– Я думал об этом. И просмотрел список всех, с кем встречался, – в нем нет никого, кто мог бы знать о медальоне или записке.

– Но все же кто-то знал. Иначе записка и медальон ничего для них не значили бы. – Шон склонился над ноутбуком и вернулся к своим спискам. – Кто, кроме Мэллори, взял на себя ответственность за убийство Мортона? Кто знал правду? Руссо?

Пакстон кивнул.

– И?..

– Больше никто. Дэйв Бигглер, который сидит после аферы с кредитами, там не был. Только Мэллори, Руссо и я. – Пакстон вздохнул. – Я не был хорошим отцом, – тихо сказал он.

– Мне все равно.

– Я был трудоголиком, – продолжал тот, словно не слыша Шона. – Я не давал Монике того, что ей было нужно.

Шон пропустил его слова мимо ушей. Он не хотел втягиваться в разговор с сенатором о его дочери, поскольку это неизбежно приведет к разговору о Люси. Он смотрел то на ноутбук, то на шредер, в котором на миллионы кусочков распалась стенограмма допроса Люси.

– Мы в одной команде, – чуть ли не умоляюще сказал Пакстон.

– Мы играем даже не на одном поле.

– Никогда не знаешь, на что ты способен, – сказал Пакстон.

Хотя трудно было не ответить на это утверждение, Шон сказал:

– Я разделил встречи на две категории – на частные и групповые. Я не могу не учитывать групповых, поскольку вижу несколько вариантов, когда кто-то из группы может остаться вне наблюдения или выйти под предлогом, что забыл документы, бумажник или кейс.

Пакстон ничего не говорил. Шон понял, что такую возможность он не рассматривал.

– Еще одно: я более чем уверен, что этот человек не раз бывал в вашем кабинете. Могли искать просто какой-нибудь компромат, не зная, что именно. Могли знать, что искать. Кто знает, что вы убили Роджера Мортона?

Пакстон побагровел.

– Я терпел твое хамство весь день. Не доводи меня.

– Вы сами поставили себя в такое положение.

– Я уже говорил тебе. Там были только Мик Мэллори и Сержио, – спокойно ответил Пакстон.

– А кто-нибудь мог что-то заподозрить?

– Фрэн Бакли говорила со мной о Мэллори, но я никогда ей не рассказывал, что даже был там, не то что спустил курок.

– Человеку надо всего лишь представить, что нечто есть правда. Некто, кто знает о медальоне, должен был предполагать, что в нем есть какой-то секрет, который может вам угрожать, – даже если он и не знает, что это за секрет.

Шон посмотрел в экран, развернул его и показал Пакстону.

– Я сделал список имен, объединив их по общим коллегам, интересам, прочим факторам, и получил вот этот короткий список людей, которые побывали у вас в кабинете больше одного раза с начала года.

– Шантажировали не меня одного.

Почему Шона удивило, что Пакстон не все ему рассказал?

– А кого еще?

– Точно знаю только про одного человека. Судью Роберта Моргана.

Роган порылся в памяти – имя было знакомое, но он не понимал, почему.

– Три месяца назад, – сказал Пакстон, – Боб покончил с собой в своем кабинете.

Теперь Шон вспомнил.

– Он объявил перерыв в заседании по делу об убийстве и вынес себе мозги, да?

– Он был моим другом.

– Извините. А почему вы думаете, что его шантажировали?

Пакстон не ответил.

Шон закрыл ноутбук и встал.

– Ну, с меня хватит. – Он направился к двери.

– Подожди.

– Нет. Или вы выкладываете мне все, или я ухожу. Я расскажу Люси, что случилось, и она разберется с этим так же, как со всем тем дерьмом, которое вывалила на нее жизнь. А вы будете по уши в грязи из-за того, что поставили женщину, которую якобы любите как дочь, в невыносимое положение, лишили ее карьеры и всего, что ей дорого, из-за того, что она защищала вас.

Пакстон явно переживал какую-то внутреннюю битву, но Шон не собирался ждать бесконечно. Он открыл дверь.

– Крис рассказал мне.

– Крис Тейлор, – тупо проговорил Шон.

Пакстон стиснул зубы.

– Если я выйду, нам конец, – заявил Роган. – Я пойду к Ною. Если надо – сяду в тюрьму. Но я расскажу ему и Люси все, что вы рассказали мне.

