Лишь спустя добрую минуту Бансон наконец поднял голову и посмотрел в зеркало. Его лицо сплошь покрывали блестящие капли, а глаза покраснели так сильно, что скрыть это было уже невозможно.

Спустя несколько дней. Окраина кладбища Рафаэля.

Едва успели завершиться похороны Данна Смита, как процессия перебралась к свежей могиле. На надгробии красовалась черно-белая фотография Клейна — тот самый снимок, где он выглядел как истинный, утонченный интеллектуал.

Мелисса стояла у самого края ямы. Ее взгляд всё так же блуждал в пустоте, не цепляясь ни за что вокруг. Стоящая рядом Элизабет безостановочно утирала слезы платком.

Леонард, Бансон, Фрай и Брет, подставив плечи, бережно несли гроб. Подойдя к могиле, они медленно, на веревках, опустили его на дно.

После заупокойной молитвы священника и безмолвных прощаний собравшихся, раздался сухой шорох: шурх-шурх-шурх. Комья сырой земли полетели вниз, дюйм за дюймом скрывая под собой черный полированный дуб.

В этот самый момент Мелисса вдруг опустилась на корточки и бросила в могилу медный свисток — ту самую вещицу, которую нашли в вещах ее покойного брата.

Леонард скользнул по ней взглядом. Его сердце мучительно сжалось. Он искренне восхищался стойкостью этой девочки. С той самой секунды, как на нее обрушилась весть о смерти брата, она не проронила ни слезинки, ни звука. Она хранила такое ледяное, безмолвное спокойствие, от которого просто разрывалось сердце.

Могилу засыпали землей и накрыли тяжелой каменной плитой. Леонард бросил последний, долгий взгляд на надгробие Клейна. Его эпитафия состояла всего из трех строк:

«Лучший брат.»

«Лучший младший брат.»

«Лучший сослуживец.»

В воздухе висела густая, осязаемая скорбь. Сотрудники охранного предприятия «Черный Терн» один за другим потянулись к выходу. Вскоре и Селена с Элизабет, поддавшись уговорам родных, покинули кладбище. У могилы остались лишь Бансон и Мелисса.

— Я пойду… найму экипаж, — голос Бансона звучал так, словно он не спал уже целую вечность.

— Угу, — Мелисса кротко кивнула.

Проводив брата невидящим взглядом, она повернула голову и вновь уставилась на надгробие.

Внезапно она осела на землю и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

В звенящей тишине прошли долгие минуты. И вдруг Мелисса сквозь зубы, с надрывом, бросила одно-единственное слово:

— Идиот!

Она наконец-то расплакалась. Беззвучные слезы лились по ее лицу бесконечным потоком. Слезы, которые она так долго держала в себе, и которые теперь было уже не остановить.

Ночь. Кладбище Рафаэля.

Азик, чью кожу покрывал ровный бронзовый загар, сжимал в руках букет белых цветов. Застыв перед могилой Клейна, он долго не проронил ни слова. Наконец, он тяжело вздохнул и тихо пробормотал себе под нос:

— Прости. Я опоздал на десять минут.

— Но я, кажется, знаю, чьих это рук дело…

Наклонившись, он бережно положил цветы на могильную плиту. Развернувшись, он зашагал прочь с кладбища, а затем и вовсе покинул Тинген. Тот самый медный свисток он так и не стал забирать.

В свете багровой луны это место выглядело невыразимо тихим и холодным.

Внезапно каменная плита, закрывающая могилу, дрогнула. И из-под сырой земли пробилась наружу бледная, испачканная грязью рука.

Пробилась наружу!

Хрясь!

Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону. Крышка гроба с грохотом откинулась. И Клейн сел. Слегка растерянно хлопая глазами, он огляделся по сторонам.

Его последние воспоминания обрывались на той самой паре начищенных до блеска кожаных ботинок и ладони, бережно подхватившей урну с прахом Святой Селены. А дальше… дальше была лишь пустота, подобная долгому сну без сновидений.

