– Может, у кого-нибудь алиби не подтвердилось?

– Скоро узнаем.

Ной чувствовал, что причина, по которой Мортон спешно прилетел в Вашингтон, была напрямую связана с его последующим убийством.

– Наши люди из офиса в Денвере опрашивают всех, кто общался с Мортоном после освобождения. От Гардино новостей нет?

– В Денвере восемь утра. Поинтересуюсь у нее через час.

На телефоне Ноя зажужжал интерком.

– К вам Люси Кинкейд.

– Минута в минуту… Спасибо, сейчас буду. – Он кивнул Эбигейл: – Что ж, приступим.

Люси пришла одна – значит, Кейт Донован не удалось убедить свою золовку пойти с кем-нибудь, кто будет представлять ее интересы.

– Спасибо, что пришли, мисс Кинкейд.

Та кивнула.

Ной проводил ее вниз по коридору в небольшую комнату для переговоров. Люси была очень привлекательной женщиной и выглядела старше своего возраста – двадцать пять ей исполнится лишь в следующем месяце. Она казалась опытным и уверенным человеком, который не позволит другим шутить с собой. В то же время ее скупые жесты, по которым ничего прочитать нельзя, и непроницаемое выражение лица говорили Ною о том, что все личное она держала глубоко внутри. В этом агент убедился вчера. Он заметил, какие усилия женщина прилагала, чтобы сдержать свою ярость, когда узнала, что родственница лгала ей последние шесть лет.

Было в ней что-то загадочное.

– Мы лишь хотим подтвердить ваши вчерашние показания и задать еще пару вопросов, – сказал Ной, жестом пригласив ее сесть на стул напротив него. – Налить вам воды? Или, может быть, хотите кофе?

Она покачала головой:

– Нет, спасибо.

Эбигейл присоединилась к ним за столом и улыбнулась.

– Вчера мы с вами так и не познакомились, – сказала она Люси и протянула ей руку: – Меня зовут Эбигейл Резник. Я работала с доктором Виго над несколькими делами. Он очень высоко отзывался о ваших братьях. О всех четверых.

Люси приветливо ответила:

– Взаимно.

– Вы не против, если мы будем записывать наш разговор? – спросила Эбигейл.

Гостья покачала головой. Улыбка исчезла с ее лица.

Эбигейл нажала красную кнопку миниатюрного цифрового диктофона, откашлялась и начала:

– Это специальный агент Эбигейл Резник и специальный агент Ной Армстронг, опрос по делу 201101120197. Мисс Кинкейд, согласны ли вы на запись данного опроса?

– Да, – ответила Люси.

– Вы добровольно согласились прийти в штаб-квартиру ФБР и ответить на вопросы касательно расследования убийства Роджера Мортона?

– Да, – снова ответила женщина.

Ной приступил к допросу. Сначала агент получил подтверждение всего, что она сказала вчера вечером – то, что ничего не знала о сделке со следствием и не знала, что Мортон вышел из тюрьмы. Люси говорила коротко и по делу. Ему было известно о трагедии, произошедшей с ней, поэтому Армстронг только восхищался ее стойкостью.

Но он не мог позволить жалости затуманить свой разум.

– Когда вы в последний раз видели или разговаривали с мистером Мортоном?

Люси задумалась и ответила:

– Шесть лет назад, в июне.

– Мисс Кинкейд, возвращаясь к тому времени, когда мистер Мортон держал вас в заложницах, не помните ли вы чего-нибудь из того, что видели или слышали, что могло бы помочь нам найти его убийцу?

Она поколебалась и сказала:

– Я хотела бы сказать пару слов без протокола.

Ной чуть не сказал «нет», но все-таки кивнул Эбигейл, и напарница остановила запись.

– Прошу вас, говорите.

Люси несколько секунд собиралась с мыслями и взволнованно произнесла:

– После моего похищения и изнасилования я многие месяцы старалась забыть, оставить все, что видела, слышала и чувствовала, в прошлом. Но у меня не получалось. Только когда я сдалась, когда решила, что должна научиться жить с кошмарами, злостью, страхом и чувством глубокого, нескончаемого унижения, все наконец начало постепенно забываться. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, но я справилась. Я заставила все воспоминания испариться. Все, что я помню сейчас, – лишь обрывки того ада, и я отказываюсь возвращаться в него. Ни ради всего этого, ни тем более ради Роджера Мортона. Я не убивала его и не знаю, кто это сделал, но уж поверьте, не оплакиваю жертву. Он был отвратительным, гнусным подонком и насильником, который получал удовольствие, причиняя женщинам боль. Его никогда не должны были выпускать из тюрьмы. Я рада, что он мертв.

