— Вот только… мистер Азик, как именно мне с вами связаться в случае непредвиденных обстоятельств?

По разумению Клейна, если Азик действительно был потомком Смерти или имел к Нему хоть какое-то отношение, то природа его сил должна была лежать где-то в плоскости пути «Сборщика трупов». А значит, он наверняка мог сотворить нечто подобное «посланнику» мадам Дейли.

Иными словами, это послужило бы отличным косвенным доказательством его связи со Смертью и его божественной родословной.

Азик сделал затяжку, обдумывая ответ с десяток секунд. Затем он отстегнул от левого манжета какое-то крошечное украшение.

Это оказался изящный, невероятно старый медный свисток. Вся его поверхность была испещрена причудливыми, загадочными узорами, наделяющими артефакт неповторимой мистической аурой.

— Эта вещица была при мне в тот самый день, когда я очнулся в Баклунде, лишенный всяких воспоминаний. Стоит тебе лишь дунуть в него, и ты призовешь моего личного посланника, — зажав медный свисток в пальцах, обстоятельно пояснил Азик.

«Спустя столько лет этот свисток всё еще работает? Да это же самый настоящий магический артефакт!» — Клейн испытал смесь искреннего изумления и ликования от того, что ему удалось-таки косвенно подтвердить связь мистера Азика со Смертью.

Бросив на Клейна короткий взгляд, Азик поднес медный свисток к губам, решив наглядно продемонстрировать его работу.

Резко надув щеки, он с силой выдул воздух.

Комнату не огласил ни единый звук. Однако Клейн мгновенно почувствовал, как пространство вокруг наполнилось пронизывающим, леденящим душу могильным холодом.

Молниеносно дважды сомкнув левые зубы, юноша активировал Духовное зрение. И тут же увидел, как из пола прямо рядом с ним одна за другой начали выстреливать призрачные, белесые кости, сплетаясь в жутковатый, гротескный фонтан.

Спустя несколько секунд в гостиной материализовался иллюзорный монстр.

Тварь была целиком соткана из белоснежных костей. В пустых глазницах мерцали пугающие, непроглядно-черные огни. Возвышаясь почти на четыре метра, исполин смотрел сверху вниз на Клейна, чей рост едва дотягивал до метра семидесяти пяти.

Глядя на этого гиганта, чья голова едва не пробивала потолок, Клейн поймал себя на одной-единственной, абсолютно растерянной мысли:

«Мистер Азик… а ваш „посланник“ часом не слишком ли перебор?»

Азик, совершенно не подозревающий о буре эмоций в душе юноши, лишь добродушно улыбнулся:

— Как только передашь ему письмо, просто дунь в свисток еще раз. Это прервет призыв, и он в кратчайшие сроки доставит послание прямо мне в руки. Причем сделает это максимально незаметно.

С этими словами Азик легким движением запястья бросил старинный медный свисток Клейну.

Клейн выкинул правую руку вперед и безошибочно поймал артефакт. Металл оказался ледяным, но на удивление гладким и приятным на ощупь.

«Хвала зелью „Клоуна“…» — юноша беззвучно выдохнул с облегчением. Тщательно протерев мундштук, он с силой дунул в свисток.

В абсолютной, звенящей тишине исполинский посланник распался на мириады призрачных костей и стремительно втянулся обратно в пол.

Великая река Тассок прорезала Баклунд насквозь, оставив после себя бесчисленную россыпь доков и причалов.

Элджер Уилсон, облаченный в традиционную мантию жреца Церкви Повелителя Бурь, неспешным шагом спускался по трапу пассажирского лайнера.

Его взору предстал кипящий жизнью порт: толпы снующих туда-сюда людей, сотни грузчиков, обливающихся потом под тяжестью ящиков. Вокруг царили непередаваемая суета и оглушительный гомон.

— Давненько не виделись, Баклунд, — беззвучно прошептал Элджер.

Покинув дом Азика, Клейн сел в общественный экипаж и вернулся на улицу Нарциссов.

Щелк! Достав ключ и отперев дверь, он внезапно увидел сидящий в столовой силуэт.

Клейн инстинктивно покрепче перехватил трость, но тут же сообразил: это вовсе не вор, а их новая горничная Белла.

