Клейн едва заметно кивнул:

— Тогда в обед обязательно зайдем его проведать. Эх, если подумать, старый Нил — человек с тяжелой судьбой. Жена рано покинула этот мир, дети разлетелись кто куда, и поди сыщи их теперь. А он, свалившись с недугом, вынужден лежать дома в полном одиночестве и беспомощности.

Он произнес это, вспомнив картину, которую застал во время своего первого визита в дом старика.

Услышав этот проникновенный монолог, Розанна выпучила глаза и ошарашенно переспросила:

— А когда это старый Нил вообще был женат⁈

— Что? — Клейн на мгновение опешил от вопроса Розанны. С легкой растерянностью он принялся вспоминать:

— Когда я приходил к старому Нилу… в прошлом месяце… я заметил в гостиной пианино. И он сказал мне, что его покойная жена обожала музыку…

На полуслове Клейн внезапно осекся. По спине пробежал холодок, а в голове зародились весьма тревожные подозрения.

Розанна нахмурила свои изящные брови и с долей неуверенности произнесла:

— Может, я, конечно, что-то путаю… Нет, постойте! В первой половине года мы с миссис Орианной частенько заглядывали к старому Нилу в гости. И тогда в его гостиной не было никакого пианино! Я абсолютно четко помню, как спросила его, почему он до сих пор ходит в холостяках. И он ответил, что просто так и не встретил ту самую леди, на которой захотел бы жениться…

«В первой половине года пианино еще не было… И он рассуждал о том, почему до сих пор одинок…» — тело Клейна мгновенно напряглось. Понизив голос, он спросил:

— Розанна, как давно ты не была в гостях у старого Нила?

— С тех самых пор, как Кенли перевелся в оперативники, а Виола уволилась из гражданских сотрудников. Я теперь либо дежурю по ночам, либо отсыпаюсь. Где уж тут время по гостям расхаживать… Эм, где-то с начала июня, — слегка сбитая с толку таким напором, честно ответила Розанна.

Слушая ее, Клейн почувствовал, как сердце ухает куда-то в пятки. Жуткое предчувствие всё сильнее сжимало горло.

Он торопливо выудил из кармана медную монету в полпенни, зажав ее между большим и средним пальцами.

Сделав глубокий вдох, Клейн на пару секунд задумался и быстро сформулировал утверждение для гадания.

— «Если время контакта превысит два часа, пострадавший замолкнет навсегда».

— «Максимальный уровень подопытных — 5-я Последовательность».

— «Избежать прямого контакта можно, надев перчатки или используя иные подобные методы».

— «Эти волосы не обладают признаками живого существа и не пытаются вырваться из-под печати».

— «Приложение: Эти волосы появились в ходе инцидента с проваленным продвижением. Они являются останками некоего капитана Ночных Ястребов, которому не удалось перейти на 6-ю Последовательность».

Выслушав зачитанный Клейном текст, Данн с глубоким, непроницаемым взглядом серых глаз кивнул:

— Отличное предложение. Я чуть было не забыл о «3–0611»… Отправляйся в комнату отдыха за Лойо, а я пока спущусь за врата Чаниса и заберу Запечатанный артефакт. Заявку заполним позже.

«Именно так и нужно! Нельзя терять ни секунды!» — Клейн, не медля ни мгновения, бросился в комнату отдыха Ночных Ястребов, чтобы выдернуть оттуда вечно бесстрастную «Бессонную» Лойо.

— Что за задание? — абсолютно спокойным тоном поинтересовалась Лойо, чьи черные волосы струились по плечам, словно гладкий шелк.

Клейн тяжело выдохнул и с мрачным видом ответил:

— Проведать старого Нила.

— Проведать старого Нила… Неужели он?.. — глаза Лойо резко расширились. У нее тоже зародились весьма скверные подозрения.

— Пока не уверены, — едва заметно кивнул Клейн.

Лойо не проронила больше ни слова. Они оба погрузились в гробовое молчание. Казалось, сам воздух вокруг них постепенно сгущается, наливаясь невыносимой, давящей тяжестью.

Спустя несколько мучительных минут из подземелья наконец появился Данн.

