И вот я сижу в стенах женской тюрьмы, ищу ответы, которых знать не хочу, движимый силами, которые не смог контролировать. Почему-то от этой мысли я улыбнулся. Как будто с плеч упала тяжелая ноша. Вопрос был уже не в том, потерплю ли я неудачу, а в том, когда это произойдет.

– Мистер Оливер?

Ко мне подошли Мэри и женщина поменьше с бронзовой кожей. Мэри была в темно-синей форме, костюм незнакомки состоял из коричневой блузки и черных брюк. На ее поясе с одной стороны висела дубинка и баллончик с перцовым спреем, с другой – рация.

– Да, Мэри? – проговорил я.

Она нахмурилась, глянула на меня, но все-таки ответила:

– Помощник начальника примет вас. Риатта проводит.

Невысокая охранница проводила меня к металлической двери, открыла ее, набрав код на цифровом замке, затем провела по длинному кирпичному коридору без дверей. Потом была еще одна дверь с кодовым замком, и мы пересекли поросший травой внутренний дворик, где трое заключенных занимались садовыми работами.

Заключенные носили серую форму, которая по большей части скрывала фигуру. Они посмотрели на меня с интересом, характер которого варьировался от «иди сюда» до «не подходи».

В пути охранница по имени Риатта не разговаривала ни со мной, ни с кем-либо еще, а прошли мы мимо восемнадцати заключенных, трех охранниц и еще двух мужчин. В конце концов мы дошли до двери, на которой было два замка – сенсорный и электронный. Риатта открыла оба и провела меня к серо-зеленым дверям лифта.

Стоило подойти, как двери открылись, явив кабину, где могли поместиться от силы трое человек.

– Заходите, – вот первое и последнее, что сказала мне Риатта.

Внезапно меня настиг приступ страха. Мне казалось, я уже был не в Нью-Йорке, а в розыске за убийство, и вот я уже в тюрьме.

Двери закрылись, заскрипела лебедка. Кабина ползла вверх так медленно, что движения не ощущалось. Через две минуты двери открылись, и я увидел знакомое лицо.

– Здравствуйте, ваше величество, – произнесла она.

В дни моей полицейской карьеры Лорен Бахнелл была еще зеленой курсанткой. У нее была легкая женственная походка и волосы неопределенного цвета, которые можно назвать и светлыми, и рыжими. Рослая женщина с открытым лицом и бледной, как у скандинавов, кожей.

Темно-синий брючный костюм, оттенком похожий на форму охранницы, скрывал то, что она несколько пополнела с тех пор, как мы виделись, но меня не проведешь. Как-то мне случилось увидеть, как она одним ударом уложила взрослого плечистого мужчину под метр восемьдесят ростом.

– А я нынче гражданский, – сказал я.

Она по-военному четко развернулась, и я пошел за ней.

Большие окна в офисе, занимавшие три стены из четырех, забраны были решетками. Письменный стол – из бледно-зеленого пластика. На краю стола стоял компьютер и лежала пачка синей бумаги, но ни карандаша, ни ручки. Лор – как я называл ее, когда мы работали вместе, – всегда была чрезвычайно аккуратна.

Она села за стол, я устроился напротив.

Лорен одарила меня широкой улыбкой.

– Что привело тебя сюда, гражданский? – спросила она.

– Ищу женщину.

– Как всегда.

– По работе, – уточнил я.

Я нравился Лорен. Я никогда не спасал ее жизнь и не то чтобы многому ее научил, но относился я к ней, как к напарнику. В те дни так поступали не все офицеры-мужчины. Впрочем, как и теперь.

– Имя? – спросила она.

– Лана Руиц.

Лорен склонила голову набок, как частенько делала, когда мы работали вместе, а у меня тут же изменился голос, став таким, каким я разговаривал со своими пассиями или с потенциальными пассиями.

– Нет, – ответил я на незаданный вопрос. – У нее есть информация кое о чем, что мне нужно для работы.

– О чем именно?

– Поверь мне, милая, ты не хочешь этого знать.

Лорен выждала пару секунд, потом полезла в ящик стола и достала оттуда телефон. Я не видел, как она нажала несколько кнопок, но потом она проговорила:

– Лану Руиц – в мою камеру свиданий.

