Ван Ци вел автомобиль в сторону промышленного квартала на берегу реки и, по ощущениям, всю дорогу что-то искал, разъезжая туда-сюда среди заброшенных фабричных построек. В закатном свете эти громадины казались памятниками, воздвигнутыми, чтобы навсегда запечатлеть неудачи и банкротство прежних владельцев.
В наш неспокойный век даже просто за удачное строительство фабрики стоит поблагодарить Небо. Если удалось открыться и ввести в эксплуатацию – значит, судьба и правда вам благоволит, а уж продержаться три – пять лет и не разориться – это совсем невиданное чудо. Даже если на самой фабрике все идет как надо, капиталисты, не знающие границ дозволенного, найдут способ, как разорить себя, еще и фабрику потянут за собой к краху. Я всегда подозревала, что темпы строительства новых фабрик здесь, на берегу реки, не поспевали за скоростью, с какой их забрасывали. Кирпичные здания хоть иногда разбирали по кирпичикам бедняки и строили из них себе жилье, а цехи из цементного раствора даже для этих целей не годились.
Автомобиль Ван Ци ехал все медленнее и медленнее, я старалась поддерживать дистанцию, с которой он не мог меня заметить.
На улице совсем стемнело. Сегодня двадцать девятое число второго месяца по старому календарю[270], в такой день луна на небе не показывается. Пары одиноких звезд да огней где-то далеко-далеко не хватало для того, чтобы осветить ночную реку. На мгновение я потеряла Ван Ци из виду, потом он включил фары, чем немало облегчил мне задачу.
Наконец он остановил машину перед одним из фабричных корпусов, где, похоже, нашел то, что искал, – грузовик, стоящий у входа.
Не представляю, что на этой фабрике раньше производили, но рядом стояла пугающих размеров дымовая труба, при взгляде на которую, особенно ночью, начинала кружиться голова.
Ван Ци вышел из машины, включил карманный электрический фонарик и исчез внутри корпуса. Я тоже вышла из «Ситроена», подошла поближе к грузовику, чиркнула керосиновой зажигалкой и в ее тусклом свете попыталась рассмотреть номерной знак: 1207.
Вдруг откуда-то изнутри фабрики раздался пистолетный выстрел, из-за чего стая ворон, сидевших на крыше, в испуге разлетелась в разные стороны. Я поняла, что ничего хорошего это не сулит, и поспешно спряталась в тени от полуразрушенной стены.
Довольно скоро из дверей выбежали три тени. В ночи я не видела, как они выглядели, даже одежду могла различить только по внешним очертаниям. Фигура в центре была ниже ростом, чем другие две, и по телосложению похожа на женскую. Она бежала как будто бы без особой охоты, и тень впереди тянула ее за запястье, а та, что позади, подталкивала.
Я с усилием вглядывалась в ее силуэт и поняла, что на ней берет, а в руках она держит сумку. Неужели я нашла Цэнь Шусюань? Но в этот самый момент я все равно ничего не могла сделать, только стоять и смотреть, как они запрыгивают в грузовик.
Дождавшись, пока грузовик отъедет на некоторое расстояние, я села в «Ситроен» и поехала следом.
Вдоль берега реки грузовик приехал в портовый квартал. С наступлением ночи машины на улицах города можно было пересчитать по пальцам одной руки, и улица Динляо – не исключение. На перекрестке грузовик свернул в мелкий проулок, сделал круг и вновь вернулся на улицу Динляо; очевидно, они заметили слежку. Проехав до конца длинной Динляо, грузовик въехал в Новый район, известный своей запутанной топографией. Район только-только начали возводить, повсюду были стройплощадки; то тут, то там выглядывали новые дома, а уличное освещение установили еще не везде. В конце концов я и сама не могла понять, куда именно мы приехали.
Грузовик снова повернул, потом еще раз, я ехала следом и оказалась в месте, отдаленно напоминающем автомобильную стоянку. Там вразнобой стояли десяток с лишним совершенно одинаковых грузовиков, все с выключенными двигателями. Я не знала, убежали ли уже из грузовика те трое, так что осталась прятаться в машине.