На его руках были надеты черные перчатки. В кулаке он сжимал спутанный, хаотичный клубок смоляно-черных волос.

По сравнению с Мутировавшим Священным Знаком Солнца, «Волосы Безмолвия» не имели никаких явных внешних аномалий. Упади они на мостовую, и любой прохожий попросту прошел бы мимо, не обратив на них ни малейшего внимания.

Позвав кучера Сизера, четверка погрузилась в экипаж и направилась к дому старого Нила.

Колеса кареты месили грязь размокшей после дождя дороги. Внутри салона царила такая абсолютная тишина, какой не бывает даже глубокой ночью.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Данн нарушил молчание тяжелым вздохом:

— В молодости у старого Нила была возлюбленная. Они уже готовились к помолвке, как вдруг она тяжело заболела. Врачи опустили руки. И тогда старый Нил, рискуя раскрыть тайны Потусторонних, попытался спасти ее с помощью ритуальной магии. Увы, всё было тщетно. В те годы он делал лишь самые первые шаги в области мистицизма.

— Если верить старым отчетам, тогдашние Ночные Ястребы всерьез опасались, что на фоне этого горя старый Нил потеряет контроль. Но, хвала небесам, в итоге он смог взять себя в руки и не выказывал никаких отклонений.

«Искренне надеюсь, что и в этот раз всё обойдется лишь легким испугом…» — Клейн не удержался и начертал на груди знак багровой луны. Понизив голос, он прошептал молитву:

— Да хранит его Богиня.

Данн и Лойо синхронно повторили этот жест:

— Да хранит его Богиня.

Небо постепенно светлело. Мрачные тучи окончательно рассеялись. Экипаж отряда Ночных Ястребов остановился прямо перед особняком старого Нила.

Велев Сизеру отвести карету подальше и спрятаться, Данн взял эмоции под жесткий контроль. Сжимая в одной руке трость, а в другой — Запечатанный артефакт «3–0611», капитан устремил свой глубокий взгляд серых глаз на парадную дверь и зашагал вперед.

Клейн придержал свой шелковый полуцилиндр и вместе с Лойо последовал за капитаном, ступая по дорожке сада, где росли розы и золотая мята.

Цвет свежей крови отразился в глазах Клейна, окрасив багрянцем его почти застывший взгляд.

В этот самый момент из дома внезапно донеслось легкое покашливание, и старый Нил хриплым голосом спросил:

— Данн, зачем вы пришли?

Серые глаза Данна стали донельзя глубокими и непроницаемыми. Своим густым, бархатистым голосом он неспешно ответил:

— Слышал, ты заболел. Мы пришли тебя навестить.

В доме мгновенно повисла тишина. Спустя пару секунд старый Нил в ярости и панике истошно завопил:

— Нет! Ты лжешь!

Не дав Клейну и остальным и рта раскрыть, его тон внезапно смягчился:

— Да, я знаю, что мое состояние немного не в норме.

«Старый Нил…» — Клейн резко зажмурился, а кровавая вода, сочащаяся из-под двери, так и не останавливалась.

Следом старый Нил повысил голос:

— Но всё это время я никому не причинял вреда и даже в мыслях не держал ничего подобного! Я не… я не выдавал никаких важных секретов Ночных Ястребов! Самое большее… самое большее, что я делал — это требовал возмещения за те расходы, которые не следовало бы возмещать. Я правда не делал ничего дурного!

— Клейн, — вдруг окликнул он его совсем как в былые времена.

— Я ведь говорил тебе, что девиз «Тайнозрителей» гласит: «Делай что хочешь, но не причиняй вреда». Я всегда неукоснительно следовал этому правилу. Уж лучше я буду терпеть, лучше буду ждать, но никогда не причиню боли другим…

Дойдя до этих слов, он со страхом взмолился:

— А затем я призову ее душу из Духовного мира и попрошу помощи у божества, чтобы душа и плоть вновь слились воедино.

— Разве это не блестящая задумка?

Данн через силу приподнял уголки губ, выдавив подобие улыбки:

— Да, просто блестящая. Старый Нил, впусти нас. Возможно, мы сумеем тебе помочь.