– Сердечно благодарю, что пришли на мое последнее выступление.

Влюбленная парочка явно почувствовала себя неловко, однако поаплодировала певцу. Воспользовавшись моментом, когда он начал убирать гитару в кейс, они покинули бар. Несколько минут спустя Янь Маолинь подошел к двум девушкам. Фэн Лукуй специально села к Яо Шухань, предложив ему место напротив. Им впервые выдалась возможность увидеть парня У Гуань вблизи, и они пришли к единодушному мнению, что его внешность и одежда были вполне заурядными, не представляли никакой ценности. У него были типичные, ничем не запоминающиеся черты лица, одежда бренда Uniqlo была куплена на распродаже. Его начавшая оплывать фигура могла бы претендовать на некую исключительность, однако только усугубляла общее посредственное впечатление, что, впрочем, повсеместно распространено среди тридцатилетних мужчин. Что действительно заслуживало внимания, так это его волосы, выкрашенные в золотисто-зеленый цвет. Но об этой особенности Фэн Лукуй уже знала от Гу Цяньцянь. В общем, можно было с уверенностью сказать, что У Гуань совершенно точно привлекла не его красота.

– Что будешь пить? Я угощаю, – предложила Яо Шухань.

– Не стоит. Вы знакомые У Гуань?

– Я заведующая школьной библиотекой, она – председатель учсовета.

– Учсовета? – Он смерил Фэн Лукуй взглядом. – Это не место для несовершеннолетних.

– Мы пришли только для того, чтобы поговорить с тобой.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос. Какие отношения связывали вас с У Гуань?

– Мы виделись только раз, – ответила Яо Шухань. – Это мы нашли тело.

Фэн Лукуй посчитала, что это прозвучало довольно бестактно и могло привести к недопониманию, поэтому поспешила вставить:

– После того как ее отчислили из общежития, У Гуань приходила ко мне за советом, однако я не смогла ей помочь, и дело обернулось таким образом. Я тоже несу за это ответственность.

– Это я во всем виноват. Я не разрешал ей приходить сюда. Если бы я позволил, то ей не пришлось бы вчера ночью возвращаться в школу, и тогда она бы…

– Ты знаешь, зачем она приходила в школу ночью?

Янь Маолинь покачал головой.

– Она упоминала кого-нибудь, с кем у нее могла бы быть назначена встреча?

– Нет. Она редко обсуждала со мной свои личные дела. Полиция рассказала мне о причинах, по которым ее отчислили из общежития. Несмотря на то что мы прожили под одной крышей целую неделю и провели много времени вместе, мы не вмешивались в жизни друг друга. Если говорить начистоту, я не чувствовал, что мы влюбленная пара; она неопределенно выражала свои чувства. Хотя мне было о них известно, однако вы должны понять, что… я не мог ответить ей взаимностью.

– Раз уж на то пошло, почему ты разрешил ей жить у тебя?

– Позвольте, я расскажу все с самого начала. – Он заказал у официанта бокал самого дешевого спиртного и продолжил: – Помимо этой работы, я подрабатываю еще в нескольких местах. Например, даю частные уроки игры на музыкальных инструментах. Учеников особенно легко найти в период летних и зимних каникул. Этим летом я вел уроки игры на гитаре во Дворце молодежи в формате один на один, тогда я и встретил У Гуань. У нее было базовое музыкальное образование, она знала теорию музыки, поэтому мы очень быстро нашли общий язык. Помимо игры на гитаре, я также учил ее основам написания музыкальных композиций. В то время она только сдала выпускной экзамен по переводу из средней школы в старшую, у нее не было других дел и занятий, поэтому она отдавалась нашим урокам всем сердцем. Перед началом занятий она уже успела написать несколько песен. Можно сказать, что я обладаю достаточно большим опытом, хотя и бросил учебу на полпути, все равно считается, что у меня есть среднее специальное образование, однако я совершенно не считаю себя одаренным. «Творчество» в моем исполнении – это просто умелая компоновка ранее услышанных аккордов, зачастую неосознанная; в общем, не настоящая музыка в строгом понимании этого слова. Однако У Гуань была совсем иной. Не знаю, можно ли назвать ее гением. В конце концов, ей нужно было овладеть определенным количеством техник, постичь мастерство и накопить опыт, тогда можно было делать выводы, но она определенно оказалась очень талантлива и совершенно не похожа на меня. Осознав это, я предложил ей вступить в хор после перехода в старшую школу и продолжить заниматься музыкой. Было очевидно, что я больше ничему не мог ее научить. Если бы она постоянно усердно занималась на протяжении нескольких лет, то ее уровень владения гитарой значительно превзошел бы мой. После окончания летних каникул мы продолжили общаться. Однажды я случайно рассказал ей, что пою в баре. Оглядываясь назад, я понимаю, что совершил тогда огромную ошибку.

