Он сел напротив меня с выражением сомнения и недоверия на лице.
– Если вы надеетесь, что я помогу найти господина Цэня, можете сразу отбросить эту мысль, – торопливо сказал директор Ху, – я его уже полгода не видел.
– Меня наняли отыскать его дочь.
Я протянула ему визитную карточку, он быстро взглянул и затем бросил ее на стол.
– Это Ачжу вас нанял?
Я покачала головой.
– Кто такой Ачжу?
– Тоже верно, как бы Ачжу вас нанял – он вообще никого нанять не может. – Он посмотрел на бутылку и почти полную рюмку на столе. – Как вы можете пить эту дрянь?
– Мне сказали, это лучшее спиртное, что тут подают.
– А вы не видите, что за публика сюда приходит? – сказал он так, будто сам не один из посетителей, а потом окликнул официанта. – Принеси бутылку западного.
Но официант не кинулся исполнять приказ, а остался стоять, где стоял, и несколько раз подмигнул мне. Делать нечего, пришлось откликнуться на его просьбу: я бросила на стол купюру в пять цзяо и заказала несколько закусок.
Официант быстро достал откуда-то из-под прилавка то самое «западное», как его назвал директор Ху, и поставил на наш стол вместе с двумя стеклянными бокалами. На дне бокала, который оказался передо мной, скопилась похожая по цвету на песок грязь, а на стенках отчетливо виднелись чьи-то отпечатки. Если бы дело шло об убийстве, полиция смогла бы моментально поймать преступника по этим отпечаткам пальцев.
Я рассмотрела бутылку: это был канадский ржаной виски, меньше половины бутылки, а сама бутылка сделана в форме египетского саркофага. Скорее всего, контрабанда, раз хранят под прилавком. Но это вполне соответствовало моим представлениям о таких людях, как директор Ху: в хорошие времена пил импортный алкоголь, курил импортные сигареты, а как скатился в нищету – перешел на контрабанду, потому что лучше умереть, чем покупать отечественные товары.
Директор Ху наполнил мой бокал, потом налил себе.
По молчаливому согласию мы не стали чокаться, но оба сделали по большому глотку. Виски оказался дрянным, по вкусу напомнил сливки с парой капель желчи, но все-таки лучше того «подпольного вина», которое я пробовала в Америке, когда там объявили «сухой закон».
– Расскажите, кто такой Ачжу.
– Подмастерье в кинотеатре. Его уволили в прошлом году. – Директор Ху пригубил еще виски, словно алкоголь помогал ему вспоминать. – Парнишка ухаживал за барышней Цэнь.
– Поэтому его уволили?
Он кивнул.
– Ухаживания остались без ответа?
– Наверняка. Барышня Цэнь вряд ли удосужилась бы взглянуть на такого, как он.
– Где мне найти этого Ачжу?
– Куда он пошел, когда его уволили, я не знаю. Слышал, что вроде бы устроился в подмастерье где-то еще. Возможно, Сяо Лянь знает, можете ее спросить.
– А Сяо Лянь кто такая?
– Кассирша в кинотеатре, все кокетничала с Ачжу. Ее чувства были безответные, это уж я точно знаю.
Вот уж не думала, что столкнусь в этом деле со столпом китайской литературы всех времен – любовным треугольником.
– Кинотеатр закрыт, где я могу найти эту госпожу Сяо Лянь?
– Ее фамилия Цзоу, семья держит лавку с рисом в старом городе. Поспрашивайте там в округе, легко ее найдете.
В этот момент принесли закуски. Я подумала, что неплохо будет заодно разделаться с ужином, пока я тут составляю компанию этому разочаровавшемуся в жизни мужчине. Поэтому я снова позвала официанта, заказала два основных блюда, а бутылку «Вина бессмертных» подарила соседнему столику.
– Можете рассказать мне о барышне Цэнь?
– Что вы хотите знать?
– Что угодно. По моему опыту, чем больше знаешь о человеке, тем проще его отыскать.
– Она не родная дочь господина Цэнь.
– Полезная информация.
– Слышал, что она дочь подруги госпожи Цэнь. У них не было детей, вот они ее и удочерили.
– Госпожи Цэнь нет в живых?
– Умерла три года назад от тяжелой болезни.
– Когда они взяли ее на воспитание?
– Точно не скажу, я познакомился с господином Цэнем пять лет назад. Он тогда только-только открыл кинотеатр «Золотой феникс». Я одно время работал бухгалтером в шанхайском кинотеатре, немного понимаю, как все устроено, и как раз вернулся в город навестить родных. С господином Цэнем меня познакомили друзья. Мы поужинали, и он сразу позвал меня к себе директором. Я сначала не принял его слова всерьез, но он пообещал заплатить сразу за полгода, если я не буду возвращаться в Шанхай. Так я и остался тут.
