– Ной сказал, что Девон Салливан отказывается говорить.

– Ну что ж, это ее право. Но Джош Стейн имеет веские доказательства крупных финансовых злоупотреблений с ее стороны. И мы можем заморозить активы Салливан. Она просидит в тюрьме весь уик-энд.

– Она не заслуживает освобождения под залог.

– Мы роем изо всех сил, чтобы найти твердые доказательства того, что это она заказала Венди Джеймс.

– А что с остальными?

– Если мы сможем доказать ее причастность к убийству Венди, будет гораздо проще связать ее с остальными. Без твердых доказательств по Венди все дело развалится. По крайней мере, Салливан мы обвинить не сможем. Замысел на убийство очень трудно доказать. Ордер на обыск, конечно, это огромный бонус, но вся фирма «Акуна и Бигелоу» будет оспаривать каждый ордер, каждую улику. Однако теперь, – Кейт показала на чип в пакетике, – если там есть что-то весомое, мы можем не беспокоиться. Помощник прокурора сказал, что ордер на это изъятие абсолютно непробиваем.

Кейт высадила Люси возле входа в отделение неотложной помощи, и Кинкейд пошла прямо в реанимационное отделение, где Мина приходила в себя после операции. Возле ее постели сидела Айви; у дверей стоял полицейский в форме. Люси показала свое удостоверение и прошептала:

– Как она?

– Очнулась. Доктора говорят, это хорошо. – Айви посмотрела на Люси. – Я бросила ее. В ночь пожара я выбрала Сару и не могу простить себе этого.

– Придется простить. Это трудно, но придется. – Люси помолчала, затем сказала: – Семь лет назад меня похитил и изнасиловал один тип, с которым я познакомилась в Инете. Длинная история – я считала его не тем, кем он оказался. Но все равно я поступила по-дурацки. Мои братья искали меня, один из них чуть не погиб при взрыве. После операции он впал в кому и пролежал так почти два года. Я пыталась простить себя – и иногда даже не думала об этом. Но порой меня бросало то в жар, то в холод, и я представляла себе Патрика, неподвижно лежащего на больничной койке. Мозг его был жив, но не работал. Чувство вины порой накатывает на меня, но не каждый день. И даже не каждую неделю.

Люси знала, что это будет постоянно преследовать ее. Но она справится и станет сильнее благодаря работе, семье и Шону.

– То решение, которое ты приняла во вторник утром, было продиктовано любовью. Любовью к сестре, девочкам с Хоторн-стрит. Мина в глубине души понимает это.

Вошла сиделка.

– Ваши десять минут истекли.

Айви кивнула, и они с Люси вышли.

– Как Сара?

Девушка улыбнулась.

– Не знаю, что с ней случилось в церкви, но все просто замечательно. Приходи навестить ее.

Люси достала из кармана коробочку.

– Эта штука и вправду помогла. Я знаю, что ты хочешь получить ее назад.

Айви сжала коробочку.

– Спасибо.

Сара была в крыле педиатрии. У ее дверей тоже стоял охранник. Люси больше волновалась за Айви – Брайан Абернати хотел убить ее больше кого бы то ни было. Но к ней не приставили охранника. Никто не знал, где Абернати – половина бригады считала, что он покинул Вашингтон. Люси в это не верила.

К ним по коридору шел Шон. У него в руках был большой букет ромашек. Люси улыбнулась. Роган покачал головой.

– Это Саре. Но и тебе я принес ромашки плюс, – он достал руку из-за спины, – белый мокко!

Люси взяла кофейный напиток и радостно поцеловала Шона.

– Спасибо.

– Ты очень добра.

Они показали удостоверения охраннику и вошли в комнату Сары. Девочка сидела, скрестив ноги, на кровати и играла в какую-то игру на ай-пэде.

– Откуда взяла? – спросила Айви.

– В больнице дали. Посмотри на карточку.

Люси глянула через плечо Айви. Карточка была самой обычной. Никакого послания, просто инициалы. Ш.Р.

Люси посмотрела на Шона.

– Очень мило.

– Что?

– Подарок.

Роган покачал головой и взял карточку. Долго смотрел на нее, так долго, что Люси заволновалась. Затем усмехнулся.

– Дай-ка я посмотрю на твою игрушку. Представляешь – у меня никогда такой не было.

