— А я могу? — ухватившись за эти слова, тут же спросил Клейн.

Конечно, он почти не питал надежд; как вообще можно так легко присоединиться к Ночным Ястребам и получить потусторонние силы!

Ведь это же настоящие потусторонние силы!

Данн остановился и бросил на него взгляд искоса:

— … В принципе, это не исключено, все зависит от обстоятельств…

«Что?» — этот неожиданный поворот ошеломил Клейна; постояв несколько мгновений в оцепенении возле кареты, он наконец выдавил:

— Правда?

«Вы шутите? Неужели стать Потусторонним так просто?»

Данн тихо усмехнулся; его серые глаза были скрыты в тени кареты:

— Не верите? На самом деле, став Ночным Ястребом, вы многое потеряете, например, свободу.

— Но даже если не брать это в расчет, есть и другие проблемы. Во-первых, вы не являетесь священнослужителем, отличившимся особыми заслугами, или же преданным верующим, поэтому у вас не будет возможности выбирать и вы не сможете пойти по самому безопасному пути.

— А во-вторых… — Данн схватился за поручень и поднялся в карету. — Четверть всех дел, с которыми мы, Каратели, Механизм Разума и другие подобные судебные органы сталкиваемся каждый год, связаны с потерей контроля у Потусторонних.

«Четверть… потеря контроля Потусторонних…» — Клейн мгновенно застыл как вкопанный.

В этот момент Данн обернулся вполоборота; его серые глаза казались бездонными, а уголки губ дрогнули без тени улыбки, когда он добавил:

— И немалая часть из этой четверти — наши собственные товарищи.

— Почему? — услышав слова Данна, Клейн почувствовал, как в его сердце поднялась буря, и он инстинктивно выпалил вопрос.

У Потусторонних есть серьезные скрытые угрозы? Настолько, что даже внутри Церкви, в инквизиции, Потусторонние, расследующие еретические инциденты, легко могут стать проблемой?

Данн Смит вошел в карету, сел на свое прежнее место и, сохранив обыденное выражение лица и тон, произнес:

— Это не то, что тебе нужно знать, и не то, что ты можешь узнать, пока не станешь одним из нас.

Клейн на мгновение потерял дар речи. Он сел следом и, наполовину с весельем, наполовину с недоумением, спросил:

— Как можно принять решение о присоединении, не разобравшись в этом?

«А если не присоединиться, то и не узнаешь. Получается замкнутый круг…»

Данн Смит снова достал трубку и, просто поднеся ее к носу, вдохнул:

— Ты, должно быть, неправильно понял. «Один из нас» включает в себя и гражданских сотрудников.

— То есть, если я стану вашим гражданским сотрудником, я смогу получить доступ к соответствующим тайнам, узнать о скрытых угрозах и возможных опасностях для Потусторонних, а уже потом решать, становиться ли мне Потусторонним? — Клейн, приводя мысли в порядок, перефразировал слова собеседника.

Данн с улыбкой ответил:

— Верно. За исключением одного: твое желание стать Потусторонним еще не гарантирует, что ты им станешь. В этом отношении все крупные Церкви одинаково строги.

«Было бы странно, если бы они не были строгими…» — мысленно проворчал Клейн и, сделав усиливающий жест, спросил:

— А гражданские сотрудники? Здесь тоже все строго?

— В твоем случае проблем быть не должно, — Данн полуприкрыл глаза и с легким расслаблением понюхал трубку, так и не раскуривая табак.

— Почему? — Клейн снова пришел в замешательство.

В то же время он мысленно подшучивал над собой:

«Неужели моя исключительность, моя аура попаданца так же очевидны и выдаются, как светлячок в темной ночи?»[29]

Данн открыл полуприкрытые глаза, его серые омуты были такими же глубокими, как и прежде:

— Во-первых, то, что ты смог выжить в таком инциденте без нашей помощи, говорит о том, что у тебя есть достоинства, отличающие тебя от других. Например, удача. А удачливых людей всегда рады видеть.