Она кивнула Эбигейл; та поколебалась, но нажала кнопку диктофона.

– Отвечая на ваш вопрос, агент Армстронг, – ровным голосом продолжила Люси, словно не она только что говорила минуту назад, – хочу сказать, что не помню ничего о тех днях и ничего из того, что могло бы каким-то образом помочь вам в поисках убийцы этого чудовища.

Шон провел последние пятнадцать минут, убеждая Патрика, брата Люси, не лететь обратно в Вашингтон.

– Я присмотрю за ней. Обещаю. – Для него это было совсем нетрудно. Ему лишь хотелось, чтобы у него появился повод проводить больше времени с Люси. – Ублюдок мертв. Не думаю, что ей угрожает какая-либо опасность.

– Не знаю. – Патрик был в замешательстве, и если б его работа не была столь важной, он бы уже сидел в самолете на пути домой.

– Позвони ей, – предложил Шон. – Я уверен, что она скажет тебе оставаться в Стэнфорде и делать свою работу. Ведь они именно тебя просили прислать.

– А я помню, что они просили отправить им кого угодно, только не тебя.

– Мало людей разбирается в компьютерной безопасности на нашем уровне.

Патрик вздохнул:

– Я закончу работу, только если не понадоблюсь Люси. А Дюку придется выкручиваться самому.

– Договорились.

– Держи меня в курсе, – бросил Патрик напоследок.

– Обещаю, – Шон попрощался, повесил трубку и принялся проверять электронную почту.

Он улыбнулся, увидев письмо от Джейн Морган, гуру исследований в «РКК». Жаль, не удалось убедить своего брата отпустить ее в Вашингтон вместе с Патриком, но Дюк был непреклонен. И Патрик, и Шон были компьютерными экспертами, но навыки Шона в области обхождения закона оставались непревзойденными. Одной из основных сфер деятельности «РКК Ист» была компьютерная безопасность. Мистер Роган мог проникнуть в любую закрытую систему, но не знал, как залатать брешь после себя. Патрик и Дюк мастерски обеспечивали защищенность систем. Когда брат Люси пришел в «РКК» в Сакраменто в прошлом году, они быстро подружились, и, среди прочего, их объединяло стремление к успеху.

Шон прочел документы, что Джейн накопала на Роджера Мортона и Адама Скотта, и все материалы, где содержалась информация, относящаяся к похищению Люси Кинкейд.

После освобождения из тюрьмы Роджер Мортон жил в Денвере, пока по неизвестной причине не приехал в Вашингтон, округ Колумбия, рискуя своим досрочным освобождением. По условиям сделки со следствием, копия которой лежала у Шона на столе, один промах отправил бы Мортона в тюрьму до конца дней. Что же было такого важного, ради чего он был готов рисковать, провести остаток жизни за решеткой? И почему он заслужил расправу – знал что-то или, может быть, совершил?

Тут явно замешаны деньги или месть.

Но если преступление совершено из чувства мести, то наверняка виноваты Кинкейды. Люси стала жертвой, и ее семья имела все основания желать насильнику смерти. Однако пошли бы они на это?

Шон думал, что нет. Допустим, один из Кинкейдов действительно убил Мортона. Тогда зачем было заманивать его в Вашингтон? Если б он приехал туда по своей воле, а Кейт или Патрик увидели ублюдка, они бы просто упекли его обратно за решетку.

Джек Кинкейд, с другой стороны, обладал подготовкой и характером человека, способного с легкостью убивать. Однако проведя более двух десятков лет в армии, а затем перейдя на «вольные хлеба» наемником, он точно знал бы, как заставить Мортона навсегда исчезнуть.

Шон решил попозже изучить другие жертвы насильника. Может быть, одна из них организовала его убийство. Но даже начав свое собственное расследование, он знал, что если и найдет что-нибудь, то никогда не передаст информацию федералам. Он не видел никакого правосудия в том, чтобы наказать жертву преступника, столь несправедливо отпущенного из тюрьмы. От одной такой мысли у самых здравомыслящих людей закипала кровь.