«Так вот как живут настоящие рантье…» — мысленно вздохнув, Клейн осторожно поинтересовался:

— Вы абсолютно уверены, что в этом деле нет никакого подвоха? Мистеру Ланевусу можно доверять?

Глейсис уверенно закивал:

— Я лично видел документы на землю и отчеты геологоразведки. На них стоят печати администрации округа Сивеллас и подписи экспертов. А в кабинете мистера Ланевуса висят фотографии, где он запечатлен в компании сэра Девилла и даже самого мэра.

«Фотографии? Да в наше время фотографии вообще ничего не доказывают…»[79] Клейн, выросший в эпоху информационного взрыва, насмотрелся на подобные махинации и отнесся к этим «доказательствам» с изрядной долей скепсиса.

Впрочем, его личное мнение не играло никакой роли. Взяв ручку, он начертил астролябию, опираясь на ключевые даты и информацию, предоставленные Глейсисом.

Спустя довольно продолжительное время Клейн указал на получившуюся схему и неторопливо произнес:

— Полагаю, вы и сами все видите. Это дело не сулит ничего хорошего. За показным благополучием скрывается обрыв, пропасть. Мой вам совет: обойдите эту сделку стороной, держитесь от нее подальше.

— … — Глейсис погрузился в тягостное молчание. Он несколько раз порывался что-то сказать, но слова так и застревали в горле.

Лишь спустя пару минут он выдавил из себя горькую усмешку:

— Я обязательно все тщательно обдумаю, когда вернусь домой.

Услышав этот ответ, Клейну оставалось лишь со вздохом покачать головой. В этот миг он в полной мере прочувствовал ту безысходность, что порой охватывает любого «Провидца»:

Предсказатель может лишь дать совет, но он не вправе принимать решения за других.

Едва они покинули комнату «Желтый кварц», как Анжелика подошла к нему и сообщила:

— Мистер Моретти, к вам клиент.

Понизив голос, она добавила:

— И он пришел не по моей рекомендации. И даже не открывал каталог.

«Неужели слухи о моих талантах уже пошли в народ?» — с недоумением Клейн повернулся к приемной.

Сделав пару шагов вперед, Клейн увидел клиента, пришедшего на гадание. Это был мужчина в черном строгом костюме, с тростью, украшенной золотым набалдашником, и в полуцилиндре. Из-под полей шляпы упрямо выбивались короткие светлые волосы, а нос с легкой горбинкой напоминал орлиный клюв.

Жених Анны… Тот самый Джойс Майер, переживший череду чудовищных испытаний… Клейн, уже видевший его во время «гадания по снам», тут же с улыбкой заговорил первым:

— Добрый день, мистер Майер.

— Добрый день, мистер Моретти, — Джойс снял шляпу и учтиво поклонился. — Благодарю вас за советы, которые вы дали Анне. Она без умолку хвалит вас, называя ваши способности настоящим чудом.

Клейн невозмутимо рассмеялся:

— Моей заслуги здесь нет. Благодарить нужно лишь самого себя. Без непоколебимой воли и стремления к лучшему вам бы ни за что не удалось преодолеть те ужасные испытания.

Ответив из вежливости, юноша не удержался и мысленно добавил:

«Прямо какой-то обмен любезностями ради приличия…»[80]

— Честно признаться, я до сих пор чувствую себя так, словно сплю, и не могу поверить, что пережил весь тот нескончаемый кошмар, — со вздохом покачал головой Джойс.

Не дав Клейну и слова вставить, он с любопытством спросил:

— Вы узнали меня с первого взгляда. Это из-за моего приметного носа или вы заранее предвидели мой визит?

— У меня есть подробная информация о вас. И для Провидца этого более чем достаточно, — намеренно ответил Клейн весьма туманно, напуская на себя вид настоящего прорицателя.

Джойс действительно был впечатлен. Лишь спустя добрый десяток секунд на его лице появилась улыбка:

— Мистер Моретти, я бы хотел попросить вас погадать мне.

Едва произнеся это, он вдруг осознал одну деталь: мистер Моретти назвал себя «Провидцем», а не просто предсказателем или гадателем!