Она убрала телефон и уставилась на меня.

Не представляю, о чем она думала. Хотя я очень люблю бывать в обществе женщин, не могу сказать, что я их хорошо понимаю.

– Меня из-за тебя муж бросил, – сказала она, помолчав.

– Это еще почему?

– Он говорил, что каждый раз, как я возвращалась с наших с тобой смен, я была очень сексуальной и делала то, чего раньше никогда не делала. Он и не понимал этого в то время. Но когда нам назначили новых напарников, он сказал, что я почти перестала к нему прикасаться, да и когда прикасалась, то без чувства.

– Это правда? – спросил я.

– Благодаря тебе я кое-что поняла о себе, Джо.

– Что же, Лор?

– Ну, – она колебалась. – Дело обстоит так. Я совершенно точно гетеросексуальна. Мне нравятся тела мужчин и то, как они с этими телами управляются. Но тот мир, в котором мужчины, как им кажется, живут, не имеет ничего общего с тем миром, который я знаю. Их футбол и физическое насилие слишком глупы для меня. И хоть ты и мужчина, когда мы с тобой вместе колесили в патрульной машине, я представляла себе жизнь… пусть даже через сто лет, когда мои идеи и идеи хотя бы некоторых мужчин будут сходны.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и тут зазвонил телефон. Лорен сняла трубку, выслушала говорившего, потом снова убрала телефон.

– Садись в лифт, поедешь на нем и встретишься с Ланой. Когда закончишь – постучишь в дверь, охрана выведет тебя в холл.

– Ты не договорила, – напомнил я.

– Это было тогда, – объяснила она.

– Так и сейчас, – не согласился я.

– У нас с моим новым мужем дочка, – проговорила она с мягкой улыбкой. – И сколько бы раз я ни представляла тебя, когда была с Джорджем, Синтию я никогда не подведу.

Я кивнул и поднялся.

– Вас с Ланой никто не будет ни смотреть, ни слушать, – заверила меня Лорен.

Лифт двигался настолько медленно, что я не мог даже определить, вверх он едет или вниз. Когда лифт открылся, я обнаружил металлическую дверь, у которой стояли две охранницы-женщины, обе при оружии и с дубинками. Одна была смуглой, другая совсем темнокожей.

– Вы – к Руиц? – спросила темнокожая.

– Да.

Напарница отперла и открыла металлическую дверь, и я зашел в комнату, которая являлась «кабинетом для встреч» Лорен. Из мебели там были только стол и два стула.

Молодая женщина в серой форме заключенной смотрела в зарешеченное окно поверх деревьев.

Обернувшись, она увидела меня и нахмурилась.

– В чем дело? – спросила она.

– Меня зовут Джо Оливер, – представился я. – Я – частный детектив, расследую дело Свободного Мэна.

– Что, думаете о том, нельзя ли убить его дважды?

– Я пытаюсь доказать, что детективы Валенс и Прэтт преследовали членов «Бродвейских братьев по крови» и в конце концов были застрелены при попытке убить мистера Мэна.

Лана – невысокая и очень темная, волосы у нее прямые и грубые из-за жесткой воды и второсортных средств гигиены. Она была привлекательна той красотой, которая присуща красивым женщинам после сорока. Но она молода – на самом деле ей не больше тридцати. Ее состарила тюрьма и жизнь, которая потребовала от нее больше, чем дала взамен.

– Присаживайтесь, – предложил я.

Она скривилась, потом медленно подошла и уселась на один из потертых деревянных стульев за печальным пустым столом.

Сев напротив, я заметил, что ногти у нее обкусаны. Она поймала мой взгляд и убрала руки на колени.

– Мэнни, – проговорила она как мантру. – Как вы нашли меня здесь?

– Ваше имя упоминалось в документе, который приобщен к делу, – объяснил я. – Но прежде чем прийти к вам, я встречался с Ламонтом Чарльзом. Он отправил меня к Миранде Гойе, а она указала на парня по имени Теодор.

– Кто?

– Паленый.

– А-а, – черты ее исказила грусть. – С этим парнем печальный случай. И как он?

– Когда под кайфом – улетает в рай.