Она захотела прийти и послушать меня. Но ей было всего пятнадцать, это место совершенно не подходило для нее. Я объяснил, что она сможет прийти, когда ей исполнится восемнадцать. К этому времени я все еще буду выступать. Несмотря на мое предложение, это обещание было довольно трудно сдержать, потому что я уже давно собирался бросить играть. В душе я понимал, что у меня нет музыкальных способностей, к тому же в свои тридцать с небольшим я все еще не обрел стабильности, а это тоже не дело. Я уже некогда использовал это место в качестве отправной точки. Жил в Шанхае, Пекине, пару лет провел в Осаке, перебирал различные варианты, однако за столько времени прогресс так и не наметился. В конце концов я больше не мог оставаться в крупных городах и вернулся туда, откуда начал, – в этот бар.

Простите, я каким-то образом перевел все на себя. В то время У Гуань, пожалуй, действительно полюбила меня. Возможно, потому что впервые встретила человека подобного склада, испытала новые впечатления и ошибочно приняла эти ощущения за влюбленность. По выходным она приходила в бар, переодетая, смотреть мои выступления. Долгое время я не догадывался, что это она: я не слишком обращаю внимание на публику, к тому же она весьма искусно пользовалась косметикой. Догадаться, что ей всего пятнадцать, было невозможно. Однако в конце концов я узнал ее, поскольку девушка, всегда посещавшая бар в одиночестве, слишком выделялась. Я попросил официантов выставить ее и больше не пускать, чтобы она не смела попадаться мне на глаза. В результате однажды вечером У Гуань внезапно появилась у меня под дверью и начала барабанить по ней. Она рассказала, что у нее конфликт с соседкой по комнате, что ее выгнали из общежития, что она крупно поругалась с матерью и не может вернуться домой. Она надеялась, что я смогу на время приютить ее. Я собирался захлопнуть дверь перед ее носом, но у меня не хватило на это решимости. Только наступила зима, она была легко одета. Я впустил ее ненадолго посидеть, и в итоге она наотрез отказалась уходить. В тот вечер я тоже планировал выступать, и она так меня достала, что в конце концов я согласился разрешить ей временно пожить у меня. В конечном итоге, когда я вернулся, уже наступило утро следующего дня, что я мог с ней поделать… Так я себя успокаивал. В тот день я не решился сразу идти домой, я рассчитал время, когда она уже должна была быть на ногах и собираться в школу, и только тогда зашел в квартиру. Конечно же, между нами ничего не было, она позавтракала и ушла, а я лег спать. Кто знал, что вечером я снова услышу стук в дверь…

Сегодня, после сообщения о ее смерти, я узнал от полиции причину, по которой ее выгнали из общежития. Внезапно выяснилось, что это из-за меня. Она шантажировала свою соседку по комнате, чтобы иметь возможность приходить на мои выступления… Теперь я больше не связан данным ей обещанием, которое мне изначально не следовало давать. Пришло время все бросить. Моя музыка сбила юную девушку с истинного пути, этого достаточно, чтобы все закончить. Я не могу выступать на этой сцене, не могу на сцене вообще. Музыка для меня теперь – нечто очень тяжелое, слишком тяжелое.

– Музыка здесь ни при чем, – возразила Фэн Лукуй. – Это любовь.

– Нет. – Янь Маолинь покачал головой. – Люди в твоем возрасте склонны мечтать, романтизировать и верить в подобного рода вещи, но все эти прелестные слова на самом деле слишком гнетущие. Музыка, литература, изящные искусства, философия, мечты, любовь – все это слишком тяжело. Люди слишком хрупкие и легко ломаются под их тяжестью.