– Итан Кармайкл нипочем не сделал бы это в одиночку.

Пиппа вздрогнула – голос зазвенел у нее в ухе.

Она обернулась и увидела Розу, которая стояла, скрестив руки на груди и приподняв бровь.

– Назовем вещи своими именами: конкурс родителей. Будем сражаться насмерть, но не надо впутывать детей.

– Ш-ш-ш-ш! Ну зачем ты так! – Пиппа схватила Розу за руку. – Как Кас?

– Мокрый.

– А Аша?

– Напугана до смерти. Она ведь уже подумала, что… сама понимаешь, что она подумала.

– Нам надо поговорить с ребятами, – сказала Пиппа. – Не нравится мне, Роза, как они общаются друг с другом.

– Согласна. Если узнаю, что Олли тоже в этом замешан, голову оторву мерзавцу.

Они стояли плечом к плечу, разглядывая проекты, но не видя их.

– Где работа Оливера? – спросила Пиппа.

– Только не здесь. Он нарисовал мир, который плачет. Дальше этого его творчество, увы, не идет. Не думаю, что хоть один из этих проектов дети сделали без посторонней помощи. Согласна?

Пиппа улыбнулась – скорее всего, Роза права. Каждый раз, когда Бенни задавали новый проект, она клялась не вмешиваться. Чарльз говорил, что дети никогда ничему не научатся, если она вечно будет им помогать. Но у Бенни что-то не получалось, он огорчался, и она всякий раз приходила на помощь. Какой родитель оставит ребенка в слезах за кухонным столом? И нельзя сказать, что она все сделала за него. Они работали вместе, просто Пиппа приводила в порядок конечный результат.

– Но, – Роза наклонилась к Пиппе и прошептала, – этот торт – полностью моя работа. Я не могла рисковать здоровьем нашего любимого директора – вдруг отравится?

Она указала через плечо на витрину с тортами. Вскоре директор их оценит, а потом их перенесут в беседку, где распродадут по кусочкам.

– Дело чуть не кончилось катастрофой, – сказала Роза. – Мой шоколадный купол треснул, и пришлось все делать по новой. Во второй раз получилось гуще, но когда я проткнула шарик, который мы использовали для формы…

– Шоколадный купол? – спросила Пиппа.

– Да, ведь наша тема – свобода, так? Мы сделали яйцо из белого шоколада, а внутри – цыпленок в лимонной глазури. Как бы освобождается от скорлупы и все такое.

– Господи, по сравнению с таким произведением наш торт выглядит довольно невзрачно.

– Почему? А что вы приготовили?

– Банановый торт из пастернака, какие делали во время Второй мировой войны, когда продукты были нормированы. Мы хотели передать идею свободы от тирании войны.

– Очень мило.

– Спасибо.

– Но на вкус, наверное, дерьмо.

Пиппа посмотрела на дверь – в комнату влетела Хелена-Луиза. Понизив голос, Роза сказала:

– Вот и стало холоднее.

Что-то в Хелене-Луизе было такое, от чего Пиппу бросало в дрожь. При ее появлении Пиппе становилось за себя стыдно. Такие люди заставляли устыдиться всех матерей – каким-то образом ей удавалось рожать идеальных детей, при этом делать себе педикюр, вести бизнес и бегать марафон, даже не потея. Кстати говоря… Пиппа взяла школьный проспект и стала обмахиваться им, как веером.

– Дамы! – Гулкий голос Джерри Ньюхолла эхом разнесся по залу, и все на мгновение притихли. Пиппа, не повернув к нему головы, стала разглядывать лица вокруг. Половина женщин в зале улыбались, стараясь показать себя с лучшей стороны, особенно Хелена-Луиза, а другая половина делала вид, что даже не заметила директора. Пиппа взглянула на жену Джерри, Джемму. На сборищах подобного рода она всегда была на заднем плане. Совершенно не старалась выделиться, но и высокомерия не было тоже. Она просто держала в руках стопку бумажных стаканчиков и смотрела на мужа, как на головоломку, которую ей только предстояло разгадать.

Джемма и Джерри Ньюхолл были необычной парой. За все годы, что Пиппа их знала, она ни разу не видела, чтобы они соприкасались пальцами, тем более держались за руки. Поцелуй в щеку представлялся чем-то немыслимым. Казалось, их отношения строились на насмешках, безо всякой доброты. Поскольку их мужья были хорошими друзьями, Пиппа и Джемма проводили много времени вместе – на барбекю, званых обедах, в выходные, на каникулах, – но последнее время друг с другом практически не разговаривали.

