«Раньше, сталкиваясь с леди или мисс, превосходящими его по статусу и отличающимися красотой, он всегда отводил взгляд, не решаясь смотреть прямо в глаза, и лишь украдкой бросал на них робкие взоры… Но сегодня он держался на удивление уверенно…»

«А еще… от него пахло не теми духами. На всех светских раутах он неизменно благоухал базовыми нотами парфюма „Янтарь“ — чистым, едва уловимым ароматом мускуса, лишенным всякой вычурности, но подчеркивающим благородство. Иными словами, он всегда наносил духи за несколько часов до выхода, позволяя верхним и средним нотам выветриться. Но только что… от него исходил именно средний, густой и насыщенный аромат „Янтаря“…»

Шаги Одри становились всё медленнее. Будучи «Зрителем», уже полностью переварившим зелье, она обладала такой пугающей проницательностью к деталям, какая и не снилась другим Потусторонним.

Внезапно в ее голове вспыхнула жуткая догадка, от которой ее глаза расширились от ужаса:

«А что, если это был переодетый Цилангос⁈»

«Артефакт „Ползучий Голод“ ведь способен менять внешность владельца!»

Чем больше Одри об этом думала, тем реальнее казалась эта угроза. Ее сердце забилось как сумасшедшее, а душу затопили паника и страх.

«Если это действительно вице-адмирал Ураган, то что он задумал? Какая жалость, что я не могла взять с собой Сьюзи… Будь она здесь, она бы понаблюдала за этим лже-бароном из укрытия… Нет, нужно немедленно предупредить отца!» — в вихре этих мыслей Одри ускорила шаг. Ворвавшись в «трапезную», она быстро отыскала графа Холла, который как раз беседовал с главным секретарем кабинета министров и другими высокопоставленными лицами.

Нацепив на лицо безупречную, безмятежную улыбку, она подошла к отцу, взяла его под руку и обратилась к джентльменам:

— Господа, не позволите ли вы мне украсть у вас графа Холла на пару минут?

— Милая мисс, это ваше законное право, — с дружелюбными улыбками отозвались присутствующие.

Одри увела отца на ближайший балкон. Найдя укромный уголок подальше от чужих ушей, она посмотрела на слегка располневшего мужчину средних лет и произнесла:

— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Граф Холл поначалу смотрел на дочь со снисходительной, любящей улыбкой, но, заметив ее предельную серьезность, тут же посерьезнел сам:

— Что стряслось?

— Я только что столкнулась с бароном Грамиром. И заметила в нем странности. Во-первых, от него пахло средними нотами парфюма «Янтарь», хотя обычно он предпочитает шлейфовые. Во-вторых… — Одри в подробностях перечислила все свои наблюдения, которые вполне можно было списать на девичью проницательность и внимание к деталям.

Закончив с фактами, она тщательно подобрала слова и добавила:

— Я слышала от виконта Глайнта, что вице-адмирал Ураган Цилангос обладает даром менять внешность. А ведь он как раз недавно тайно проник в Баклунд, не так ли?

Граф Холл молча выслушал дочь. Выражение его лица стало донельзя мрачным и тяжелым.

Но он быстро взял себя в руки, ободряюще улыбнулся и попытался успокоить слегка перепуганную девушку:

— Я со всем разберусь. А ты ступай к матери и ни на шаг от нее не отходи. Она сейчас в комнате отдыха при этом самом зале.

— Хорошо, — послушно кивнула Одри.

Направившись к комнате отдыха, она бросила мимолетный взгляд через плечо. Граф Холл уже подошел к какому-то знатному джентльмену и, с абсолютно серьезным лицом, о чем-то вполголоса с ним переговаривался.

Сердце Одри вновь тревожно екнуло. Она почувствовала жгучую необходимость сделать хоть что-то, чтобы уберечь отца, мать и братьев от надвигающейся катастрофы.

