Дверь со скрипом отворилась. Клейн увидел, что инспектор Толлер преданно дежурит снаружи, никого не подпуская к спальне.

— Что там у вас произошло? — со смесью недоумения и тревоги поинтересовался Толлер.

Он отчетливо слышал, что за закрытой дверью творится какая-то чертовщина.

Клейн усмехнулся и с намеренной театральностью ответил:

— Член совета Мейнард внезапно ожил и попытался заключить меня в жаркие объятия.

— Офицер, давайте без шуток… — обреченно вздохнул Толлер, бросив взгляд вглубь комнаты.

— А к чему такая серьезность? — развел руками Клейн. — Из-за некоего, пока не установленного фактора, член совета Мейнард обратился в живого мертвеца. Да-да, в точности такого, какими их описывают в страшных сказках. Но, по счастливому стечению обстоятельств, я еще не успел уйти. Я вовремя прибегнул к ритуальной магии, очистил скверну и вернул его в лоно безмятежного сна.

— И это как-то связано с причиной его смерти? — предельно сурово спросил Толлер.

— Боюсь, я не смогу дать вам ответ. Я и сам понятия не имею, что именно пошло не так. Вы же прекрасно знаете: в нашей сфере явления, не поддающиеся логическому объяснению, встречаются сплошь и рядом, — отмахнулся Клейн, после чего помахал зажатым в руке портретом. — Во время спиритического сеанса я увидел последние мгновения жизни мистера Мейнарда.

— Хотите сказать… он умер именно от этого? — Толлер скорчил многозначительную гримасу, словно говоря «мы оба понимаем, о чем речь».

— В теории — да. Но точную картину покажет лишь вскрытие, — Клейн протянул портрет инспектору Толлеру.

Толлеру хватило одного беглого взгляда, чтобы изумленно вскрикнуть:

— Мадам Шэрон!

Клейн с искренним непониманием уставился на инспектора:

— Она какая-то знаменитость?

«Хотя, учитывая ее внешность и выдающиеся формы, неудивительно, что о ней знают многие…» — мысленно съязвил он.

Толлер воровато огляделся по сторонам и с нотками возбуждения в голосе принялся просвещать юношу:

— Мадам Шэрон — самая известная и самая ослепительная вдова во всем Тингене! Она настоящая звезда любых светских раутов. Она была второй женой барона Хоя, но, увы, судьба распорядилась так, что она рано овдовела.

— Она пользуется бешеной популярностью как среди аристократии, так и среди нуворишей-коммерсантов. Это та самая светская львица, которая с одинаковым успехом получает приглашения на закрытые приемы и Консервативной партии, и Новой.

— Поговаривают, у нее весьма интимные связи с ее собственным пасынком, нынешним бароном Хоем… А еще с некоторыми влиятельными лордами из Баклунда и парочкой высокопоставленных правительственных чиновников. Эта леди обладает поистине колоссальными связями… Кто бы мог подумать, что она делила постель еще и с членом совета Мейнардом… Хе-хе…

«Проще говоря, первоклассная куртизанка…» — Клейн мысленно подвел итог этой тираде. Встав вполоборота и указав внутрь спальни, он произнес:

— Дальнейшее расследование выходит за рамки моей компетенции. То, как именно вы будете допрашивать мадам Шэрон — сугубо ваша забота.

— И еще. Прежде чем очистить труп, я знатно огрел мистера Мейнарда тростью по ребрам. Будьте добры, уладьте этот нюанс и придумайте подходящее оправдание для судмедэксперта.

— Что? — похожий на бурого медведя Толлер подпрыгнул от испуга. Посмотрев на Клейна, а затем заглянув в гостевую спальню, он бросился внутрь с проворством, совершенно не свойственным его комплекции.

Откинув белую ткань, скрывающую труп, инспектор несколько раз скрупулезно всё осмотрел и с облегчением выдохнул:

— Всё гораздо лучше, чем я предполагал. Ничего критичного.

«Возможно, мне стоит выхватить револьвер и всадить в члена совета Мейнарда пяток серебряных пуль, чтобы проверить, насколько это не критично…» — беззвучно проворчал Клейн и, указав на дверь, произнес:

— Моя часть работы на этом закончена?

