Розанна задумалась и со вздохом ответила:

— Я не особо этим интересуюсь. Знаю только, что у нас их больше, чем у других Церквей. В конце концов, Богиня — еще и Мать Тайн… Хм, думаю, у нас их два или три. Потому что некоторые оперативники всегда такие холодные, от них прямо жуть берет, да и пахнут они как-то странно. А другие… ну, я имею в виду старого Нила. Он знает так много всего и владеет кучей забавных магических ритуалов. Дай-ка вспомнить, дай вспомнить… Он как-то называл титул своей 9-й Последовательности, то есть название формулы зелья… Ах да, «Тайнозритель»!

«Множество забавных магических ритуалов? Тайнозритель? Звучит очень похоже на то, что мне нужно…» — Клейн мысленно возликовал.

— А еще я знаю название одной 7-й Последовательности! Из тех, неполных «путей»! — Розанна, вспомнив еще кое-что, произнесла это хвастливым тоном.

— И какое же? — Клейну стало безумно любопытно.

В условиях острой нехватки, а то и полного отсутствия Потусторонних высоких Последовательностей, 7-я ступень уже смело может считаться костяком Церкви, не так ли?

Розанна расплылась в милой улыбке и с легким самодовольством ответила:

— Медиум!

— Как мадам Дейли? — инстинктивно переспросил Клейн.

После первоначального удивления он вдруг понял, что в этом нет ничего неожиданного. Только могущественный Потусторонний 7-й Последовательности способен на такое невероятное общение с духами, какое продемонстрировала мадам Дейли!

Глаза Розанны в очередной раз округлились, и она с недоверием спросила:

— От… откуда ты и это знаешь?

— Я встречался с мадам Дейли, — не стал скрывать Клейн.

— Вот как… — Розанна мечтательно вздохнула. — Если бы я могла сразу стать Медиумом… таким Медиумом, как мадам Дейли… я бы тоже согласилась стать Потусторонней. Хотя нет, я бы сначала серьезно подумала минут десять…

— Да, мадам Дейли полностью соответствует моим представлениям о Потусторонних, — со слегка наигранным восторгом поддакнул Клейн.

Добившись желаемой цели, он поболтал с Розанной еще несколько минут и, поняв, что больше никакой полезной информации не выведать, снял шляпу, поклонился и вышел за дверь.

Спускаясь по лестнице, Клейн сделал пару шагов и вдруг замер. Он протянул руку и снова ощупал банкноты во внутреннем кармане.

Затем он достал эти 12 золотых фунтов, крепко зажал их в левом кулаке, сунул руку в карман брюк и больше ни за что не хотел ее вытаскивать. На его лице непроизвольно расплылась довольная улыбка.

Согласно обычаю нации Великих Гурманов, получив деньги, нужно обязательно пойти и хорошенько поесть![42]

Сегодня вечером он угостит сестру чем-нибудь вкусненьким!

Шагая по Зотланд-стрит под дуновениями влажного и теплого ветерка, пребывающий в приподнятом настроении Клейн внезапно вспомнил об одной важной вещи:

У него в кармане оставалась мелочь — всего три пенса, а билет на общественный экипаж до улицы Железного Креста стоил четыре. Расплачиваться же банкнотой в один золотой фунт и требовать сдачу — это все равно что в прошлой жизни пытаться купить самую дешевую бутылку минералки с купюрой в сто юаней. Не то чтобы это было невозможно, но ему просто не позволяла гордость.[43]

«Проехать за три пенса три километра, а остаток пути пройти пешком?» — засунув руку в карман и замедлив шаг, Клейн принялся обдумывать другие варианты.

«Нет!» — он тут же отмел эту идею.

Идти пешком пришлось бы довольно долго, а разгуливать с «огромной» суммой в двенадцать фунтов в кармане было слишком небезопасно!

К тому же, опасаясь, что Ночные Ястребы могут между делом конфисковать револьвер, он намеренно оставил его дома. Если по пути он вдруг столкнется с какой-нибудь опасностью, связанной со смертью Уэлча, то окажется совершенно беззащитным!

