Поймав взгляд Клейна, бледный, взлохмаченный юноша шагнул к нему с выражением лица, в котором мешались лунатизм и безумие.

Остановившись прямо перед ним, он оцепенело уставился на Клейна.

А затем вдруг разразился пронзительным хохотом:

— Ха-ха! Запах смерти… Запах смерти… А-а-а!

Не успев договорить, он истошно завопил. Его глаза крепко зажмурились, а из-под век хлынула кровавая жидкость.

— А-а-а! Проклятье! — парень схватился за голову, закрывая глаза ладонями, и в агонии покатился по полу. Лишь спустя какое-то время он затих и просто лежал, тяжело дыша.

И самое поразительное — за все это время ни снующие мимо покупатели, ни торговцы за прилавками даже не удостоили его взглядом.

Клейн, придерживая свой полуцилиндр, ошарашенно уставился на старого Нила, всем своим видом моля о разъяснениях.

— Не бери в голову. Его зовут Адемисол, он сирота. Прозвище — «Монстр». От рождения он наделен колоссальной Духовностью. Постоянно видит то, чего видеть не должен, и слышит то, чего слышать не следует. Поэтому вечно несет всякий бред и вечно вляпывается в неприятности, — со вздохом пояснил старый Нил.

«Он разглядел, что это тело уже однажды умерло?» — нахмурившись, Клейн понизил голос и с недоумением спросил:

— Ночные Ястребы, Каратели, Механизм Разума… неужели никто из них не пытался завербовать его в свои ряды?

— Исключено. Ни у кого из нас нет подходящего для него зелья Последовательности, — покачал головой старик.

«Точно, это же равносильно врожденному закреплению половины начальной Последовательности…» — Клейн с любопытством уточнил:

— И какой же путь ему подходит?

— Ему подходит 9-я Последовательность под названием «Монстр». Собственно, отсюда и пошло его прозвище. Беда в том, что отправная точка этого пути есть только у Школы Жизни, — тихо ответил старый Нил.

Они старались переговариваться как можно тише, чтобы не сболтнуть лишнего крутившимся вокруг любителям мистики.

«Школа Жизни?» Клейн тут же покопался в памяти, вспоминая недавно изученные материалы.

Эта тайная организация возникла в начале нынешней эпохи. Истинные истоки ее происхождения покрыты мраком, а знания передаются строго от учителя к ученику.

Их фундаментальные теории и убеждения также редко становились достоянием общественности. Клейн знал лишь то, что они делят мир на три уровня: мир абсолютного разума (он же мир абсолютной истины), Духовный мир и материальный мир.

Ходили слухи, что в рядах этой организации даже появлялись «Пророки»… «Но разве это не должно относиться к пути „Провидца“?.. Ничего не понимаю…» — Клейн лишь покачал головой, наблюдая, как Адемисол с трудом поднимается на ноги и убредает куда-то в другой угол.

Отбросив лишние мысли, он пошел следом за старым Нилом. Проходя мимо расстеленных ковриков, юноша замечал множество растений — лунные цветы, золотистый бергамот, ночную ваниль, — а также минералы: чистое серебро, желтый кварц, рубины и многое другое.

— Выбор и впрямь весьма богатый… — тихо пробормотал Клейн.

Любители мистицизма самых разных возрастов и полов то и дело останавливались, приценивались, переговаривались друг с другом, создавая весьма оживленную атмосферу.

— Осмотрись тут пока, а я пойду расплачусь по счету, — старый Нил указал на одну из двух дверей в самом конце зала.

— Хорошо, — небрежно кивнул Клейн.

Постукивая черной тростью, он неспешно прогулялся до прилавка с самодельными амулетами и принялся внимательно их разглядывать.

Как раз в тот момент, когда он уже собирался заговорить с продавцом, за его спиной у соседнего лотка кто-то спросил:

— Это порошок, перемолотый из пиона «коровий зуб»?

Пион «коровий зуб»? Разве это не вспомогательный ингредиент для зелья «Зрителя»? Клейн задумчиво развернулся, устремив взгляд на говорившего.

Он прекрасно помнил название этого растения: на том собрании «Справедливость» повторила его несколько раз, а сам Клейн намеренно заучивал рецепт, поэтому оно врезалось в память намертво.