Повинуясь инстинкту, Клейн опустил голову и расстегнул пуговицы рубашки. Взглянув на свою левую грудь, он увидел жуткую, рваную рану. И там, где должно было быть сердце, не хватало изрядного куска плоти. Но прямо сейчас эта чудовищная дыра пульсировала и извивалась, стремительно срастаясь. Это было точь-в-точь как тогда, когда он смотрел в зеркало на пулевое отверстие в виске, которое зарастало у него на глазах. Единственная разница заключалась лишь в том, что сейчас процесс шел куда медленнее и тяжелее.

На севере Королевства Лоэн сентябрьские ветра, изначально дарящие лишь прохладу, уже успели пропитаться ощутимой стужей. Проносясь сквозь ряды надгробий на кладбище, они становились еще более леденящими и мрачными.

Клейн поежился от порыва пронизывающего ветра. Резко придя в себя, он с горькой усмешкой пробормотал:

— Выходит, в этом перемещении между мирами таятся свои секреты…

— Впрочем, судя по всему, в запасе у меня осталось от силы пара таких попыток. И после этого я больше не смогу «воскреснуть»… Интересно, если меня разрубят в мясной фарш, сработает ли эта скрытая регенерация, которая в обычное время даже не подает признаков жизни?

Потратив пару десятков секунд на то, чтобы успокоиться, Клейн застегнул пуговицы на груди. Он обнаружил, что на нем надеты совершенно новые белая рубашка и парадный фрак, вот только сейчас они были сплошь перепачканы сырой землей.

«Бансон, Мелисса… Ну что за расточительность…» — эта мысль промелькнула в его голове совершенно машинально.

Опершись рукой о землю, юноша вскочил на ноги и с облегчением констатировал, что все потусторонние способности «Клоуна» остались при нем.

«Лучший брат… Лучший младший брат… Лучший сослуживец…» — Клейн устремил взгляд на надгробие, беззвучно читая выбитую на нем эпитафию. Его сердце мучительно сжалось. Казалось, он в полной мере ощутил ту сокрушительную скорбь, что разрывала души Мелиссы и Бансона.

«Пожалуй, это ранит даже сильнее, чем смерть капитана на моих глазах…» — со вздохом подумал он. Отведя взгляд от каменной плиты, Клейн опустился на корточки и бережно вернул на место откинутую крышку гроба.

И хотя его мысли всё еще слегка путались, юноша прекрасно понимал: нужно как можно скорее замести следы. Ни единая живая душа не должна была узнать о случившемся.

Воскрешение из мертвых — это явно не та игра, в которую позволено играть обычным смертным!

Клейн ничуть не сомневался: если об этом прознают Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума, ничего хорошего его не ждет. Конечно, будь он сейчас на Земле и выпей зелье «Адвоката» или «Мошенника», он вполне мог бы запудрить всем мозги, выставив себя «Избранником Небес» или «Спасителем». Но в этом мире существовали истинные божества. Божества, которые лично отвечали на мольбы и ритуалы!

Засыпав могилу землей и с трудом задвинув каменную плиту обратно, Клейн отряхнул ладони и выпрямился.

Теперь в этой картине не было ничего подозрительного. Он выглядел как самый обычный джентльмен, решивший навестить могилу усопшего друга под покровом ночи. За одним лишь крошечным исключением: человек на черно-белой фотографии надгробия был как две капли воды похож на него самого.

В процессе «уборки» его Духовность уловила присутствие медного свистка Азика. Клейн не поленился выкопать его из-под слоя земли и до блеска обтереть тканью.

Впрочем, прямо сейчас он не собирался призывать посланника. Для начала нужно было прояснить собственную ситуацию.

Подняв левую руку, Клейн увидел, что на запястье всё так же намотан кулон из желтого кварца.

— Полагаю, это сойдет за погребальный дар? — с самоиронией усмехнулся он. Сняв маятник, юноша огляделся по сторонам. Его лицо постепенно помрачнело и стало предельно серьезным. — Капитан… капитан ведь тоже должен быть похоронен на этом кладбище…

Сменив пару направлений и воспользовавшись маятником, Клейн вскоре вычислил точное местоположение могилы Данна Смита.

Двигаясь в свете багровой луны, спустя десять минут он наконец увидел знакомую черно-белую фотографию. На ней был запечатлен капитан: с мягким, спокойным выражением лица, отступающей линией роста волос и глубокими глазами, в которых даже на снимке угадывался характерный серый оттенок. Он выглядел в точности так же, как и всегда.