Он отчасти блефовал. Шон покинул бы страну, прежде чем его успели посадить.

– В прошлом году Криса стала беспокоить работа его жены. Он действительно боялся за нее. Я знал о ОПДБ и их работе, я хотел им помочь. Если были нужны деньги – давал. Если дело касалось проблем с законом, – находил им адвоката или разрабатывал законопроект и все улаживал. Вот чем я занимаюсь, Шон. Я хочу помогать людям, которым никто не хочет помочь.

– Приберегите это для вашей выборной кампании.

Роган прямо-таки чувствовал волны ненависти, исходящие от Пакстона.

– Мы с Сержио, – сказал сенатор, – пригласили его выпить. Он быстро пьянеет. И рассказал нам, что Джослин помогала одной молодой проститутке и что он считает, что она слишком глубоко влезает в это дело. Для нее вся ее работа как миссия. Не знаю, кто это был на сей раз, но Сержио стал следить за Джослин. Он сделал снимки и выяснил, каким проституткам помогала Джослин. Среди них была и Айви. Легко было вычислить, что она и те девушки работали на Венди Джеймс. Я знал, что Венди путается с Бристоу, придурком-конгрессменом из Колорадо. Но он был холост, так что я не думал, чтобы здесь был какой-то криминал. Затем Сержио сказал, что у него есть доказательства, что Венди не его любовница, а проститутка, как Айви и прочие. Сержио сфотографировал Айви, Венди и прочих с некоторыми известными людьми – но ничего компрометирующего не нашел. Затем Боб… – он замолчал.

Шон ждал. Он был готов ждать всю ночь, поскольку эта история становилась все более интересной. И невероятной. В ней все труднее было отделить правду от лжи.

– Сержио выяснил, что Боб путается с Айви. Он был холост, но мне показалось странным, что он платит девушке по вызову, с учетом того, что он судья и старше меня. Мы дружили давно, но я просто не понимал, как можно быть на дружеской ноге с человеком, который спит с такой молодой девочкой, как Айви.

Через день после самоубийства Моргана я послал Сержио к Айви, чтобы тот устроил нам встречу. Сначала она не хотела приходить, но я сказал, что Боб мой старый друг и что я хочу знать, почему он покончил с собой. Она призналась, что Венди Джеймс платила ей за запись ее секса с клиентами. И тогда я понял, что Венди шантажировала этих людей.

– Двадцативосьмилетняя секретарша шантажировала конгрессменов и судей? Вы думаете, что ей это удавалось?

– Айви действительно была испугана самоубийством Боба. Она сказала, что он уже три года был ее клиентом и что она жалеет, что записала его, но Венди заплатила ей вдвое больше обычного. Я предложил ей тысячу за доказательство, что Венди Джеймс кого-нибудь шантажировала, предпочтительно человека на важном посту. Чтобы как-то отомстить за смерть Боба, которая явно была с этим связана. Но из-за этого они с Венди поссорились. Все, что она смогла добыть, были снимки Кроули. Я пустил их в ход, надеясь, что, когда они будут опубликованы, правда выйдет наружу. Но Кроули и Венди скрыли ее, назвав это романом!.. Это был не роман. Это была связь за деньги.

– И вы разорвали сделку с Айви Харрис.

– Черт, нет! Ты знаешь, кто она. Ты проводил поиск.

– Я знаю, что она якобы погибшая дочь богатого телепроповедника.

– Ее отец – сволочь. Он у меня в списке.

– Стоп. – Шон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он уже переступил черту, но не мог заходить дальше. – Не рассказывайте мне о планах ваших будущих преступлений.

– Каких преступлений? – искренне удивился Пакстон. Или изобразил искренность.

– Кто убил Венди Джеймс?

– Я не знаю.

– Вы должны пойти с этой информацией в ФБР. Они ничего не знают о судье Моргане и только сейчас узнали о шантаже, но не знают ни имен, ни мотивов.

– Я не собираюсь сотрудничать с ФБР. Они должны все выяснить сами. И они уже близко подобрались. Думаю, после разговора с Ноем и тобой они уже очень близко к истине.

– И сколько еще неповинных людей должны умереть из-за того, что вы прикрываете свою задницу?