Скользнув взглядом, Клейн увидел того, кто спрашивал о пионе «коровий зуб».

Незнакомец стоял от него меньше чем в метре. Облаченный в строгий черный костюм и такой же полуцилиндр, он сжимал в руке трость с серебряным набалдашником. На его носу поблескивали очки в золотой оправе, придавая ему весьма интеллигентный вид.

— Да. Хотите купить? Эта маленькая баночка стоит три сула, — ответил торговец, закутанный в глубокую черную мантию, весьма типичную для любителей мистицизма.

Мужчина в очках с легкой проседью на висках немного подумал и спросил:

— Можно ли сделать небольшую скидку? Я собираюсь приобрести и другие материалы. Например, вот этот флакон с лепестками белоокаймленного подсолнуха.

Торговец поразмыслил пару секунд и с явной неохотой произнес:

— Два сула и шесть пенсов. Полагаю, вы больше нигде не найдете цену ниже этой.

Наблюдая, как мужчина в очках в золотой оправе покупает не только пион «коровий зуб», но и белоокаймленный подсолнух с прочими материалами, Клейн тут же решил, что, похоже, накрутил себя на пустом месте.

Впрочем, он все равно проявил осторожность. Дважды легонько постучав по межбровью, юноша активировал Духовное зрение и окинул незнакомца взглядом.

«Никаких проблем. Здоровье в норме, настроение отличное. Так держать, мистер…» — Клейн отвел взгляд, развернулся и снова посмотрел на прилавок с самодельными амулетами.

В его глазах четко отражались разложенные артефакты: одни были из чистого серебра, другие из железа, а третьи и вовсе отлиты из золота.

Однако среди всего этого многообразия лишь два или три предмета обладали слабым свечением ауры: багровым, бледно-белым или золотистым.

Это означало, что они уже обрели начальную Духовность, а следовательно, имели реальную мистическую силу!

Еще во время прошлого осмотра Клейн внимательно все изучил и пришел к выводу, что у торговца амулетами определенно есть базовые знания в области мистицизма. Тот безошибочно подбирал различные источники силы для разных заклинаний, и еще точнее определял подходящие для этих источников материалы.

Конечно, у простого энтузиаста не могло обойтись без пробелов в знаниях. Клейн заметил, что торговец совершенно не разбирается в самих заклинаниях. Ведь нельзя было просто перевести суть просьбы в соответствии с грамматикой гермеса и назвать это заклинанием. Настоящие заклинания обязаны следовать строгому формату и подчиняться уникальным внутренним правилам.

Вторая проблема заключалась в том, что торговец допускал различные ошибки при выборе подходящих символов для заклинаний и «источников силы». В результате из нескольких десятков амулетов лишь два-три были сделаны абсолютно верно и излучали слабое сияние.

Что же касалось того, насколько мощным был эффект этих двух-трех артефактов, Клейн мог сказать лишь одно: это всяко лучше, чем ничего.

Амулет, обладающий по-настоящему явным эффектом, требует, чтобы создатель во время гравировки заклинаний и символов позволил своей собственной Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка!

Если же нужен еще лучший результат, необходимо прибегнуть к помощи ритуальной магии.

А для обычного человека, не являющегося Потусторонним, выполнить эти два условия практически невозможно.

Задумчиво постучав по межбровью, Клейн дважды ткнул своей черной тростью в левый верхний угол разложенного на земле покрывала и спросил:

— Сколько стоят эти два?

Он спрашивал вовсе не о тех амулетах, что уже обрели начальную ауру, а о полуфабрикатах. У них была только форма, но отсутствовала гравировка заклинаний и символов.

Для Клейна не было никакого смысла покупать те слабо действующие поделки. Его истинной целью было превратить эти заготовки в настоящие амулеты своими собственными руками.

«Да, сделаю для Бансона и Мелиссы по амулету для защиты от беды… А для себя смогу стащить материалы, которые выдает отряд Ночных Ястребов… Ох, неужели старый Нил так дурно на меня повлиял? У меня даже совести ни капли не екнуло от таких мыслей…» — блуждая в раздумьях, Клейн наблюдал, как торговец берет в руки две серебряные заготовки.