В конце концов, нужно было учитывать разницу между двумя мирами и следовать поговорке «в чужой монастырь со своим уставом не ходят».

Что же касается перевода на гермес — древний язык, используемый для молитв и жертвоприношений, — Чжоу Минжую не хватило словарного запаса, чтобы с этим справиться.

Сделав всё это, он достал из бумажного пакета четыре буханки ржаного хлеба: одну положил в угол, где раньше стояла угольная печь, другую — за основание ростового зеркала, третью — на шкаф, на стыке двух стен, а четвертую — справа от письменного стола, где была свалена всякая всячина.

Глубоко вздохнув, Чжоу Минжуй вышел на середину комнаты, несколько минут успокаивался, а затем с серьезным видом начал идти против часовой стрелки, очерчивая квадрат.

Сделав первый шаг, он тихо нараспев произнес:

— Бессмертный Владыка Небес и Земли ради блага живых.

На втором шаге он искренне прошептал:

— Небесный Повелитель Небес и Земли ради блага живых.

На третьем шаге Чжоу Минжуй, затаив дыхание, пробормотал:

— Возвышенный Владыка Небес и Земли ради блага живых.

Сделав четвертый шаг, он с шумом выдохнул и от всего сердца мысленно произнес:

— Небесный Владыка Небес и Земли ради блага живых.

Пройдя квадрат и вернувшись на исходную позицию, Чжоу Минжуй закрыл глаза и стал ждать результата; в его сердце переплетались ожидание, тревога, надежда и страх.

Смогу ли я вернуться?

Сработает ли это?

А вдруг случится что-то непредвиденное?

Темнота перед глазами окрасилась в темно-красные тона от пробивающегося сквозь веки света, мысли в голове Чжоу Минжуя бурлили, не давая ему успокоиться.

И в этот момент он вдруг почувствовал, что воздух вокруг словно перестал двигаться, став густым и жутким.

Следом за этим в его ушах раздался шепот: то тихий, то пронзительный, то иллюзорный, то соблазнительный, то яростный, то безумный.

Хоть Чжоу Минжуй и не понимал, о чем этот шепот, он все равно не мог удержаться, чтобы не прислушаться и не попытаться разобрать слова.

У него снова заболела голова, да так сильно, словно в нее вонзили стальной лом.

Ему казалось, что голова вот-вот взорвется, а мысли окрасились в психоделические цвета.

Он понимал, что что-то не так, изо всех сил пытался открыть глаза, но никак не мог выполнить это простое действие.

Все его тело напряглось еще сильнее и могло в любой момент сломаться. В этот миг у Чжоу Минжуя вдруг возникла самоироничная мысль:

«Не ищи неприятностей на свою голову — и не умрешь…»[9]

Когда он больше не мог терпеть, когда натянутая струна в его мозгу готова была лопнуть, бормотание бесчисленных голосов отступило, вокруг стало очень тихо, а атмосфера сделалась весьма зыбкой.

И не только атмосфера, Чжоу Минжуй почувствовал, что и его тело стало таким же зыбким и невесомым.

Он снова попытался открыть глаза, и на этот раз у него получилось очень легко.

В его глазах отразился окутывающий всё серый туман, тусклый, размытый, безграничный.

— Что здесь происходит? — изумленно оглянулся по сторонам Чжоу Минжуй, а затем посмотрел вниз и обнаружил, что парит на краю бескрайнего серого тумана.

Серый туман струился подобно воде, усеянный темно-красными «звездами»; одни из них были огромными, другие — крошечными, одни прятались в глубине, другие плавали на поверхности.

Глядя на эту сцену, напоминающую голографическое изображение, Чжоу Минжуй наполовину в недоумении, наполовину из исследовательского интереса протянул правую руку, пытаясь коснуться плавающей на поверхности темно-красной «звезды» справа от него, чтобы найти способ выбраться отсюда.

Как только его пальцы коснулись поверхности звезды, из его тела вдруг хлынула водная рябь, отчего «темно-красный» свет взорвался, словно фантастический фейерверк.

