Когда Тан Ли выгнали из общежития, при ней ничего не было. Около часа ночи Лу Ин открыла окно в душевой; вскоре Тан Ли залезла обратно в общежитие через окно, по крайней мере, до того, как прекратился снегопад, поэтому ее следов на снегу не осталось. Разумеется, она не знала, что это именно Лу Ин открыла окно, поэтому не осмелилась вернуться в их комнату. У нее созрел план возмездия Лу Ин. И хотя он мог стоить ей жизни, будучи сильно униженной, испытывая нестерпимую боль, она решила претворить его в жизнь – покончить с собой с помощью ножа соседки, сымитировав собственное убийство, и тем самым выставить Лу Ин убийцей. По этой причине она отправилась на мужскую половину общежития и взяла ранее спрятанный там нож. Она не беспокоилась, что на орудии убийства присутствуют отпечатки «жертвы». Вероятно, после некоторой мыслительной борьбы она наконец приняла твердое решение, вернулась в душевую, открыла окно и обнаружила, что снегопад уже закончился. Тогда если бы она направилась напрямик к галерее, то оставила бы следы, которые позволили бы идентифицировать ее личность и местоположение, что разрушило бы ее план. С другой стороны, после ее самоубийства полиция бы установила, что смерть наступила уже после того, как прекратился снег, и в этом случае, чтобы Лу Ин обвинили в убийстве, необходимо было оставить цепочку следов, ведущую к общежитию. Она указала бы на то, что Лу Ин вернулась к себе, совершив преступление.
Именно в этот момент Тан Ли в голову пришел хитроумный план, как убить двух зайцев одним выстрелом. К счастью, они с Лу Ин весили примерно одинаково, поэтому она могла подделать следы обуви Лу Ин. Тогда она взяла пару резиновых сапог из подсобки, переобулась и, держа в руках нож и свои тапочки, выбралась в окно и пошла задом наперед в сторону галереи, сфабриковав тем самым следы Лу Ин, возвращающейся после убийства.
В то же время перед ней стояла еще одна трудноразрешимая задача: что делать дальше с резиновыми сапогами? В идеале их, конечно, нужно было вернуть на место, но это невозможно было сделать, не оставив новых следов. За неимением лучшего решения их, по крайней мере, нужно было каким-то образом вернуть в душевую, чтобы полиция решила, что это Лу Ин сняла их там. Это провернуть было нетрудно. Тан Ли переобулась обратно в тапочки, стерла отпечатки пальцев с резиновых сапог, промокнула их рукавом пижамы, прицелилась в окно и зашвырнула их в душевую. Затем по крытой галерее она добралась до административного корпуса, дошла до конца коридора на первом этаже и ударила себя ножом. Причину подобного выбора можно объяснить тем, что она хотела представить все так, будто Лу Ин гналась за ней. Ее план должен был вот-вот осуществится. Однако в этот момент Тан Ли пожалела о содеянном. Возможно, она вспомнила счастливые времена, возможно, внезапно что-то осознала в этот роковой момент между жизнью и смертью. В общем, она решила не доводить задуманное до конца, однако было уже слишком поздно. Из раны хлестала кровь, она пульсировала, причиняя жестокую боль, как будто все ее тело раздирают на части; Тан Ли поняла, что обречена, но не захотела вредить Лу Ин. Тогда она открыла внутренний засов, вышла наружу и задвинула внешний, создав иллюзию «закрытой комнаты» в надежде, что полиция решит, что это было самоубийство, и закроет дело. В последние минуты своей жизни она достала нож, сложила его, тщательно протерла одеждой, стерев отпечатки Лу Ин, и позволила ему естественным образом выпасть из ее рук на землю, тем самым завершив картину места обнаружения тела.
Все вышеизложенное всего лишь мои умозаключения. Несмотря на то что я не опровергла официальные результаты полицейского расследования, по крайней мере, мне удалось прояснить некоторые сомнительные моменты. Я думаю, что пять лет назад все могло случиться именно так.
Закончив свою речь, Фэн Лукуй глубоко вздохнула, взяла стоящий на столе бумажный стаканчик и залпом допила виноградный сок. Сидевшая по левую руку от нее Се Цайцзюнь торопливо схватила пластиковую бутылку, стоявшую у ее ног, и хотела наполнить стаканчик Фэн Лукуй, однако та отказалась.
– В представленном мной выводе есть слабые места?
Очевидно, что ответ на этот вопрос могла дать только Яо Шухань.
– Весьма впечатляюще. Как развязка для детективного романа твои выводы вполне приемлемы. Опытный писатель может использовать такое объяснение, чтобы создать полноценный роман, и менее придирчивые читатели не оставят негативных отзывов. Однако подобные рассуждения в реальности, скорее всего, не сработают. В конечном итоге они больше похожи на результат развлечения, не более.
– Вы считаете, что мои выводы – это просто интеллектуальная забава?