Сара протянула ему ай-пэд, а он ей – цветы.

Люси смотрела, как Шон проверяет все настройки и приложения. Затем он загрузил какое-то из них. Кинкейд не сразу поняла, что это блокировка слежения.

– Что? – произнесла она одними губами.

– Никогда нельзя считать себя в полной безопасности.

– Согласна, – сказала Айви. – Мне нравится твой приятель, Люси.

– Мне тоже. – Люси взяла Шона за руку. – Буду держать его под рукой.

– Как Чип? – спросил Роган.

– Приходит в себя. Мы можем забрать его через пару часов.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы он провел ночь в клинике. Если он похож на меня, то это придется ему не по нраву.

Люси закатила глаза и рассмеялась.

– Он будет избалованным котом.

– Надо же мне кого-то баловать, пока ты будешь в Куантико. – Он поцеловал ее в лоб.

– Можно мне кое о чем попросить? – сказала Айви.

– Что угодно.

– Я бы хотела увидеться с детективом Рейд.

– Тогда лучше сделать это сейчас. Я слышала, ее сегодня выписывают.

– Я составлю компанию Саре, – сказал Шон. – На этой штуке есть какие-нибудь гонялки?

Сара хихикнула. Люси и Айви вышли.

– Она чудесная, – сказала Кинкейд.

– Я знаю.

– И ты заслужила ее доверие.

Айви ничего не сказала.

– В чем дело?

– Тут вот что… – Девушка помолчала. – Правильно ли, что я ничего не чувствую из-за того, что он умер?

Люси не надо было спрашивать, о ком она говорит.

– Правильно.

– Разве плохо быть счастливой? – прошептала Айви.

Кинкейд вздохнула и покачала головой.

– Несколько недель тебя будут обуревать разные чувства. В этом нет ничего неправильного. Просто не зацикливайся, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю. Спасибо.

Джейни находилась в другом здании. Они пересекали двор, когда Люси краем глаза заметила знакомую фигуру, быстро направляющуюся к ним.

– Сенатор, – ошеломленно сказала Люси.

– Я бы никогда не нашел тебя, если б Ной не сказал мне, что ты можешь быть здесь. – Он улыбнулся Айви. – Я – сенатор Джонатан Пакстон.

Девушка пожала ему руку.

– Рада знакомству. – Она говорила скептически, при этом вопросительно посмотрела на Люси.

– Я несколько лет назад проходила стажировку у сенатора. Он дал мне рекомендацию в ФБР, – пояснила та.

– Я только что со встречи с Риком Стоктоном. Он все мне рассказал. Я также поговорил с Кэти Хаммел в ОПДБ. Я хочу, Айви, чтобы ты знала – мы с Кэти основали фонд имени Криса и Джослин Тейлор. И первым делом хотим отстроить заново дом на Хоторн-стрит. Я уже поговорил с хозяйкой, мы заключим финансово выгодное для нее соглашение, и я восстановлю этот дом. В нем будут жить молодые женщины в переходном состоянии. Кэти сказала, что самая сложная для работы возрастная группа – от восемнадцати до двадцати пяти, поскольку большинство программ разрабатываются для несовершеннолетних.

– Но почему? – спросила Айви. – Почему вы хотите помогать? – В ее голосе звучало не только сомнение, но и страх, словно она боялась, что этот мужчина начнет чего-то от нее требовать.

– Потому что могу. Я переводил много денег ОПДБ и таким же группам в течение многих лет, и мне кажется, что оно того стоит.

Пакстон посмотрел на Люси, ожидая, что она выскажется в его пользу.

В этом аспекте Кинкейд могла за него поручиться. Пусть у нее были глубокие расхождения с сенатором, но он действительно желал помогать людям. Возможно, так Джонатан каялся за преступления, в которых никогда не признается.

– Мне кажется, это хорошее дело, – сказала она. – Домом будет распоряжаться ОПДБ?

– Да, ведь они уже существуют, зачем создавать излишнюю бюрократию?

– Спасибо вам, Джонатан.

Он улыбнулся и пожал ей руку.

– Я всегда рад тебе, Люси. Пожалуйста, не отдаляйся.

Сенатор повернулся к Айви, пожал ей руку и пошел прочь.

– Мне трудно поверить людям, которые не просят ничего взамен, – сказала Айви.