Клейн отбросил все лишние мысли и вслед за старшим диаконом Сесимой торжественно, слово в слово, повторил клятву на гермесе.

Сквозь легкую пелену транса он почувствовал, как между ним, этим чисто-белым костяным мечом и некой сущностью, пребывающей в бесконечной дали, установилась незримая, мистическая связь.

Убрав правую руку, юноша начертал на груди знак багровой луны:

— Хвала Богине!

— Хвала Богине! — Крестет ответил легкой улыбкой и повторил священный жест.

Следом он со щелчком захлопнул крышку чемоданчика. Его правая рука медленно и тяжело опустилась поверх нее.

Кромешный мрак мгновенно рассеялся, и свет газовых ламп вновь до краев наполнил алхимическую лабораторию.

Клейн увидел, как глаза старшего диакона Сесимы, до этого налитые глубокой чернотой, в ту же самую секунду вернули свой природный темно-зеленый цвет.

Пятясь назад, юноша опустился в свое кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив брови, он с притворным непониманием произнес:

— Метод отыгрыша?

Крестет прочистил горло и, не став отвечать напрямую, усмехнулся:

— То, что я сейчас расскажу, может вызвать у тебя замешательство и массу вопросов. Но я не стану объяснять причин, поскольку они касаются глубочайших тайн Церкви.

«Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, ты получишь право узнать правду…» — Клейн, глядя на сидящего напротив Сесиму с высоко поднятым воротником, мысленно закончил фразу за него.

— Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, когда войдешь в ядро Церкви, тебе дозволят прикоснуться к этой тайне, — с нажимом добавил Крестет.

Клейн поспешно, с предельно серьезным видом, закивал.

Крестет вернул серебристо-белый чемоданчик на пол к своим ногам, закинул ногу на ногу и продолжил:

— За долгую историю Церкви гениальные Потусторонние, поколение за поколением, по крупицам вывели метод, позволяющий свести риск потери контроля к минимуму.

— И ядром этого метода является само название зелья. Это не просто имя, это ключ.

Бросив взгляд на задумавшегося Клейна, Крестет развил мысль:

— Мы обнаружили, что каждое название зелья указывает на определенную группу или профессию. А этой группе присущи свои уникальные, схожие модели поведения. Проще говоря, имя зелья таит в себе свод специфических правил. Разные зелья — разные правила. И если мы будем неукоснительно соблюдать законы, заложенные в нашем зелье, риск срыва в безумие упадет до абсолютного минимума.

— Нечто похожее на мой «Кодекс Провидца»? — улучив момент, вставил Клейн.

«Вы объясняете это куда запутаннее, чем я в свое время растолковал всё мисс „Справедливости“ и господину „Повешенному“…» — одновременно с этим беззвучно проворчал он.

— Именно так, — Крестет дал утвердительный ответ. — Когда мы следуем этим правилам, со стороны мы выглядим в точности как та самая группа, что заложена в названии зелья. Иными словами, мы «отыгрываем» профессию. Это и есть «метод отыгрыша». Но ты должен уяснить одну вещь: Духовность каждого человека уникальна. Даже если двое выпили абсолютно одинаковое зелье, ядро их правил будет совпадать, но вот границы и нюансы окажутся сугубо индивидуальными. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром, но не догмой.

«А вот это действительно важный нюанс, о котором я даже не подозревал…» — Клейн предельно искренне произнес:

— Благодарю за наставление. Я обязательно это запомню.

Крестет усмехнулся:

— Этот опыт копился поколениями.

— Практикуя «метод отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль. Мы его перевариваем. Точь-в-точь как перевариваем съеденную пищу. И когда зелье будет усвоено без остатка, когда исчезнут все остаточные психические отпечатки, ты испытаешь совершенно особенное, чудесное чувство. Понимаешь?

— Я понял. Переваривание… И впрямь невероятно точный термин… — Клейн напустил на себя вид человека, осмысливающего новую информацию.

Дождавшись, пока Крестет закончит с детальными разъяснениями, юноша тщательно подобрал слова и спросил:

— Ваше Превосходительство Сесима, если название зелья — это ключ, то как первопроходцы среди Потусторонних вообще до них додумались? Я слышал, они записаны на Скрижали Богохульства?

