– Вот это да, – восхитилась она. – Красота! А я собиралась пиццу в духовку ставить.

Она хоть и заявила, что не голодна, не оставила на тарелке ни кусочка. Тени стали длиннее, и насекомые пощипывали ее голые руки. Но сообщение, которое Кас послал Бенни, пока оставалось без ответа.

– Еда была на славу. Давайте помою посуду, еще как-то помогу?

Отис улыбнулся.

– Нет, тарелки я оставляю лисам, они их вылижут дочиста.

Аша так устала, что не поняла: это он всерьез?

– Идем, Кас. Пора.

Кас кинулся за своими вещами, Аша поблагодарила Отиса:

– Спасибо вам. За то, что разрешили Касу вам помочь. И за то, что спасли ему жизнь, со всем этим купанием в озере. Надо подарить вам плащ супергероя или что-то в этом роде.

– Вот уж мисс Лейн порадуется. Она то и дело говорит мне, чтобы я надевал на себя побольше одежды.

– Я бы не стала ее слушать, – сказала Аша.

– Вы считаете, что мне надо носить меньше одежды?

– Не льстите себе. Этого я не говорила.

Отис улыбнулся, и его лицо преобразилось.

– У мисс Лейн сейчас на уме совсем другое, – сказала Аша. – Ей не до ваших туалетов.

Оба замолчали, размышляя о том, что именно у нее на уме. Она стала директором школы, потому что ее предшественника убили. Продолжается полицейское расследование, учеников все меньше, родители требуют все больше.

Отис сказал:

– Наверное, вы правы. Но сочувствовать ей я не собираюсь. Незачем ей было…

– Я готов, – объявил Кас.

– Незачем что? – спросила Отиса Аша.

– Ничего.

Аша посмотрела на него, но он не стал встречаться с ней взглядом. И она сказала Касу:

– Едем, тебе еще уроки делать.

– До понедельника ничего делать не надо, – заметил Кас.

– Прекрасно.

– Мне даже не нужны хорошие оценки для того, чем я хочу заниматься после школы, – сказал Кас и пожал плечами.

– Да? И чем же?

– Буду садовником, как Отис.

– Только через мой труп. Это не твой уровень, Кас.

Глаза Каса расширились, он мельком взглянул на Отиса, и Аша поняла, что ляпнула не то.

– Извините, Отис, вовсе не хотела вас обидеть, просто…

– Конечно. Я понял.

– Я совсем не это имела в виду.

Отис покачал головой.

– Я же говорю: понял. Вам кажется, что работать садовником – дело недостойное.

– Вовсе нет! Ничего подобного я не говорила. Просто для меня садоводство – это скорее хобби, я не хочу, чтобы Кас ограничивал свой выбор. Ведь в чем смысл учебы в «Аберфале»? В том, чтобы перед ним открылось больше дверей. Я хочу для него самого лучшего, и тут вы меня не собьете.

– Не собираюсь я вас сбивать. Если вас что-то не устраивает, это ваша проблема, а не моя.

– Пусть так. Пойдем, Кас.

Аша отошла на несколько шагов, потом повернулась и приблизилась к Отису, замахала пальцем перед его лицом.

– Знаете что? Нет. Со мной такие намеки не пройдут. Я никогда не смотрю свысока на людей, которые трудом зарабатывают себе на хлеб.

– Я ничего такого не говорил.

– Я работала на всех работах с минимальной зарплатой, какие только можно придумать. Пусть Кас знает: если будешь слушать свое сердце и рисковать – это окупится. Но сердце не платит по счетам, поэтому я по-прежнему каждое утро и большую часть дня раскладываю товар по полкам, ужимаюсь, экономлю и считаю каждый пенни, который попадает на мой банковский счет.

Отис нахмурился, сложил руки на груди, но ничего не сказал.

– И не сплю ночами, гадая, смогу ли отложить достаточно, чтобы оплатить следующий месяц. И чувствую себя худшей матерью в мире каждый раз, когда Кас говорит: у кого-то из его одноклассников новый айфон, а кто-то куда-то поедет летом на каникулы. Он никогда ни о чем не просит. Никогда. А это еще хуже, чем если бы он приставал ко мне с просьбами о новом велосипеде или чем-нибудь типа такого. Ведь он прекрасно знает, как у нас туго с деньгами. Этот парень каждое Рождество говорит мне: «Все нормально, мама, в этом году мне ничего не нужно». А мне от этих слов охота умереть.

Аша посмотрела на Каса, и ее гнев тут же улегся.

– Так вот, – сказала она. – Да, я хочу для него самого лучшего. Я думала, что эта школа даст ему возможности, каких не было у меня, и так оно и есть, но за это приходится платить. Мои друзья и родные думают, что, послав сына в эту школу, я продалась, предала своих или что-то в этом роде. Но другие родители смотрят на меня свысока, потому что мне здесь не место. У меня нет шикарной машины и богатого мужа. Я им не соответствую. Будь моя воля, я бы села в свой кемпер и поехала бы вдоль побережья, но Кас не хочет менять жилье раз в год, даже если я задыхаюсь.

На глаза навернулись слезы, она тут же их смахнула.

– Извините. Не знаю, что на меня сегодня нашло.

Кас обнял ее за плечи. Аша попыталась рассмеяться, но получился всхлип.

– Когда ты успел так вырасти?

Она прижалась лбом к его плечу.

– Ты же знаешь, они просто дети, – вдруг сказал Кас. – Они не виноваты, что у их родителей есть деньги. И у многих из них, кстати, гораздо меньше, чем тебе кажется. Они во многом ограничены, чтобы родители могли платить за школу. И другие родители от нас не сильно отличаются.

– О-о, какая речь! Когда ты успел так повзрослеть и набраться здравого смысла?

– Если тебе тут невтерпеж, давай уедем, – сказал Кас. – Но это моя пятая школа, мама, и ни в одной из них ты не подружилась с родителями, так что дело не в деньгах. Я изо всех сил стараюсь тут прижиться. Может, и ты постараешься?

– Минутку, – начала было она, но тут же осеклась: у Каса загудел телефон. – Это…

Кас посмотрел на экран.

– Это Бенни Ярдли.