Шон остановился подальше от границы участка, не уверенный в расположении камер слежения. Он сгрузил себе в ноутбук все данные со спутников по земельному участку, как и всю документацию по участку. К главному дому можно было подъехать только одним способом – по подъездной дороге в четверть мили длиной.

Роган прикинул, что камеры должны быть в каждой точке потенциального проникновения на территорию. Вдоль западной границы протекал пересыхающий летом ручей. Южная граница примыкала к стойлам соседа. На длинной узкой улице, кончавшейся тупиком, числилось двенадцать владений.

Польза предварительной разведки была в том, что Шон смог припарковаться в стороне от главной дороги, где его не было видно, поскольку всем соседям Салливан/Джагера приходилось выезжать на главную дорогу. Справа находился маленький городок Шантильи. Слева, в двух милях, был выезд на скоростную магистраль.

Шон припарковал свой «Мустанг» возле какого-то закрытого заведения на главной дороге, откуда мог наблюдать за выезжающими машинами. Он вывел на экран сведения о транспортных средствах Салливан и Джагера. У нее был золотистый «Мерседес» Е-класса и белый внедорожник «Лексус». У Джагера – маленький черный «Мерседес C300». Шон хотел бы когда-нибудь в будущем водить такой. Все три машины дорогие. Участок был куплен девять лет назад, когда они поженились, почти за три миллиона долларов. Теперь, даже при падении конъюнктуры рынка, он стоил больше четырех.

Шон просмотрел основные финансовые профили супругов. Джагер был партнером собственной адвокатской конторы и специализировался на защите по уголовным делам. Салливан открыла свою лоббистскую фирму около двадцати лет назад, после развода с первым мужем, от которого у нее осталось двое сыновей. Оба жили в «большом Вашингтоне».

Даже если у обоих была успешная карьера, это все равно был очень дорогой участок с дорогими игрушками. Для его обслуживания нужен наемный персонал.

Обычно проникновение в такое место требовало сбора сведений и основательного планирования, но у Шона не было времени. Импровизация была его стилем. И вообще, если нервничаешь – надо довериться инстинктам.

Роган собрал воедино все немногое, что знал о Салливан и Джагере. Они шантажировали людей ради денег или развлечения, или ради того и другого одновременно. Информация – это власть. Они наверняка чрезвычайно скрытны. Обслуга есть, но вряд ли она живет там постоянно. А если кто-то и есть, то у них имеется отдельное жилье в поместье, не в главном доме. Охрана наверняка хорошая, но в первую очередь они будут полагаться на оборудование для слежения с прямой связью с полицией, а не на более сложные варианты. Реакция будет быстрой – с учетом области работы Джагера. Хотя большинству копов наплевать на него лично, но никому не захочется, чтобы во время его дежурства прихлопнули адвоката по уголовным делам.

Шону был нужен напарник. Ему страшно не хотелось вызывать Сержио Руссо, но выбора не было. Ему нужен дублер.

Пакстон наверняка уже предупредил Руссо, поскольку тот сказал Рогану, что будет через десять минут. Шону придется быть начеку – когда он утром уходил от сенатора, тот был в бешенстве. Он может замыслить получить медальон, а заодно отыграться на Шоне.

Шон просматривал информацию о Джагере на ноутбуке, ожидая Руссо, и наткнулся на статью более чем двадцатилетней давности, в которой описывался этот тогда молодой, утонченный адвокат. Он только что выиграл свое первое дело – добился оправдательного приговора для предполагаемого убийцы.

Харпер оправдан!

Обвинение в шоке; защита удовлетворена

Фоллз-Черч, Вирджиния

С Реджинальда Дугласа Харпера сегодня утром сняты все обвинения в изнасиловании и пытках студентки Аманды Джеймс Моррис. Девушка умерла от ран через четыре дня после того, как ее нашли, не приходя в сознание. Харпер, который отказался давать показания в свою защиту, сидел во время вынесения приговора после шести часов дебатов с непроницаемым лицом. Адвокат Харпера, Кларк Джагер из адвокатской конторы «Акуна и Бигелоу», взял дело Харпера безвозмездно, поскольку, по его словам, обвиняемый не получил справедливого суда.

