Да это же идеальный способ легально стрясти с начальства деньги на свои личные нужды!

«Я в таких делах вообще ничего не смыслю…»

«Сразу видно, что я всего лишь диванный эксперт…»

— Или, может, ты предпочитаешь оплачивать это из собственного кармана? — с хитрой улыбкой добавил Нил, заметив его реакцию.

Клейн тут же замотал головой и решительно заявил:

— Я прямо сейчас пойду писать рапорт капитану!

Старик удовлетворенно кивнул и, покосившись на еще не вылитую кружку с дурным содержимым, спросил:

— Так что именно ты туда положил?

Клейн неловко улыбнулся:

— Всего лишь… немного уличной грязи с подошвы ботинка. По цвету она почти один в один как ваш кофе, ну, почти…

Старый Нил на мгновение застыл, а затем, прижав руку ко рту, приглушенно рявкнул:

— Так немедленно вылей эту гадость!

Вылив кофе, Клейн вернулся в Хранилище оружия, забрал толстую стопку исторических материалов, подготовленных старым Нилом, и черновики с лекциями. Ориентируясь по настенным газовым лампам, он свернул к лестнице, ведущей в охранное предприятие «Черный Терн».

Топ, топ, топ… Звук шагов гулко разносился по изолированному и пустынному подземелью.

Поднявшись по винтовой лестнице и толкнув дверь, Клейн немного осмотрелся и направился прямиком ко второму кабинету на противоположной стороне.

За пару дней он успел примерно изучить планировку «Черного Терна»:

Прямо от входа располагалась просторная приемная с диванами, креслами и столиками. За стеклянной перегородкой начиналась внутренняя территория. Слева по коридору, от ближней к дальней, находились три комнаты: бухгалтерия миссис Орианны, комната отдыха с несколькими диванами-кроватями и проход к лестнице, ведущей в подземелье.

Три кабинета справа, если идти от начала коридора, распределялись так: кабинет капитана Данна Смита, кабинет гражданских сотрудников с печатной машинкой и комната досуга для полноправных оперативников отряда Ночных Ястребов.

Ранее Клейн уже видел, как Леонард Митчелл и еще двое оперативников резались там в карты. Юноша подозревал, что это «Борьба с землевладельцем».[65] Разумеется, император Россель переименовал ее в «Борьбу со злом», но сами правила ничуть не отличались от тех, что были знакомы Клейну.

Брету после ночного дежурства полагался выходной для отсыпного. Розанна дежурила за стойкой регистрации в приемной. Сизер Фрэнсис, отвечавший за закупки, выдачу припасов и по совместительству подрабатывавший кучером, как обычно, был в разъездах. Поэтому, когда Клейн распахнул дверь кабинета гражданских сотрудников, все три стола пустовали, а на одном из них тихо покоилась механическая печатная машинка.

«Печатная машинка модели 1346 от компании „Аксон“…» — пробормотал себе под нос Клейн. Он уже видел нечто подобное в кабинете наставника и в доме Уэлча. Ему казалось, что эта сложная, местами открытая взору система рычагов и шестеренок дышит подлинной механической эстетикой.

Подойдя к столу с машинкой, он сел, немного собрался с мыслями и принялся имитировать набор текста, печатая в воздухе.

Поначалу он инстинктивно пытался использовать пиньинь[66], но, немного попрактиковавшись, наконец-то «переварил» соответствующие осколки воспоминаний прежнего владельца и перестал ошибаться.

Клац, клац, клац!

Ритмичный стук клавиш напоминал суровую, металлическую, индустриальную симфонию. Под этот аккомпанемент Клейн быстро напечатал прошение о выделении средств.

Однако он не спешил сразу нести его Данну Смиту. Успокоившись, он принялся за внимательное чтение исторических материалов, предоставленных старым Нилом — это было одновременно и повторение пройденного, и изучение нового.

Ближе к полудню он размял затекшую шею, убрал бумаги и, пробежавшись по черновикам «урока мистицизма», мысленно закрепил пройденный с утра материал.

