Не дав юноше и слова вставить, Крестет начал напевать мелодичный, тягучий мотив.

Эта мелодия эхом разнеслась по алхимической лаборатории, но вскоре начала терять свою гармоничность, распадаясь на диссонирующие, фальшивые ноты.

Скр-р! Скр-р-р! Визг! Клейну показалось, будто кто-то с остервенением царапает ногтями по классной доске. Будто кто-то трет друг о друга куски пенопласта. Будто прямо над ухом взревела дрель. В его мозг ворвалась какофония самых омерзительных, сводящих с ума звуков.

— Ты утверждаешь, что почерпнул вдохновение из девиза «Тайнозрителей» и примера Дейли?

— Именно так, — Клейн для начала дал утвердительный ответ, а затем пустился в детальные объяснения. — Один мой товарищ-«Тайнозритель» поведал мне, что те из них, кто неукоснительно следует своему девизу, теряют контроль куда реже остальных. А позже до меня дошли слова мадам Дейли. Она заявляла, что намерена стать истинным «Медиумом». И она — гений, достигший 7-й Последовательности всего за два года.

— Сопоставив эти два факта, я решил: а почему бы не попытаться стать истинным «Провидцем»? Я начал наблюдать, систематизировать свой опыт и вывел собственный «Кодекс Провидца». Признаться честно, результаты превзошли все мои ожидания. Я овладел зельем поразительно быстро. Ваше Превосходительство Сесима, я не знаю, доводилось ли вам испытывать нечто подобное, но когда зелье усваивается без остатка, вас охватывает совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство… — Клейн щедро делился своими переживаниями, намеренно завуалировав и размыв саму суть «метода отыгрыша».

Окажись он в подобной ситуации в прошлой жизни, он бы наверняка залился краской и заикался от страха, пытаясь скормить столько полуправды столь могущественному Ночному Ястребу. Но с момента перемещения в этот мир ему приходилось лгать так часто, что это вошло в привычку. Его актерская игра была просто безупречной.

Глубина и непроницаемость, таившиеся в темно-зеленых глазах Крестета, исчезли. Его взгляд вновь стал спокойным, и он с легкой усмешкой произнес:

— Можешь быть спокоен. Это вовсе не иллюзия.

В его ответе Клейн не уловил ни малейших ноток подозрения или придирчивого допроса, отчего камень на душе юноши стал заметно легче.

— Данн подтвердил твой рассказ. Полагаю, ты и впрямь наделен блестящей логикой и острой интуицией. Ты настоящий гений, — похвалил его Крестет, но тут же задал новый вопрос: — Поделился ли ты этими выводами со своими товарищами по команде?

— Разумеется, — откровенно признался Клейн. — Я искренне желаю помочь им снизить риски потери контроля. Мы товарищи. Мы те, кому предстоит стоять плечом к плечу перед лицом смерти. У меня не было ни единой причины утаивать от них это открытие. Но именно по этой же причине я не стал посвящать в это гражданских сотрудников.

Крестет опустил закинутую ногу и сел прямо. Его тонкие губы наконец-то показались из густой тени высокого воротника.

Уголки его рта поползли вверх:

— Пусть ты состоишь в рядах Ночных Ястребов меньше двух месяцев, но твое понимание товарищества куда глубже, чем у многих ветеранов.

— Что ж… Я планирую поделиться с тобой кое-каким ценным опытом. Но, согласно правилам Священного Собора, ты обязан поклясться именем Богини, что ни словом не обмолвишься о нашей грядущей беседе тем, кто еще не посвящен в эти тайны.

— Тебя это устроит?

«Я прошел проверку?» — Клейн мысленно возликовал и закивал без малейших колебаний:

— Никаких проблем!

«Пусть теперь я и не смогу напрямую обучать других „методу отыгрыша“, у меня всё еще остаются мисс „Справедливость“ и господин „Повешенный“! Я смогу нести свет знаний через них!»

