Внимательно разглядев жуткое создание еще пару секунд, Клейн вложил заранее сложенное письмо прямо в «руку» на языке посланника, убедившись, что пальцы крепко его сжали.

Вшух!

Посланник молниеносно втянул язык, проглотив письмо. Призрачное, гротескное, непрерывно извивающееся лицо тут же вжалось обратно в стену и бесследно исчезло.

«Надо признать, магические методы — это чертовски круто и удобно. Жаль только, что их нельзя внедрить в массы…» — Клейн, глядя на вернувшее свой привычный цвет пламя свечи, покачал головой и завершил ритуал.

Утро понедельника. Баклунд, Район Императрицы.

В укромном, скрытом от посторонних глаз уголке муниципального сада, построенного на пожертвования герцога Нигена, Сью Дилча с вечно растрепанными светлыми волосами и источающая ауру лени Форс Уолл остолбенело пялились на своего связного. Они напрочь лишились дара речи, не зная, как с «этим» поздороваться.

Едва перешагнувшая отметку в полтора метра, миниатюрная и хрупкая Сью во все глаза смотрела на огромного золотистого ретривера, который радостно вилял хвостом и высовывал язык. Поправив на себе костюм рыцаря-ученика, девушка, тщательно подбирая слова, произнесла:

— Ты и есть тот самый посланник, которого прислала мисс Одри?

«О Богиня, и зачем я на полном серьезе разговариваю с собакой…»

Форс, зажав тонкими пальцами сигарету, усмехнулась:

— А вдруг это какое-нибудь магическое существо?

— Что-то я не припомню магических существ, которые были бы настолько похожи на обычную собаку… — на полном серьезе парировала Сью.

Сьюзи тут же чинно уселась, закрыла пасть и указала лапой на свой живот.

Там, в густой длинной шерсти, был надежно закреплен небольшой кожаный кошелек.

Сью воровато огляделась по сторонам. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, она торопливо шагнула вперед, наклонилась и отстегнула сумочку.

Форс с любопытством бросила взгляд на находку, и выражение ее лица внезапно стало крайне странным:

— Крокодиловая кожа… Причем чувствуется стиль именитого дизайнера Седеса… Подумать только, она использует такую сумочку для банальной курьерской доставки…

— … Иными словами, она жутко дорогая? — Сью слегка приподняла кожаный кошелек.

Форс плотно сжала губы и предельно серьезно кивнула.

Движения Сью мгновенно замедлились до комичного предела. Она с замиранием сердца, едва дыша, потянула за молнию и извлекла сложенный листок бумаги, словно держала в руках бесценную антикварную вазу.

Бегло прочитав послание, она передала его Форс.

Писательница внимательно изучила текст, после чего поднесла бумагу к сигарете. Она молча наблюдала, как пламя пожирает лист, превращая его в черный пепел, осыпающийся прямо на землю.

— Никаких дополнительных сведений, — Сью машинально надула губы и выудила из кармана своего костюма стопку сложенных листов.

Напустив на себя строгий, начальственный вид, она посмотрела на Сьюзи и на инстинктах строго-настрого наказала:

— Это наши отчеты о расследовании за последние несколько дней. Ты обязана передать их лично в руки мисс Одри Холл.

Сьюзи вздрогнула от испуга, поспешно выпрямила спину и принялась лихорадочно вилять хвостом, всем своим видом выражая послушание.

Сью удовлетворенно кивнула, затолкала отчеты в кожаный кошелек и аккуратно закрепила его обратно на теле собаки.

Сьюзи радостно тявкнула и пулей сорвалась с места, растворившись среди деревьев парка.

Роскошный особняк семьи Холл.

Одри сидела на диване в своей гостиной. Вооружившись ножом для вскрытия писем, она как раз собиралась вскрыть конверт.

Послание прибыло прямиком с Южного континента, из Империи Балам, от ее второго по старшинству брата. К письму прилагалась еще и внушительная посылка.

В этот самый момент дверь приоткрылась, и в комнату мелкими, частыми шажками вбежала Сьюзи.

Золотистая ретриверша чинно уселась на ковер перед Одри и выразительно похлопала лапой по кожаной сумочке.

— Ты просто самый лучший на свете курьер! — Одри совершенно не скупилась на похвалу.

Сьюзи оглянулась на дверь и, заставив воздух вибрировать, тихонько произнесла:

— Твоя подруга такая строгая… Когда я на нее смотрю, мне сразу вспоминается прошлое. Те времена, когда нас муштровали настоящие, суровые охотники.

