– В полдень, – повторил он и повесил трубку.

– Алло. – У нее был мягкий, приятный, приветливый голос.

– Привет, детка, я разбудил тебя?

– Изи?

– Да, дорогая.

– Когда ты вернешься?

– Скорее всего, послезавтра. К обеду. Я разбудил тебя?

– Нет.

– Уже полночь, а ты еще не ложилась спать?

– Я не могла заснуть и поэтому прибирала на кухне.

– Я люблю тебя, родная. Нам будет что обсудить, когда я вернусь.

– Хорошо, – отозвалась она так тихо, что я едва расслышал.

– У меня много денег, детка, и все они принадлежат тебе, и я никогда…

– Расскажешь, когда вернешься, Изи.

– Может, поговорим сейчас?

– Я не хочу говорить по телефону. Возвращайся домой, Изи.

– Я люблю тебя.

– Поговорим, когда вернешься, – прошептала она.

Рано утром я стоял у двери Марлен.

– Мама с ним в спальне. – В голосе девочки с грязными светлыми волосами звучало женское презрение.

С раннего детства она ненавидела мужчин за их равнодушие и страдала от предательства матери.

– Ты можешь кое-что передать от меня этому мужчине, Маусу?

Она молчала, потупившись.

Я достал из кармана серебряную монетку в пятьдесят центов и протянул ей. Она нахмурилась, но монетку взяла. Девочка хотела убежать, но я коснулся ее руки:

– Скажи ему, что я зайду в четыре. Ладно?

– Хорошо. – Она взглянула на мои руки, быстро убежала и позвала сестру.

– Изекиель Роулинз, – повторил я мисс Крэншой в третий раз.

– По буквам, пожалуйста, – попросила седая, худая, как палка, секретарша.

– Я не знаю букв.

– Что?!

– Я никогда не ходил в школу, моя мать подписывает за меня все бумаги. Еще никто не просил меня повторить мою фамилию по буквам, вы первая.

Я стоял перед ней в моем лучшем коричневом костюме, кремовой рубашке с настоящими золотыми запонками и в коротких коричневых сапогах. Шелковый галстук ручной работы был мастерски завязан двойным узлом. Эта старуха вызвала уже всех, кроме меня. Я сидел перед ней на стуле больше часа.

И тут меня прорвало настоящим английским, на котором говорят интеллигентные белые:

– Будьте любезны доложить обо мне начальнику полиции. Я сознаю, что это необычная просьба, но офицер полиции Лос-Анджелеса, сержант Куинтен Нейлор, обязал меня явиться сюда по поводу уголовного дела в Лос-Анджелесе, которое, кажется, связано с другим уголовным делом в вашем чудесном городе.

– Вам следует передать эту информацию в ваш собственный полицейский участок, сэр. – Она открыла ящик стола и склонилась над ним, как бы предлагая мне уйти.

Однако я продолжал настаивать.

Она снова спросила, как меня зовут.

Я назвал свое имя, потом повторил его по буквам, и старуха пошла доложить обо мне помощнику начальника участка.

Вернувшись, она сообщила, что тот никогда обо мне не слышал.

Я повторил мою речь.

Старуха спросила, как меня зовут.

Мы бы навеки возненавидели друг друга, если бы одному из помощников не доложили, что у его начальника находится полицейский из Лос-Анджелеса. Они ожидали оттуда осведомителя. Мисс Крэншой пожелтела от злости, когда ей пришлось вызвать меня, и так стиснула челюсти, что я испугался, как бы они не треснули.

Наверное, ей впервые в жизни пришлось обслуживать негра. Я оказал содействие прогрессу.

– Это тот самый человек, которого вы разыскивали в Лос-Анджелесе? – спросил меня начальник полиции Вэйланд Харгроув.

Мы стояли в оклендском городском морге перед лабораторным столом с останками Джей Ти Сандерса. Его голое тело покрылось пятнами. От него шел кислый запах, как от старых овощей на первой стадии гниения.

Глаза были открыты, а голова слегка повернута влево. Шрам на шее стал менее заметен.

– Думаю, это он, сэр, – ответил я. – Уверен, стреляли именно в него. Я видел также и мужчину, который его убил. Не знаю, можно ли это назвать самообороной.