— Хорошо, — Крестет Сесима кивнул и, слегка подавшись вперед, произнес: — В таком случае, поклянись на священном артефакте.

С этими словами он наклонился и поднял стоящий у его ног серебристо-белый чемоданчик.

«Священный артефакт? Тот самый, благодаря которому вас прозвали „Мечом Богини“?» — Клейн с нескрываемым любопытством наблюдал за каждым движением старшего диакона.

Крестет поставил чемоданчик на колени. Его темно-зеленые глаза в мгновение ока налились непроглядной чернотой.

Он поднял правую руку и с силой опустил ладонь вниз. На поверхности серебристо-белого чемоданчика, напоминающего футляр для скрипки, тут же что-то с треском разрушилось и отхлынуло, словно морская волна.

Практически в ту же секунду Клейн почувствовал, как всё освещение в комнате притянулось к этому ящику, словно засасываемое внутрь.

Алхимическая лаборатория погрузилась в кромешный мрак. Свет исходил лишь от самих элегантных газовых ламп за металлическими решетками да от чемоданчика, переливающегося серебристо-белым сиянием. Картина выглядела донельзя жуткой и сюрреалистичной.

Щелк!

Под этот звонкий звук один из девяти старших диаконов, составляющих ядро Ночных Ястребов, Крестет Сесима, распахнул чемоданчик. Внутри покоился короткий меч, выточенный из чистейшей белой кости.

Да, именно костяной меч. Едва взглянув на этот клинок длиной меньше метра, Клейн интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял: его главным материалом послужила кость!

В погруженной во тьму лаборатории, где газовые лампы горели, но не давали света, короткий меч безмятежно излучал чистое, мягкое белое сияние. Он казался луной, высоко висящей в ночном небе и дарующей утешение сердцам, или маяком, указывающим путь сквозь бушующую бурю.

На первый взгляд его поверхность казалась безупречно гладкой и непорочной. Но стоило приглядеться, как в ее глубинах проступали плотные, наслаивающиеся друг на друга символы и знаки. Эти таинственные узоры сливались с самим клинком в единое, неразрывное целое.

Клейн завороженно разглядывал святой меч, как вдруг с ужасом осознал, что не может отвести от него взгляд!

Его взор словно засосало внутрь клинка, а карие глаза начали медленно терять свой блеск, становясь безжизненными.

В этот момент Крестет слегка приподнял чемоданчик, сместив чисто-белый короткий меч с прежнего места.

Клейн мгновенно очнулся. Он наконец-то вырвался из этого кошмара наяву, где всё видел, но был не в силах сопротивляться.

Отведя взгляд в сторону, юноша с предельной серьезностью спросил:

— Ваше Превосходительство, мне нужно положить руку на этот святой меч?

— Верно. Подойди, — голос Крестета звучал умиротворяюще, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.

Клейн поднялся со стула. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма была настолько густой, что он даже не видел ног сидящего впереди старшего диакона и его слегка потертых кожаных сапог.

— Стой, — спокойно произнес Крестет.

Клейн замер как вкопанный. Краем глаза он быстро стрельнул в сторону чисто-белого костяного меча и тут же с опаской отвел взор.

Опираясь на эту секундную визуальную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на святой меч.

Ледяной, но совершенно не обжигающий холод скользнул сквозь кожу прямиком в мозг. Вся тревога и посторонние мысли в его сердце мгновенно растворились. Ему почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, сидит на крыше дома, вдыхает аромат собранного урожая и в безмятежном покое любуется ночным небом и россыпью звезд.

— Повторяй за мной, — низким голосом скомандовал Крестет.

— Хорошо, — кивнул Клейн.

Затем он услышал, как старший диакон перешел на гермес:

— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

— Я клянусь Тебе своим истинным именем и своей Духовностью.

— Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей «метода отыгрыша» тем, кто не посвящен в эту тайну.

— В случае нарушения, я покорно приму любую Твою кару.

— Молю Тебя, стань свидетельницей моей клятвы.