Окинув взглядом зал, девушка резко сменила курс. Она покинула «трапезную» и, отлично зная планировку особняка Нигенов, свернула в коридор, безошибочно найдя путь к небольшой семейной молельне.

Толкнув дверь, она проскользнула внутрь и заперла замок на задвижку. Бросив взгляд на священный символ Повелителя Бурь у алтаря, Одри инстинктивно забилась в самый темный, укромный угол.

Опустившись на колени и подавшись вперед, она сцепила руки в замок, прижала их ко лбу и зашептала на гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе.

— Таинственный Владыка над серым туманом.

— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

Город Тинген, улица Нарциссов.

Клейн живо обсуждал с братом Бансоном и сестрой Мелиссой последние театральные новинки, искренне уговаривая их сходить в Большой театр в следующее воскресенье вечером.

— Как по мне, газеты уже всё сказали за нас: «Возвращение графа» — это спектакль, который просто необходимо увидеть вживую. В Баклунде он выдержал десятки постановок, и каждый раз — неизменный аншлаг. Считаю, мы не вправе упускать такой шанс.

Скудость местных развлечений не позволяла Клейну так легко отступиться. Как-никак, в своей прошлой жизни он тоже был не чужд моде и частенько захаживал на спектакли.

«Конечно, если бы не нужно было поддерживать имидж благовоспитанного джентльмена, я бы с куда большим удовольствием махнул в паб погонять шары в бильярд… Арендовать корт и сыграть партию в теннис — тоже отличная затея, истинно среднеклассовый досуг. С моей нынешней физической формой, если только на корт не заявится какой-нибудь другой Потусторонний, я раскатаю любого соперника одной левой… Эх, мечты, мечты. Пока об этом остается лишь грезить. С утра — возобновление расследования по делу Ланевуса, после обеда — тренировки по рукопашному бою, а перед возвращением домой еще нужно успеть прочесать очередную порцию домов с красными дымоходами…»

«До чего же я занятой человек…» — с горькой иронией подытожил свои размышления Клейн.

Заметив, что Бансон уже готов поддаться уговорам, а Мелисса всё еще мнется, юноша с улыбкой добавил:

— Поговаривают, что зрительские симпатии в «Возвращении графа» неизменно срывает второстепенный персонаж — один гениальный механик.

— Ну хорошо. Как ни крути, а хотя бы раз побывать в Большом театре нужно, — поджав губы, с напускной неохотой кивнула Мелисса, хотя ее глаза предательски заблестели от любопытства.

Клейн уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в его ушах раздался назойливый, гудящий шепот, от которого голова на пару секунд пошла кругом.

«Кто-то возносит мне мольбы…» — сообразив, в чем дело, он заложил правую руку за спину и с легким смешком произнес:

— В таком случае, мне остается лишь запастись терпением и дождаться дня открытия продаж билетов.

— Ладно, пойду к себе в спальню, нужно набросать один отчет.

— А нам предстоит вновь погрузиться в пучину знаний. Искренне надеюсь, что мы там не утонем, — с самоиронией усмехнулся Бансон, возвращаясь вместе с Мелиссой к обеденному столу.

Поднявшись на второй этаж, Клейн запер дверь на задвижку и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав спальню. Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.

Внутри монументального, подобного жилищу великанов храма его фигура мгновенно материализовалась во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно то сжималась, то раздувалась.

Клейн поднял правую руку и, высвободив Духовность, коснулся багрового сгустка, символизирующего «Справедливость».

Вшух! Перед его внутренним взором вспыхнула размытая, искаженная картина. Он увидел мисс «Справедливость», облаченную в бежевое дворцовое платье. Она сидела на стуле в каком-то мрачном закутке, плотно сцепив руки в замок и уткнувшись в них лбом.

Одновременно с этим до его слуха донесся знакомый, чистый девичий голос, звучащий с легким напряжением. Слова эхом наслаивались друг на друга:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю о вашем взоре;