Белла увлеченно читала разложенную на столе газету. Услышав звук открывающейся двери, она вздрогнула от испуга, резко вскочила на ноги и, заикаясь, принялась объясняться:

— Я… я только что закончила с утренними делами. И просто ждала… ждала, пока закипит вода, чтобы съесть… съесть кусок хлеба.

«Я и впрямь еще не привык к тому, что в доме появилась прислуга…» — Клейн самоиронично усмехнулся. Сняв цилиндр, он слегка кивнул:

— Чтение — это прекрасная привычка. Стремление к книгам в свободное от тяжелой работы время неизменно поощряется самой Богиней.

Боясь, что девушка примет его слова за насмешку, он намеренно приплел сюда имя Богини Вечной Ночи.

«Хотя на самом деле лишь Бог Знаний и Мудрости возводит чтение в ранг абсолютной добродетели… Впрочем, тягу к знаниям поощряет любая Церковь… Хм, ей семнадцать или восемнадцать, она верует в Богиню Вечной Ночи, а значит, это влияние родителей. И такие родители, если только не оказались в совершенно безвыходном положении, обязательно постараются дать дочери хоть какое-то образование. Пусть на платную начальную школу денег не хватит, но бесплатные церковные школы всегда к их услугам. Да, на это уйдет чуть больше времени… Иными словами, Белла далеко не безграмотна, она знает слова и вполне способна читать газеты…» — погруженный в эти размышления, Клейн поставил трость на место и прошел в гостиную.

Впечатление от Беллы у него сложилось весьма положительное.

Пусть эта девчонка пока чувствовала себя на кухне не в своей тарелке и всё валилось у нее из рук, она демонстрировала искреннее рвение и готовность учиться.

Белла опустила руки по швам и, заметно смущаясь, ответила:

— Раньше я… я почти не читала газет. Наш арендодатель строго-настрого запретил нам покупать старые газеты, чтобы оклеивать ими стены… А только что, когда я протирала кофейный столик, я случайно взяла ее в руки, скользнула взглядом и поняла, что это… это жутко интересно.

«Бедная девочка… Там, откуда я прибыл, газеты давно плетутся в самом хвосте рейтинга интересных вещей…» — беззвучно проворчал Клейн. С улыбкой потянув за серебряную цепочку, он извлек карманные часы, со щелчком откинул крышку и, сверившись со временем, небрежно произнес:

— Если твоя работа выполнена, и выполнена на совесть, остальным временем ты вольна распоряжаться по своему усмотрению. Не стоит так нервничать. Разумеется, когда мы с Бансоном и Мелиссой общаемся в гостиной, тебе лучше находиться в своей комнате. И да, я разрешаю тебе зажигать там газовую лампу и брать с собой старые газеты.

— А в час дня, будь добра, постучи в мою спальню. Затем приготовь мне чашку сиборнского черного чая, две мягких белых булочки, ломтик овсяного тоста и крошечную розетку сливочного масла.

Чтобы отпраздновать свое продвижение на 8-ю Последовательность, Клейн решил позволить себе крошечную роскошь и съесть тот самый белый хлеб, который Бансон планировал приберечь до выходных.

«Ну ничего, я докуплю еще восемь фунтов. Отныне нашим главным блюдом вместо овсяного хлеба станет белый! Мое жалованье Потустороннего 8-й Последовательности совершенно точно должно возрасти… И как капитан умудрился ни словом не обмолвиться об этом… Опять забыл!» — Клейн на секунду опешил, твердо решив завтра же всё прояснить.

— Х-хорошо, — со смесью радости и приятного удивления отозвалась Белла.

А затем, с толикой неуверенности, переспросила:

— Мистер Клейн, вы имеете в виду тот самый сиборнский чай, которым мы угощаем гостей?

Поскольку в этом доме все носили фамилию Моретти, она, проявляя уважение, обращалась к нему по имени.

— Именно. Отныне мы будем пить его каждый день, — Клейн небрежно махнул рукой и зашагал к лестнице.

Став «Клоуном», он внезапно осознал, что его финансовое положение выправилось до неприличия.

Во-первых, у него больше не предвиделось никаких крупных, непредвиденных трат. Единственной статьей расходов оставались те самые два сула в день на аренду кареты для поисков дома с красным дымоходом, да редкие закупки материалов. Но последние чаще всего с легкостью покрывались за счет корпоративной казны.