— Нет! — резко рявкнул Толлер. — Будьте добры, подождите еще немного.

Клейн с непониманием переспросил:

— Но почему?

Толлер с абсолютно серьезным, каменным лицом принялся объяснять:

— Мы обязаны предотвратить любые непредвиденные случайности. Дождемся, пока я допрошу мадам Шэрон и сниму показания, а затем я лично отвезу вас обратно на Зотланд-стрит.

«Член совета Мейнард, пролежавший мертвым больше десяти часов, только что умудрился „ожить“! Что еще тут может произойти? Если вы уйдете, что прикажете делать мне⁈» — мысленно добавил инспектор.

— Хорошо, — помассировав виски, согласился Клейн. — Найдите мне какую-нибудь тихую комнату, где я смогу отдохнуть.

С момента его продвижения прошел всего день, и его состояние еще не успело окончательно стабилизироваться. К тому же он только что провел несколько ритуалов кряду, потратил два талисмана и изрядно перенервничал. Сейчас ему просто жизненно необходимо было погрузиться в медитацию, чтобы устранить любые возможные скрытые угрозы.

После недавних событий Клейн относился к угрозе потери контроля с повышенной, почти параноидальной бдительностью.

Толлер натянул белую ткань обратно на лицо покойника и, заметно расслабившись, ответил:

— Без проблем.

Он отвел Клейна в гостевую комнату, расположенную неподалеку от солярия, и, указав внутрь, произнес:

— Инспектор Моретти, можете быть абсолютно спокойны, здесь вас никто не потревожит. Я пойду разберусь с мадам Шэрон.

Клейн едва заметно кивнул. Проводив инспектора взглядом, он запер дверь и плотно задернул шторы.

В погрузившейся в полумрак и тишину спальне он неспешным шагом подошел к креслу-качалке. Вальяжно устроившись на сиденье, юноша позволил телу мерно, в такт дыханию, покачиваться взад-вперед.

В его сознании один за другим вспыхнули иллюзорные, наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Гулкий шум в ушах и пульсирующая боль в голове начали мало-помалу, капля за каплей отступать.

Дождавшись, пока его состояние окончательно стабилизируется, Клейн открыл глаза. Глядя на проступающие в темноте силуэты кровати, шкафа и прочей мебели, он, пребывая в абсолютном умиротворении, принялся анализировать свои недавние попытки:

«Мои последние несколько абсурдных, утрированных шуточек пока так и не принесли никакой „отдачи“…»

«Возможно, я еще не до конца обуздал силу зелья „Клоуна“, и во мне всё еще бурлит остаточное негативное влияние… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что подобный метод „отыгрыша“ в принципе малоэффективен».

«…Признаться честно, я совершенно не горю желанием корчить из себя клоуна. Но раз уж я ступил на этот путь Последовательности, придется стиснуть зубы и идти до конца…»

«Впрочем, если хорошенько подумать, в повседневной жизни каждый из нас рано или поздно, вольно или невольно становится „клоуном“. Не стоит так уж от этого открещиваться…»

«Нужно как можно скорее нащупать самую суть, вычленить стержневой элемент „Клоуна“…»

В вихре этих мыслей Клейн внезапно выудил из кармана медную монету достоинством в полпенни.

Он по привычке вознамерился погадать: крылось ли в смерти члена совета Мейнарда сверхъестественное вмешательство?

«Это, пожалуй, уже профессиональная деформация…» — Клейн со смешком покачал головой. Его глаза потемнели, и он принялся беззвучно повторять:

«В смерти Джона Мейнарда кроется влияние сверхъестественных факторов».

…

Дзынь!

Полулежа в кресле-качалке, он щелчком подбросил монету в полпенни, наблюдая, как ее медное тело кувыркается и поблескивает в полумраке.

Шмяк! Монета безошибочно приземлилась прямо в центр ладони Клейна. Цифра «½» смотрела вверх.

«Отрицательный ответ… Иными словами, никакой мистики в смерти Джона Мейнарда нет… Выходит, этот бедолага и впрямь отдал концы в пылу неистовой страсти… О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что не стану сыпать китайскими поговорками и насмехаться над ним…» — Клейн убрал монету в карман. Погрузившись в расслабляющую, густую тьму спальни, он позволил своему разуму опустеть и едва не провалился в сон.