Только после этого он взял прошение, подошел к соседнему кабинету и легонько постучал.

Данн как раз ждал, когда ему принесут обед. Взглянув на протянутый Клейном документ, он слегка приподнял уголки губ:

— Старый Нил надоумил?

— Угу, — Клейн без тени сомнения сдал старика с потрохами.

Данн взял свою темно-красную перьевую ручку, размашисто расписался и сказал:

— Мы как раз собираемся подавать в Церковь и окружное управление полиции заявку на бюджет для июля, августа и сентября. Я включу твое прошение в общий список. Как только его одобрят, обратишься к миссис Орианне за деньгами. А маятник можешь забрать в арсенале уже сегодня во второй половине дня.

— Понял, — четко и лаконично ответил Клейн.

В его голосе и взгляде читалась нескрываемая радость.

Уже собираясь уходить, он как бы невзначай поинтересовался:

— Капитан, а разве бюджет на июль, август и сентябрь не должны были запрашивать еще в июне?

В самом деле, кто же подает заявку на июльские средства, когда июль уже наступил?

Данн замолчал на пару секунд, поднял чашку с кофе, сделал глоток и произнес:

— В июне на нас свалилось три дела подряд. Мы так закрутились, что… в общем, кое-что вылетело из головы.

«И как я мог забыть про дырявую память нашего капитана…» — осознав, что задал бестактный вопрос, Клейн сухо рассмеялся и поспешил ретироваться.

Так началась его простая и размеренная жизнь. Полчаса медитации рано утром, два часа занятий по мистицизму, полтора часа на изучение исторических архивов. После обеда — короткий сон в комнате отдыха для восстановления сил.

Затем — получение патронов, поход в стрелковый клуб на тренировку. Закончив стрельбу, он пешком отправлялся к дому Уэлча, который находился не так уж далеко, пробовал новые маршруты, а затем возвращался на улицу Железного Креста. Это позволяло сэкономить на проезде в общественном конном трамвае. Если же оставалось свободное время, он практиковался в Духовном зрении, гадании на маятнике и прочих навыках, а заодно покупал продукты на ужин.

В хорошо оборудованной частной химической лаборатории, уставленной всевозможными приборами и реактивами.

Высокая, стройная Одри с мягкими золотистыми волосами завороженно смотрела на мензурку в своих руках. Со дна поднимались мириады крошечных пузырьков, наполняя атмосферу необъяснимым спокойствием.

Наконец, реакция завершилась, и жидкость в мензурке превратилась в вязкую серебристо-белую субстанцию.

— Ха-ха, у меня и впрямь талант к мистицизму! Получилось с первого раза! А я-то боялась провала и подготовила ингредиентов аж на две порции! — радостно пробормотала девушка.

Спрятав остатки материалов, частью взятых из семейной сокровищницы, а частью выменянных у знакомых, она глубоко вздохнула. Одри уже приготовилась зажмуриться и выпить зелье «Зрителя».

И тут за дверью лаборатории раздалось звонкое «Гав-гав-гав!». Девушка недовольно нахмурилась.

Поставив мензурку со слегка колышущейся серебристо-белой жидкостью в темный угол, она развернулась и подошла к выходу.

— Сьюзи, кто там пришел? — спросила Одри, поворачивая дверную ручку и глядя на чинно сидящую на пороге большую золотистую ретривершу.

Сьюзи завиляла хвостом, глядя на хозяйку заискивающим взглядом, а в коридоре неподалеку показалась личная служанка Энни.

Одри вышла из лаборатории, плотно прикрыла за собой дверь и, посмотрев на Энни, строго произнесла:

— Я же просила не беспокоить меня, когда я провожу химические опыты.

Служанка с виноватым видом ответила:

— Но пришло приглашение от герцогини. От леди Деллы.

— Жены герцога Нигена? — Одри сделала несколько шагов вперед, приблизившись к девушке.

— Да. Она пригласила придворного пекаря, мадам Виви, и зовет графиню и вас на послеобеденный чай, — пересказала Энни содержание изящной карточки.