– Доброе утро, мистер Ньюхолл, – сказала Роза. – Я собираюсь оценить результаты конкурса. Вы ведь человек неподкупный?

– Еще какой подкупный, Роза. Еще какой.

Роза улыбнулась и направилась к пирожным, оставив Джерри Ньюхолла стоять рядом с Пиппой.

– Шикарно выглядишь сегодня, Пиппа.

Пиппа склонила голову набок, но смотреть ему в глаза не стала.

– Чарльз тебя нашел? С мальчиком все хорошо, он здоров, у меня гора с плеч свалилась.

– Какой мальчик?

– Кассиус Деметриу. Я думала, ты в курсе. Сегодня утром мы его на какое-то время потеряли. Поднялась настоящая паника. Пришлось собрать поисковую группу.

– Ах да. Конечно. Молодцы.

– Тебе все равно, Джерри?

С глазами Джерри было что-то не так. Какие-то темные, стеклянные.

Он вздохнул.

– Я перестал беспокоиться, Пиппа. Это ничего не дает.

– С тобой все нормально?

– И да и нет. Джемма тянет меня уходить на пенсию, Кэти Лейн рвется на мое место, а для остальных учителей я старый пентюх. Поразительно, как легко уважение превращается в жалость, если пустить все на самотек.

– Не хочу усугублять твои проблемы, Джерри, но можно поговорить с тобой наедине?

– Уже интересно, – сказал он.

– Насчет платы за обучение. Отойдем куда-нибудь, где потише?

– Давай не будем, – сказал он. – Такой чудесный день. Пусть на эти темы говорят взрослые дяди?

– Джерри, я не думаю, что…

Хелена-Луиза коснулась руки Джерри Ньюхолла.

– Простите, мистер Ньюхолл, что прерываю, но мы готовы, ждем вашей команды.

– Супер. Уже иду.

Хелена-Луиза пригладила волосы и вернулась к судейскому столу. Начала собираться небольшая толпа.

– Вообще-то, – сказал Джерри, – я надеялся с тобой столкнуться, Пиппа, – у меня для тебя маленький подарок.

Он загадочно улыбнулся.

– Я бы предпочла поговорить о деньгах, если ты не против, дорогой Джерри.

– Ладно тебе. Будь хорошей девочкой.

Трудно поверить, что они с Чарльзом ровесники. Оба старше Пиппы почти на десять лет, но Чарльз все еще выглядел моложаво, а волосы Джерри почти полностью поседели и поредели на висках. Их становилось меньше, а талия, наоборот, обрастала жирком. В молодости он был красив, в основном потому, что любил жизнь и умел оказываться в центре внимания любой компании.

Пиппа не сопротивлялась, когда он поднял ее руку ладонью вверх и положил на нее сжатый кулак. Медленно разжал ладонь – и в руке Пиппы оказалась батарейка АА.

Пиппа прищурилась, смысл шутки пока до нее не дошел.

– Что это?

– Сейчас.

Он держал ее руку в своей. Чересчур горячей. Влажной.

А потом из кармана брюк Джерри достал бело-голубой пакетик соли. Такие дают в столовой.

Он положил пакетик на батарейку и наклонился вперед – Пиппа почувствовала запах его крепкого одеколона, под которым явственно пробивался мускусный запах пота.

– Соль и зарядка. Уловила? Сначала соленые шуточки, потом заряжаемся и…

– Да, да. Уловила. Не смешно, Джерри.

Он положил другую руку ей на талию и громко рассмеялся, так что люди повернулись в их сторону. Пиппа посмотрела через зал и поймала взгляд Джеммы. Та только покачала головой и отвернулась.

С какой стати Джерри позволяет себе подобные выходки? Ну, допустим, он дружит с Чарльзом. Хотя, похоже, это уже не имеет особого значения. Возможно, Джерри намекает на то, что произошло между Джеммой и Чарльзом на той вилле. С тех пор Джемма с Пиппой почти не разговаривает. Или это Пиппа перестала разговаривать с Джеммой? Так или иначе, результат один и тот же.

Лицо Пиппы вспыхнуло, будто лишнее себе позволила она. Джерри подмигнул ей и отвернулся. Широко раскинув руки, он пошел к Хелене-Луизе и столу с тортами.

Пиппа выросла в окружении таких мужчин, как Джерри. Как Чарльз. Именно они устанавливали правила игры, определяли границы дозволенного, и ей всегда приходилось бороться за право быть услышанной, сопротивляться их неразумному поведению. Но в последнее время с ней что-то произошло, она устала сопротивляться. Иногда казалось: легла бы на пол, пусть вытирают о нее ноги.