Она досталась графу Холлу совершенно бесплатно — как подарок при покупке элитных охотничьих собак.

«Сьюзи, твой лоэнский с каждым днем становится всё лучше и лучше… Вот только с логикой построения фраз пока еще есть крошечные проблемы…» — с улыбкой подумала Одри, наблюдая за тем, как собака ловко отстегивает кошелек и привычным движением тянет застежку-молнию.

Девушка многозначительно подмигнула. Ретриверша мгновенно всё поняла: вскочив на лапы, она бросилась к двери и щелкнула замком, заперев ее изнутри.

«…Я не стал заваливать тебя подарками. Выбрал лишь парочку безделушек с истинно баламским колоритом. Например, отрез их знаменитого желтого шелка или украшения, пропитанные мотивами поклонения Смерти».

«Я помню, ты всегда питала слабость к мистицизму. Буду держать ухо востро и поищу что-нибудь интересное. Здешний фольклор и поверья насквозь пропитаны магией и тайнами…»

…

Дочитав послание, Одри взяла планшет, чистый лист и ручку. Откинувшись на спинку дивана и слегка поджав губы, она принялась старательно выводить ответ:

«Мой самый дорогой и любимый Альфред!»

«Хоть с твоего отъезда и прошло меньше года, та маленькая, наивная девочка из твоих воспоминаний уже успела повзрослеть. Я больше не увлекаюсь мистикой, так что тебе совершенно не нужно тратить время на поиски подобных вещей».

«Потому что это до смерти опасно…» — мысленно добавила Одри, слегка надув щеки.

За последнее время, побывав на собраниях Потусторонних и вдоволь наслушавшись историй от Сью и Форс, она узнала о стольких пугающих, кровавых трагедиях, связанных с мистикой, что у нее волосы вставали дыбом.

Немного подумав, она с воодушевлением вывела новую строчку:

«Теперь все мои интересы лежат в плоскости биологии! В последнее время я просто без ума от семицветных драконов-ящериц и прочих полудраконов. Не мог бы ты навести справки и разузнать, где можно отыскать подобных созданий или хотя бы их безупречно сохранившиеся останки?»

Поделившись забавными случаями и светскими сплетнями аристократов, Одри отложила ручку и напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.

Опираясь на свою превосходную память «Зрителя», она кропотливо, крупица за крупицей, восстановила в уме обрывки фраз и редкие наставления своего отца, графа Холла, а также новости, услышанные на банкетах, балах и в салонах, выстраивая их в связный текст.

Лишь окончательно сформулировав мысли, Одри вновь коснулась пером бумаги:

«Что же касается твоего вопроса о политической ситуации в Баклунде, то это совершенно вне сферы моих интересов. Я могу лишь поделиться теми крохами, что случайно осели в моей памяти».

«Буквально на днях отец рассказал мне, что после отмены „Хлебного закона“ цены на зерно стремительно рухнули, а вслед за ними катастрофически обвалились и ставки на аренду пахотных земель и пастбищ. Я не в силах назвать точные цифры, но приведу один наглядный пример».

«Как тебе известно, герцог Ниген — крупнейший землевладелец среди аристократии, уступающий лишь королевской семье. Поговаривают, стоимость его угодий, пастбищ и лесов превышает двенадцать миллионов фунтов. В прошлом году доход с аренды достиг исторического максимума — миллиона трехсот тысяч фунтов. А в этом году, по самым оптимистичным прогнозам, он составит от силы восемьсот пятьдесят тысяч. Потери составили целых четыреста пятьдесят тысяч золотых фунтов! Эта сумма превышает всё мое будущее наследство!»

«Не думаю, что нужны дальнейшие пояснения. Мой дорогой брат, ты и сам прекрасно знаешь повадки подавляющего большинства аристократов старой закалки. Для них владение землей — предмет величайшей гордости, а рента — главный источник дохода. При этом поддержание лица и статуса для них превыше всего. Даже по уши в долгах они продолжат вести образ жизни, подобающий их положению. Ремонт замков, обходящийся в десятки тысяч фунтов ежегодно, траты на наряды и драгоценности, исчисляемые тысячами, а то и десятками тысяч фунтов, не говоря уже о регулярных охотах, светских приемах, редких, но помпезных свадьбах, роскошных похоронах и тому подобном».