— Да, эти слухи абсолютно правдивы, — откровенно ответил Крестет. — Но на ней высечены лишь древние названия. Дальнейшая эволюция имен зелий происходила по-разному: некоторые появились благодаря божественным откровениям, другие же стали результатом кропотливых умозаключений самих Потусторонних.

Клейн медленно кивнул и, поджав губы, добавил:

— Ваше Превосходительство Сесима, раз уж «метод отыгрыша» настолько эффективен, почему Церковь не раскроет его каждому Ночному Ястребу?

— Я уже говорил: это глубочайшая тайна Церкви. Когда станешь архиепископом или старшим диаконом, сам всё поймешь, — сурово отрезал Крестет. — А теперь ступай наверх. Скажи остальным Ночным Ястребам, чтобы спускались сюда по одному. Мне нужно завершить последнюю часть проверки.

«Он хочет заставить Фрая и остальных тоже поклясться о неразглашении „метода отыгрыша“?» — задумчиво поднимаясь с кресла, Клейн откланялся по всем правилам Ночных Ястребов и направился к выходу.

Миновав коридор и поднявшись по ступеням, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн». Возле спуска в подземелье он увидел Данна, который нюхал незажженную трубку. Капитан явно прождал здесь уже немало времени.

Слегка приподняв уголки губ, Клейн заговорил первым:

— Всё прошло отлично. Его Превосходительство Сесима велел передать Фраю и остальным, чтобы они спускались к нему на беседу по очереди.

— Да, это финальный этап. Что лишь подтверждает: к тебе у них нет никаких претензий, — Данн убрал трубку и направился в комнату отдыха, чтобы передать приказ.

Проводив взглядом Фрая и Сику, спускающихся в подземелье, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали и поспешил сказать:

— Капитан, а нам не нужно подменить Лойо у врат Чаниса и Леонарда, который сейчас следит за лечебницей? Ах да, и Кенли, он ведь сегодня в увольнении.

Данн на мгновение остолбенел и потер висок:

— Совсем вылетело из головы…

Выдержав паузу, он тихо рассмеялся:

— Впрочем, ничего страшного. Главный плюс личной проверки от старшего диакона заключается в том, что нам больше не придется слать телеграммы в Священный Собор и увязать в бюрократической волоките. Он может вынести вердикт прямо на месте, а заодно выдать тебе формулу «Клоуна» и все основные ингредиенты.

— Звучит просто отлично, — Клейн почувствовал, как внутри него разгорается неудержимое предвкушение.

Спустя полтора часа, когда из алхимической лаборатории вышел Кенли с крайне озадаченным и мрачным выражением лица, Клейна вновь вызвали в подземелье. Ему предстояло еще раз предстать перед старшим диаконом, «Мечом Богини», Крестетом Сесимой.

На этот раз господин с золотисто-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами не сидел. Он возвышался посреди комнаты, позволяя прохладному сквозняку слегка колыхать полы его черного плаща.

Двойной воротник Крестета всё так же стоял стойкой, надежно пряча подбородок в густой тени.

Глядя на Клейна, он едва заметно улыбнулся и произнес:

— Ночной Ястреб Клейн Моретти. Именем Богини я торжественно объявляю: ты успешно прошел проверку Священного Собора.

— Мои поздравления. Опираясь на твои заслуги, ты получаешь право на немедленное продвижение. Отныне ты — Потусторонний 8-й Последовательности!

«Фух, наконец-то прошел… Вот так просто…» — услышав слова Крестета Сесимы, Клейн, хоть и был морально готов к подобному исходу, сначала облегченно выдохнул, а затем почувствовал легкую растерянность. Всё это казалось каким-то нереальным, похожим на сон.

Он ожидал, что проверка будет куда более суровой и затяжной. Но, немного поразмыслив, пришел к выводу, что именно так всё и должно было быть. Если бы он не переварил зелье «Провидца» всего за месяц и не запросил скорейшего продвижения, а послушно ждал бы положенные три года, эта инспекция вряд ли бы вообще потревожила Священный Собор. Дело бы ограничилось формальной проверкой от капитана тингенских Ночных Ястребов.