– Об этом вам незачем беспокоиться, – заметил Бергман из штата губернатора. Он прибыл в оклендский морг сразу после нас. – Мы только хотим знать, этот ли человек убил женщину в районе южного залива.

– Вы имеете в виду Лос-Анджелес?

– Нет, Изи, – вмешался Куинтен Нейлор. – У них здесь тоже убили трех женщин в прошлом году. И подозревают Сандерса.

– Негритянок?

Куинтен посмотрел мне прямо в глаза, желая, чтобы я заткнулся. Понятно, он должен был найти убийцу в Лос-Анджелесе, прежде чем помешает истерика в прессе. Ему хотелось избежать конфликта с Вэйландом Харгроувом и в особенности с мистером Бергманом.

Но я уже завелся:

– Что?

Харгроув, заметив мое возмущение, поднял брови.

– Этот парень вот уже лет пятнадцать не давал нам покоя. Он отсидел пять лет за непредумышленное убийство. Сандерса подозревали в убийстве его первой жены, но не было доказательств. Мы даже пытались привлечь его в связи с этими зверскими убийствами, однако…

– Вы хотите сказать, что женщин здесь убивали таким же способом и никто ничего не знает?

– Именно поэтому губернатор приказал мне выехать в Лос-Анджелес, мистер Роулинз, – пояснил мистер Бергман. – Мы знали об убийствах в Окленде, но, когда они произошли и в Лос-Анджелесе, у нас начали сдавать нервы.

– Особенно когда он взялся за белых девушек, – усмехнулся я.

– Мы сочли благоразумным, мистер Роулинз, держать расследование в тайне, ибо не располагали твердыми доказательствами, что эти преступления совершил один человек.

Я промолчал, едва сдержав желание ударить его.

– Все ясно, – сказал Роланд Хобс. – Нам нужно только снять отпечатки его пальцев и сравнить их с теми, что мы получили на месте убийства девицы Скотт.

– Конечно, – подтвердил начальник полиции. – Конечно.

– А как же быть с тем парнем, который убил Сандерса? – поинтересовался я.

– Это дело полиции Окленда, – ответил Бергман.

– Но я же все видел! Я видел и уверен, что ему устроили ловушку.

– Осторожно, Изи, – тихо одернул меня Нейлор. – Ты здесь всего лишь гость.

– Разве не ваш долг находить преступников и останавливать их? А что, если этот парень преступник?

– Он не преступник, – отрезал Бергман.

– Откуда вы знаете?

– Он сам полицейский.

Меня как громом поразило. Мозги раскисли, а сердце замерло.

Непрерывно меняющие цвет глаза Бергмана сощурились в улыбке.

– Полицейский?!

Начальник полиции откашлялся.

– Надеюсь, ребята, вы получили от нас все, что хотели. Если есть еще какие-либо просьбы, я готов помочь. Передайте привет мистеру Воссу и капитану Вайолету.

Он направился к выходу с эскортом из двух охранников в форме и помощника. Бергман, этот фарфоровый дьявол, последовал за ними. Куинтен Нейлор, Роланд Хобс и я остались с сотрудником морга в белом халате и миниатюрным доктором, который прервал партию в гольф, чтобы наблюдать за вскрытием.

– У вас с собой все материалы? – спросил доктор Куинтена.

Тот нерешительно взглянул на труп.

– Я все сделаю. – Роланд Хобс начал вынимать все необходимое для снятия отпечатков из небольшого бежевого чемодана.

Куинтен тронул меня за руку.

– Выйдем на минуту, надо поговорить.

В коридоре Куинтен очухался. Он не боялся трупов, но не мог прикасаться к ним.

– Все кончено, Изи, – сказал он, когда мы вышли в широкий зеленый коридор.

– Неужели?

– По крайней мере для тебя. Еще возникнут вопросы в связи с расследованием убийства Сандерса. Но ты свое дело сделал. Можешь, конечно, остаться здесь, если хочешь, но думаю, ты здесь больше не нужен. Совсем не нужен.

Я подумал о Марлен и Маусе. Он был нужен ей.

– А как же вознаграждение?

– Придется все уточнить. Если расследование подтвердит его виновность, то деньги твои.

– Мои и Мауса. Он работал со мной.

Куинтен нахмурился:

– Где он сейчас?