— Отлично, пройдемте в комнату «Желтый кварц», — Клейн сделал приглашающий жест.

В этот момент он почему-то подумал, что ему стоило бы облачиться в длинную черную мантию и быть более немногословным, чтобы в полной мере соответствовать таинственному образу Провидца.

Войдя в комнату, Джойс Майер сразу же запер деревянную дверь на замок и осмотрелся. Воспользовавшись заминкой, Клейн незаметно дважды постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.

Джойс опустился на стул, пристроил трость, поправил черный галстук-бабочку и заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Мистер Моретти, я хочу, чтобы вы истолковали мой сон.

— Толкование снов? — Клейн сохранил невозмутимый вид человека, у которого все идет по плану, и переспросил лишь для вида.

Изучая ауру Джойса, он заметил, что цвета его здоровья заметно потускнели, хотя и не достигли той стадии, когда можно говорить о серьезной болезни. Эмоциональный фон был окрашен в синий цвет задумчивости, но он был настолько густым и темным, что выдавал крайнее нервное напряжение.

Джойс серьезно кивнул:

— С того самого момента, как «Клевер» прибыл в порт Энмат, мне каждую ночь снится один и тот же сон, полный первобытного ужаса. Я прекрасно понимаю, что это отголоски пережитого кошмара, и мне стоило бы обратиться к психиатру. Но меня не покидают сомнения. Обычные сны, даже если они повторяются ночь за ночью, неизбежно меняются в деталях. Этот же сон… по крайней мере, та его часть, которую я запомнил… остается абсолютно неизменным.

— Для Провидца подобные сны — это всегда некое откровение, дарованное свыше, — произнес Клейн, стараясь, чтобы его слова звучали одновременно как утешение и объяснение. — Вы не могли бы описать его в мельчайших деталях?

Джойс подпер рот кулаком и, немного помолчав, начал рассказ:

— Мне снится, что я падаю с борта «Клевера» прямиком в океан. И вода там не темно-синяя, а багровая, словно прогнившая кровь.

В момент падения меня хватает за руку кто-то с палубы. Лица его я не вижу, помню лишь чудовищную силу его хватки.

А я, в свою очередь, держу за руку еще одного человека, отчаянно пытаясь не дать ему сорваться в море. И его я знаю — это Юнис Кинг, один из пассажиров нашего корабля.

Его вес и его отчаянные попытки вырваться становятся невыносимыми. Мои силы на исходе, и я вынужден разжать пальцы. Я вижу, как он с истошным воплем летит в эту кровавую пучину.

И в это самое мгновение человек, державший меня, тоже отпускает мою руку. Я в панике размахиваю руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но хватаю лишь пустоту. Я стремительно лечу вниз.

А потом я в ужасе просыпаюсь, покрытый холодным потом.

Клейн приложил пальцы ко лбу, легонько постукивая по нему и напуская на себя вид глубокой задумчивости. Немного упорядочив мысли, он заговорил:

— Мистер Майер, простые кошмары, даже если они похожи друг на друга и снятся вам регулярно, — это психологическая проблема, имеющая под собой вполне реальную основу. Но когда один и тот же сон повторяется из ночи в ночь без малейших изменений, это знак. Это ваша собственная Духовность пытается о чем-то вас предупредить. Это и есть откровение свыше.

Заметив в глазах Джойса недоумение, он пояснил подробнее:

— Не стоит сомневаться. Духовность есть в каждом из нас, и даже у обычных людей она порой дает о себе знать в виде таких вот предупреждений.

— Я не знаю всех подробностей того, что произошло на борту «Клевера», но совершенно очевидно, что это была кровавая бойня, оставившая в вашей душе глубокую, незаживающую рану.

Увидев, что Джойс соглашается, юноша продолжил:

— В те минуты на корабле вы, должно быть, были скованы животным страхом. А в состоянии крайнего эмоционального напряжения человек легко теряет способность трезво оценивать ситуацию. Вы могли упустить из виду множество важных деталей. Но это не значит, что вы их не видели — они просто ускользнули от вашего сознания. Вы понимаете? Ускользнули.