Чжоу Минжуй от неожиданности отпрянул и в панике отдернул правую руку, случайно задев еще одну «темно-красную» звезду.

В результате эта «звезда» тоже вспыхнула ярким светом.

А сам Чжоу Минжуй почувствовал, как его голова опустела, а сознание помутилось.

Столица Королевства Лоэн, Баклунд, район Императрицы. Внутри роскошной виллы.

Одри Холл сидела перед туалетным столиком, поглаживая бронзовое зеркало со старинными узорами и трещинами на поверхности.

— Волшебное зеркальце, волшебное зеркальце, проснись скорее…

Именем семьи Холл, я приказываю тебе проснуться!

…

Она перепробовала одну фразу за другой, но зеркало никак не реагировало.

Спустя более десяти минут она наконец сдалась, обиженно поджала губы и тихо пробормотала:

— Папа все-таки обманул меня. Каждый раз он рассказывал, что это зеркало — сокровище Черного Императора из древней империи Соломона, что это необычный артефакт…

Не успела она договорить, как бронзовое зеркало на столе внезапно расцвело темно-красным светом, окутав ее.

Море Соня. Трехмачтовый парусник, явно отставший от своего времени, плыл сквозь шторм.

Элджер Уилсон стоял на палубе; его тело поднималось и опускалось вместе с качкой, но он легко удерживал равновесие.

Он был одет в мантию, расшитую узорами из молний, и держал в руках стеклянную бутылку причудливой формы. В ней то клубились пузыри, то иней сгущался в снег, то ветер оставлял свои следы.

— Не хватает только крови призрачной акулы… — пробормотал Элджер.

В этот самый момент между стеклянной бутылкой и его ладонью вспыхнул темно-красный свет, мгновенно затопив все вокруг.

Над бескрайним серо-белым туманом Одри Холл вновь обрела зрение. В страхе и замешательстве она огляделась по сторонам и увидела, что мужчина по диагонали от нее, чья голова и фигура были размытыми, делает то же самое.

Вслед за этим они почти одновременно обнаружили, что неподалеку стоит загадочный человек, полностью окутанный серо-белым туманом.

Этот «загадочный человек», Чжоу Минжуй, тоже был ошеломлен.

— Ваше превосходительство, где мы находимся?

— Что вы собираетесь делать?

Одри и Элджер сначала оцепенели и погрузились в молчание, но вскоре заговорили в один голос.

Тот же лоэнский язык, то же гнетущее и напряженное чувство.

«Где мы? Что вы собираетесь делать?» Я бы и сам хотел это знать… Чжоу Минжуй успокоился и мысленно повторил вопросы этих двоих.

Но больше всего его поразили не слова и не смысл их вопросов, а паника, настороженность, страх и благоговение, которые демонстрировали эти мужчина и женщина!

Необъяснимым образом затащив двух человек в этот мир над серым туманом, даже он сам, будучи «виновником», испытал крайнее изумление и шок, что уж говорить о них — невольных участниках!

Для них подобное происшествие, вероятно, вообще выходит за грань воображения.

В это мгновение Чжоу Минжую пришли на ум два варианта действий: первый — притвориться такой же жертвой, скрыть свою истинную личность, тем самым заслужив определенное доверие, и просто наблюдать за происходящим, чтобы потом ловить рыбу в мутной воде[10]; второй — поддержать таинственный и непостижимый образ в глазах этих двоих, взять инициативу в свои руки и извлечь из ситуации ценную информацию.

Времени на долгие раздумья не было. Ухватившись за мелькнувшую мысль, Чжоу Минжуй быстро принял решение в пользу второго варианта.

Нужно сыграть на их нынешнем психологическом состоянии и извлечь из этого максимальную выгоду!

Над серым туманом на несколько секунд повисла тишина. Затем Чжоу Минжуй усмехнулся; его тон был ровным, а голос — низким, но не глухим, словно он отвечал на вежливое приветствие гостей:

— Это просто попытка.

Просто попытка… Попытка? Одри Холл смотрела на таинственного мужчину, окутанного серо-белым туманом, чувствуя, что все происходящее было нелепым, забавным, пугающим и причудливым.