На пресс-конференции сразу после вынесения приговора Джагер сказал: «Справедливость восстановлена. Слишком долго обвинение в нашем штате нарушало конституционные свободы, гарантированные всем гражданам, как жертвам, так и преступникам. Если хоть один невиновный отправляется в тюрьму, вся система порочна. Реджинальд Харпер невиновен в тех преступлениях, в которых его обвиняют; порочная система вынуждена признаться в этом под чрезвычайным давлением. Как мы доказали присяжным, мистер Харпер подвергался издевательствам. Ему не давали воды, не пускали в туалет, не давали спать. Шестеро следователей допрашивали его двадцать четыре часа подряд, пока он не сломался и не признался в преступлении, которого не совершал».

Джагер, получивший диплом по уголовному праву в Бостонском колледже и высшее юридическое образование на юридическом факультете Колумбийского университета, проходил практику в адвокатуре в Нью-Йорке в течение трех лет, прежде чем поступил в прошлом году на работу в известную адвокатскую контору «Акуна и Бигелоу». В его резюме, в частности, говорится: «Я стал адвокатом, поскольку моего брата обвинили в преступлении, которого он не совершал, и он был убит в тюремной драке через пять лет. После его смерти суд оправдал его, поскольку анализ ДНК доказал его невиновность».

Шон подозревал, что непримиримый сенатор Пакстон не является фаворитом Джагера. И все же последний защищал Фрэн Бакли, обвиненную в умысле на убийство нескольких выпущенных на поруки негодяев. Было ли это ради получения информации? Джагер с женой зарабатывали на информации, а кто будет разговорчивее, чем несчастная коза отпущения Пакстона?

Шон поднял голову и увидел, как в конце частной дороги остановилась машина. Джагер. Он повернул налево и выехал на автостраду. Было 7:10 утра. Через несколько минут подъехал Сержио Руссо и скользнул на пассажирское сиденье.

– Рад, что ты позвонил.

– А я – нет, – ответил Шон. – Мне нужен напарник, и только ты можешь мне помочь.

– Даже не знаю, как тебя благодарить.

– Я тебе не доверяю, но Пакстону я не доверяю еще больше. И это еще слабо сказано.

Брайан понял, где прячутся девушки, по машине ФБР без опознавательных знаков, стоявшей перед входом на улице.

Он устал, у него болела голова, но обнаружить эту маленькую церковь – это же знак Божий. Он рассмеялся бы, если б не был так измотан и подавлен.

Брайан убивал не задумываясь. За исключением той соцработницы. Она смотрела на него огромными глазами лани и просила: «Пожалуйста, не надо!»

Из-за нее он психанул. Она заставила его задуматься над тем, что он делает, ему стало плохо из-за этой проклятой работы. Он не должен был чувствовать себя плохо, зачищая всю эту грязь.

Он смирился с этим, поскольку, как только она умерла, это больше не имело значения. Выбор сделан. Но прошлым вечером в доме у Бетти…

Он не мог отделаться от мысли о ней.

Бетти была к нему добрее, чем родная мать, она восхищалась его сообразительностью и хорошо делала свое дело. Он хотел дать ей достаточно денег, чтобы она могла уехать из страны. Он уехал бы с ней. И если бы Бетти не была такой жадной, он мог бы уговорить мать согласиться…

Но она запросила миллион долларов. Мать сказала – сто тысяч. Бетти рассмеялась ей в лицо. Большая ошибка. И опять разбираться послали Брайана. Никаких вторых шансов.

Он не хотел пугать ее, не хотел, чтобы она поняла, что он пришел ее убить. Потому Брайан заехал к ней и соврал, что у него депозит на миллион долларов, который просила Бетти. Что он увезет ее в хижину в Западной Вирджинии, которая принадлежит ему, пока все не устаканится.

Пока Бетти собирала вещи, он подошел к ней сзади и толкнул вперед. Треснула кость, она закричала. Когда он схватил с кровати подушку, она поползла прочь.