– Не то чтобы интеллектуальная забава, скорее сочинение на заданную тему. Ты всего лишь объединила известные улики. Используя все имеющиеся доказательства, ты записала их, составив сочинение, заслуживающее высшего балла, однако я не могу привести ни одного довода в пользу или против того, что твои выводы соответствуют истине.
– Я тоже.
– Не падай духом, твоя работа действительно впечатляет. Я могу помочь тебе оформить все рассуждения в архивный файл.
Очевидно, Фэн Лукуй заранее морально подготовилась к такой обратной связи. На самом деле гипотеза, только что представленная на суд собравшихся, была одной из многих, которые она рассматривала. Это решение было достаточно сложным и никому не вредило, поэтому она в конце концов остановилась на нем. Яо Шухань была права, критерием выбора этой гипотезы в первую очередь была ее «развлекательность».
– Учительница Яо крайне строга, – заметила Гу Цяньцянь. Она явно была недовольна. – Возможно, вы почувствовали ревность, когда Фэн Лукуй привела исчерпывающие доводы гипотезы, которые сперва, по собственным словам, не могла доказать?
– Вот уж нет. Я довольно много размышляла и приходила к тем или иным заключениям, однако все они были подвергнуты сомнению мной же, возможно, потому, что я слишком осторожна в своих суждениях.
– Я тоже понимаю вашу осторожность, – подхватила Фэн Лукуй. – Тогда, делая выводы, решая задачи, можно было действительно повлиять на чью-то судьбу. Если бы учительница с самого начала наспех пришла к тем же выводам, что и я, а затем поделилась своими догадками, не говоря уже о том, если бы к ней прислушалась полиция, человек, в котором учительница опознала бы убийцу, наверняка был бы подвергнут изоляции и травле, не так ли? Рассуждения для вас – очень серьезное занятие, и вы не можете делать выводы спустя рукава, поскольку они влияют на реальное положение дел. И все же, Гу Цяньцянь, для чего мы вновь ворошим это старое дело?
– Для… чтобы скоротать время, – усмехнулась Гу Цяньцянь.
– Да, в самом деле, ради развлечения, не более того. Поэтому учительнице Яо вполне может не нравиться то, как я решила эту задачу.
– Нет, мне очень понравилось, – возразила Яо Шухань. – В свое время я рассматривала разные гипотезы, но никогда не думала о том, что ты сейчас озвучила. Однако, несмотря на тщательно проработанную версию, она не лишена упущений.
– Учительница и впрямь… очень строга, – сказала Гу Цяньцянь. Она опустила голову и подперла ее правой рукой, словно не собиралась их дальше слушать.
Чжэн Фэнши и Се Цайцзюнь сидели с отсутствующим видом, крепко держась за руки под столом. Время от времени они потирали пальцы друг друга, будто это был своего рода тайный сигнал, которым можно передавать друг другу любую информацию.
– Есть два вопроса: первый – это притянутая за уши логика, второй – пренебрежение доказательствами. Сначала поговорим о первом. Когда ты говорила о том, что складной нож был похищен для того, чтобы обвинить во всем Лу Ин, ты исключила из списка подозреваемых Е Шаовань, У Сяоцинь и Хо Вэйвэй, а это слишком скоропалительный вывод. Обстоятельства Е Шаовань довольно особенные, поэтому пока опустим их. У Сяоцинь и Хо Вэйвэй довольно сложно исключить из списка подозреваемых. Согласно твоим рассуждениям, для того, чтобы подставить Лу Ин, необходимо было устроить так, чтобы на ноже обязательно остались ее отпечатки пальцев. Эти двое, хотя и могли украсть нож, обязательно оставили бы на нем свои отпечатки, и им пришлось бы стереть отпечатки Лу Ин вместе со своими, что делает невозможным осуществление плана по обвинению Лу Ин. На этом основании ты исключила их из списка подозреваемых. Однако твои догадки необоснованны. В действительности, чтобы обвинить Лу Ин в убийстве, вовсе необязательно оставлять ее отпечатки на ноже, достаточно было самого ножа. Допустим, полиция не знает, кто владелец ножа. У Сяоцинь и Хо Вэйвэй могли при даче свидетельских показаний рассказать об этом. Поэтому есть отпечатки или нет – неважно, их обеих нельзя исключать из подозреваемых. Второе – пренебрежение уликами. На самом деле в показаниях Е Шаовань есть маленькая противоречащая твоим выводам деталь. Когда утром она пошла умываться и чистить зубы, то увидела, что окно открыто, и почувствовала ужасный холод, поэтому сразу же плотно его закрыла. Ты еще помнишь об этой детали? Однако, согласно твоим выводам, Тан Ли закинула резиновые сапоги в открытое окно, что означает, что они должны были валяться прямо под ним, и в этом случае, когда Е Шаовань пошла его закрывать…