– В то время Цэнь Шусюань уже жила с ними?
– Да. Она тогда казалась совсем маленькой, очень боялась незнакомцев и вечно пряталась за спиной госпожи Цэнь.
– А потом стала менее стеснительной?
– Нет, какой была, такой и осталась. Я ни разу не видел, чтобы она первой с кем-то заговорила.
– Какие у нее были отношения с Сяо Лянь?
– Они, считай, соперничали, по крайней мере Сяо Лянь считала ее своей соперницей.
– Значит, у барышни Цэнь не было друзей?
– В школе, наверное, были, просто я ее друзей не знаю. Она ни разу не приглашала одноклассниц к себе домой или в кинотеатр. – Директор Ху покрутил в руке далеко не чистый бокал и одним глотком выпил оставшийся виски. – Хотя нет, у нее точно была подруга, иначе кто бы вас нанял. Разве что вы совсем не ее ищете…
– Я в самом деле ищу барышню Цэнь, и меня в самом деле наняла ее подруга из школы. Но они подружились совсем недавно – после того, как барышня Цэнь стала жить в общежитии.
– Ее соседка по комнате вас наняла?
Я не ответила ни да, ни нет, вместо этого налила ему еще виски, решив подождать, пока он сам сменит тему.
– Барышня Цэнь переехала жить в общежитие из-за Ачжу. Когда отец узнал, что Ачжу за ней ухаживает.
– Господин Цэнь, похоже, очень заботился о приемной дочери.
– Заботился, только не особенно любил. Казалось, что его больше беспокоило, как бы она не попала в какую-нибудь неприятность. Хотя с таким характером, как у барышни Цэнь, в неприятности, наверное, и не попадешь.
– А сам господин Цэнь, какой он человек?
– Одной фразой не объяснишь. Я знаю, каким он был раньше, и знаю, каким он стал спустя годы, но один и тот же ли это человек? Коммерсанты, они, кажется, все такие: сначала хлопочут, как заработать, а как сколотят немного денег – думают только о том, как их потратить.
– Не думаю, что все коммерсанты такие, но подобных людей и вправду очень много.
– Его давно уже не волновали дела кинотеатра, но и передавать полномочия мне он не желал, вот «Золотой феникс» и прогорел. – Его речь становилась все больше и больше похожей на речь пьянчуги, потерявшего работу. – Вы бывали в кинотеатре «Сияние радуги»?
– Новый кинотеатр на улице Цигань? Еще нет.
Моя лучшая подруга Кэрол Бай работает в редакции всего в паре улиц от «Сияния радуги». Она много раз приглашала меня сходить, но, вот незадача, я всякий раз была занята.
– Вам обязательно нужно там побывать! – Казалось, он искренне огорчен, что я не была в новом кинотеатре, огорчен до такой степени, что вынужден был допить оставшиеся полбокала виски. – У них сиденья из кожи и с пружинами, а спинки обиты бархатом – мягче, чем диваны в гостиных капиталистов. Билет стоит своих денег, даже если фильм не смотреть – просто поспать приятно. На стенах и на потолке – электрические вентиляторы, потоки воздуха достают до каждого места. А зимой есть отопление. У них самые современные кинопроекторы, все электрическое, можно не волноваться, что целлулоидная пленка порвется или загорится. А экраны – чистое серебро, не знаю, сколько слоев серебряной пыли нужно, чтобы добиться такого чистого цвета. Лампы, звук… Мы никак не могли с ними конкурировать.
Я не прерывала его, просто молча пила виски и ела.
Наверняка эту речь он произносил уже не раз, изливая душу каждому своему собутыльнику – если такие у него еще остались.
– А мы что? Кинозал спроектирован неправильно, слишком большое эхо. Немое кино еще ничего, но, как появились звуковые фильмы, зрители постоянно жаловались, что не слышат реплики. Кинопроектор подержанный, картинка получается серая и трясется, смотришь кино – а кажется, что у тебя катаракта. Потом «Сияние радуги» забрали права на показы фильмов всех восьми голливудских кинокомпаний, и к нам совсем перестали ходить. Я тогда предлагал господину Цэню: давайте купим права на отечественные фильмы, у меня связи и в «Ляньхуа», и в «Минсин», потратим немного денег и получим права. Но он не послушал, мол, никто не смотрит отечественное кино.