Заметив, что выражение лица Клейна стало немного ошеломленным, он слегка улыбнулся:

— Что ж, будем считать это шуткой. Во-вторых, ты выпускник исторического факультета университета Хой. Нам очень нужны такие люди. Хотя отношение Лурми, этого последователя Повелителя Бурь, к женщинам вызывает отвращение, его взгляды на общество, гуманитарные науки, экономику и политику остаются весьма острыми. Он говорил, что таланты — это ключевой фактор для поддержания конкурентного преимущества и успешного развития. И с этим я полностью согласен.

Заметив, что Клейн слегка нахмурился, он между делом пояснил:

— Ты должен понимать, что нам часто приходится иметь дело с документами и артефактами Четвертой Эпохи, а то и более древними. Многие зловещие культы и еретики пытаются получить из них силу. А порой эти вещи и сами по себе становятся причиной пугающих событий.

Кроме Потусторонних из специфических сфер, большинство из нас не особо сильны в учебе, ну или уже вышли из того возраста, — сказав это, Данн Смит постучал себя по голове, и уголки его губ изогнулись в самоироничной усмешке.

— Эти сухие, скучные знания всегда клонят в сон. Даже Бессонные не могут этому сопротивляться. В прошлом мы обращались за помощью к историкам и археологам, но это несет в себе риск утечки тайн, а также может навлечь беду на господ профессоров и доцентов. Так что присоединение профессионала к нашим рядам — это слишком хорошая возможность, чтобы от нее отказываться.

Клейн слегка кивнул, принимая объяснение Данна, и с любопытством спросил:

— Тогда почему вы раньше просто, э-э, не завербовали кого-нибудь?

Данн невозмутимо продолжил:

— Вот мы и подошли к третьему, и самому важному пункту. Ты уже столкнулся с подобным инцидентом, поэтому приглашение тебя не нарушает правил секретности. А если пытаться завербовать кого-то со стороны, и попытка провалится, мне придется нести ответственность за утечку информации. Наши оперативники и гражданские сотрудники в подавляющем большинстве рекрутируются из самой Церкви.

Спокойно выслушав, Клейн поинтересовался:

— Почему вы храните это в такой строгой тайне? Если предать многие вещи огласке, чтобы больше людей о них узнало, разве это не поможет избежать повторения тех же ошибок? Самый сильный страх — это страх перед неизвестным. Мы можем превратить неизвестное в известное.

— Нет, человеческая глупость превосходит твое воображение. Это приведет лишь к большему количеству подражателей, к еще большему хаосу и более серьезным инцидентам, — покачав головой, ответил Данн Смит.

Клейн издал звук согласия и с пониманием произнес:

— Единственный урок, который человечество извлекает из истории, заключается в том, что человечество не извлекает из истории никаких уроков, постоянно повторяя одни и те же трагедии.

— Эта знаменитая фраза императора Росселя действительно полна философского смысла, — согласился Данн.

«…Это сказал император Россель? Предшественник-попаданец, ты поистине на все триста шестьдесят градусов не оставил потомкам ни единого шанса блеснуть умом…» — Клейн на мгновение даже не нашелся, что ответить.[30]

Данн повернул голову и посмотрел в окно кареты, где тусклый свет уличных фонарей сплетался в сияние цивилизации.

— … В инквизициях всех крупных Церквей бытует похожая поговорка. Возможно, именно она и является главной причиной строгой секретности и запрета на разглашение обычным людям.

— Какая? — Клейн взбодрился, испытывая трепет от прикосновения к тайне.

Данн повернулся обратно, и мышцы на его лице едва заметно дрогнули:

— Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы, пока все не будет уничтожено.

Произнеся это, он вздохнул и добавил:

— И кроме мольбы о защите и помощи у богов, человечество не в силах разрешить по-настоящему великие беды.

«Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы…» — Клейн мысленно повторил эту фразу. Он не совсем понимал ее смысл, и этот страх перед неизвестностью заставил его почувствовать, будто в тенях уличных фонарей снаружи, в темноте, лишенной света, прячутся полные злобы глаза и распахнутые пасти.