«Найти поблизости банк и разменять деньги? Нет, не пойдет, комиссия в полпроцента — это непозволительная роскошь!» — юноша беззвучно покачал головой; от одной лишь мысли о возможной потере денег у него защемило сердце!

Отбрасывая один вариант за другим, Клейн вдруг просиял, заметив вывеску магазина одежды и головных уборов.

Точно! Разве самый логичный выход — это не купить какую-нибудь недорогую вещь, чтобы получить сдачу?

Строгий костюм, рубашка, жилет, брюки, кожаные ботинки и трость — все это входило в его бюджет. Рано или поздно их все равно придется покупать!

«Хм, примерять одежду слишком хлопотно. К тому же Бансон разбирается в этом куда лучше меня, да и торговаться умеет отменно. Можно отложить покупку гардероба до его возвращения…»

«Тогда, может, купить трость?»

А почему бы и нет! Как гласит пословица: трость — лучшее оружие самообороны для настоящего джентльмена, ведь ее можно использовать как неплохой ломик. Пистолет в одной руке и трость в другой — вот истинный стиль ведения боя цивилизованного человека!

Приняв решение, Клейн развернулся и вошел в магазинчик под названием «Одежда и шляпы Вилкера».

Планировка магазина очень напоминала бутики из его прошлой жизни: слева вдоль стены висел ряд строгих костюмов, в центре располагались рубашки, брюки, жилеты и галстуки, а справа в стеклянных витринах красовались кожаные туфли и ботинки.

— Сэр, что бы вы хотели приобрести? — навстречу ему вышел продавец в белой рубашке и красном жилете, вежливо поинтересовавшись.

В Королевстве Лоэн джентльмены, обладающие статусом, властью и богатством, предпочитали носить белые рубашки, черные жилеты, черные брюки и черные фраки. Поскольку их гардероб был весьма монотонным, от мужской прислуги, продавцов и официантов требовали носить яркую или пеструю одежду, чтобы с первого взгляда можно было отличить господина от слуги, а благородного человека — от простолюдина.

У женщин же все было с точностью до наоборот: платья замужних дам и юных леди пестрели всевозможными оттенками и роскошной отделкой, тогда как горничным полагалось носить лишь строгие черно-белые наряды.

Услышав вопрос продавца, Клейн на секунду задумался и ответил:

— Трость. Потяжелее и потверже.

«Такую, чтобы ею можно было проломить кому-нибудь собачью башку!»

Продавец в красном жилете незаметно смерил Клейна взглядом, провел его вглубь магазина и, указав на выставленные в углу трости, произнес:

— Вот та, с золотой инкрустацией, сделана из железного дерева. Она очень тяжелая и невероятно прочная. Одиннадцать сулов и семь пенсов. Желаете примерить?

«Одиннадцать сулов и семь пенсов? Да вы тут грабежом средь бела дня промышляете? Подумаешь, золотом инкрустирована!» — Клейн едва не поперхнулся от такой цены.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, он сдержанно кивнул:

— Давайте.

Продавец аккуратно снял трость из железного дерева со стенда и с предельной осторожностью передал ее юноше, всем своим видом показывая страх, как бы покупатель ненароком не выронил дорогой товар.

Едва взяв трость в руки, Клейн тут же ощутил ее немалый вес. Попытавшись взмахнуть ею, он понял, что плавно орудовать такой тяжестью у него точно не выйдет.

— Слишком тяжелая, — покачал головой Клейн, с облегчением выдыхая.

«И это вовсе не отговорка из-за цены!»

Продавец убрал трость из железного дерева на место и поочередно указал на три другие:

— Это из орехового дерева, работа мистера Хесса, самого известного мастера по изготовлению тростей в Тингене. Десять сулов и три пенса… Эта — из мореного дуба, с серебряной инкрустацией, твердая, как сталь. Семь сулов и шесть пенсов… А эта выточена из сердцевины белого тополя, тоже инкрустирована серебром, семь сулов и десять пенсов…

Клейн примерился к каждой из них, отметив, что их вес вполне ему подходит. Постучав по дереву костяшками пальцев, он оценил твердость каждой трости и, в конце концов, остановил свой выбор на самой дешевой.