Подождав некоторое время, я все-таки вышла и стала по одному осматривать номерные знаки грузовиков. Когда я подошла к третьему по счету, послышался звук мотора – это был припаркованный справа грузовик. К счастью для меня, на том месте, где я стояла, задавить меня они никак не могли. Но тут я сообразила, что у них наверняка есть оружие, и быстро спряталась слева от ближайшей ко мне машины.
Грузовик с номером 1207 молнией выехал со стоянки, повернул и скрылся из виду. Я прыгнула в «Ситроен», но было уже слишком поздно: я покружила поблизости, но не нашла и следа грузовика с таким номером.
Итак, эта ниточка расследования порвалась.
Я поехала обратно в сторону реки, к той заброшенной фабрике. По пути я попыталась оценить ситуацию: боюсь, у Ван Ци дела совсем плохи. Хотя он и ударил меня, да еще и опозорил в глазах нанимателя, я все же надеялась, что он выжил, как-никак на некоторые вопросы дать ответы мог только он.
К сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться.
Подняв вверх керосиновую зажигалку, я зашла в пустынный цех и почти сразу увидела на полу лежащего ничком человека. Одетый в выглаженный европейский костюм, он не шевелился, рядом валялись широкополая шляпа и карманный фонарик. Фонарик, похоже, разбился и перестал светить.
Неподалеку на полу я заметила свечу. Подняв, зажгла ее и наконец рассмотрела помещение цеха. Никакого оборудования давно уже не было, но на полу, покрытом толстым слоем грязи, лежала пара шерстяных одеял, на вид новых: похоже, кто-то собирался провести здесь ночь. Рядом валялась промасленная бумага, в какую обычно заворачивают еду, а сверху на ней – обглоданные кости утки в маринаде, яичная скорлупа и кожура картофеля таро, а чуть поодаль – две стеклянные бутылки из-под газированной воды, выпитой до последней капли.
Человек на полу не дышал. Его, судя по всему, ударили в затылок, и не один раз, при этом каждый удар был смертельным. Орудием убийства, должно быть, послужила третья бутылка из-под воды – та, что со следами крови и которую кинули подальше от тела.
Я тяжело вздохнула и перевернула труп, а под ним оказалась гильза патрона. Хотя я была уверена в личности убитого еще с того момента, как увидела широкополую шляпу, все же стала внимательно рассматривать его лицо. В распахнутых глазах застыл безжизненный взгляд, а на лице – выражение боли напополам с удивлением.
Это точно Ван Ци, которого я видела на фотографии в газете. Пусть мимика чуточку отличается, но ошибиться было невозможно.
В карманах пиджака и брюк я нашла только ключи от автомобиля. «Люгера», который он тогда при мне вытащил из-за пазухи, нигде не было видно. Не нашла я и ничего похожего на портмоне: скорее всего, его тоже забрали.
Я уже решила, что больше ничего нет, как вдруг увидела почти незаметный кармашек на изнаночной стороне пиджака, маленький, но глубокий, и внутри явно что-то лежало. Я сунула в него руку и нащупала конверт, на котором было написано всего шесть слов: «Господину Гэ Тяньси лично в руки» – и ни имени отправителя, ни адреса получателя, ни марки не было.
Я открыла конверт, внутри лежали тонкий лист писчей бумаги и фотография.
Фотография пожелтела и выцвела, листок тоже, казалось, может рассыпаться в руках. На фотографии слева стоял мужчина, одетый в нарядный костюм, в галстуке, в руках он – по всем правилам парадного портрета – держал трость; справа от него на стуле сидела женщина в светлом платье такого роскошного фасона, каких я в жизни ни видела, разве что на картинах западных художников.
В руках женщина сжимала грудного младенца в пеленках.
Я была абсолютно уверена, что никогда не видела эту женщину. Брови-полумесяцы, карие глаза идеальной круглой формы, широкий лоб, острый подбородок, слегка угловатые скулы – заурядные каждая по отдельности, все вместе на одном лице такие черты я видела впервые. А вот мужчина рядом с ней показался мне знакомым. Пусть он и выглядел намного моложе и над массивными губами не было усов, но по маленьким поросячьим глазам, узким и длинным ноздрям я сразу его узнала. Это был Гэ Тяньси.
