Через несколько минут Мелисса доела, собрала спадавшие на спину черные волосы и посмотрела на Чжоу Минжуя:

— Не забудь купить свежий хлеб, только восемь фунтов. Погода жаркая, если возьмешь слишком много, он испортится. И баранину с горошком, запомни!

«И вправду забота о брате-ботанике, раз приходится повторять…» — Чжоу Минжуй с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Что касается одного фунта Королевства Лоэн, то, опираясь на телесную память Клейна и собственные сравнения, Чжоу Минжуй пришел к выводу, что он близок к привычному ему цзиню[5], то есть примерно равен 0,5 килограмма.

Мелисса не стала больше ничего говорить, встала, прибралась, упаковала последний кусок хлеба на обед, надела старую шляпку с вуалью, оставшуюся от матери, взяла сшитую своими руками сумку для книг и письменных принадлежностей и приготовилась к выходу.

Сегодня не воскресенье, у нее будет полный день занятий.

Пеший путь от их квартиры до Тингенской технической школы занимал около пятидесяти минут. Ходили и общественные экипажи: один пенни за километр, в пределах города максимум четыре пенса, в пригороде — шесть пенсов. Ради экономии Мелисса всегда выходила пораньше и шла пешком.

Едва открыв дверь, она остановилась и, обернувшись вполоборота, сказала:

— Клейн, баранины и горошка много не покупай. Бансон, возможно, вернется только в воскресенье. И помни, хлеба — всего восемь фунтов.

— Хо… хорошо, — беспомощно ответил Чжоу Минжуй.

В то же время он несколько раз мысленно повторил слово «воскресенье».

На Северном континенте год тоже делился на двенадцать месяцев, в каждом году было от трехсот шестидесяти пяти до трехсот шестидесяти шести дней, а в неделе также было семь дней.

Первое было достижением астрономии, заставив Чжоу Минжуя подозревать, что это параллельный мир; второе же проистекало из религии, поскольку ортодоксальных богов на Северном континенте насчитывалось ровно семь: Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля, Бог Войны и Бог Пара и Машин.

Провожая взглядом сестру, которая закрыла за собой дверь и ушла, Чжоу Минжуй вдруг вздохнул, и вскоре его мысли переключились на ритуал привлечения удачи.

Прости, я правда хочу вернуться домой…

Вернувшись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке снова не раздался звон церковного колокола. Пробило семь раз. Лишь тогда он неторопливо встал, подошел к шкафу и достал одежду.

Черный жилет, такого же цвета сюртук, слегка зауженные к щиколоткам брюки, полуцилиндр… В сочетании с легким налетом книжной интеллигентности, это заставляло Чжоу Минжуя, смотрящего на себя в зеркало, чувствовать, будто он смотрит британский сериал о викторианской эпохе.

— Я же не на собеседование иду, а просто за продуктами, да подготовить материалы для ритуала привлечения удачи… — вдруг тихо пробормотал он и со смешком покачал головой.

Клейн так сильно переживал о предстоящем собеседовании, что это стало телесным инстинктом: стоило ему немного отвлечься, как он по привычке облачался в этот единственный приличный костюм.

Выдохнув, Чжоу Минжуй снял сюртук и жилет, сменив их на старую коричневато-желтую куртку, а на голову водрузил фетровую шляпу с круглыми полями того же цвета.

Приведя себя в порядок, он подошел к двухъярусной кровати, приподнял верхний матрас и просунул руку в неприметную дыру на дне. Пошарив немного, он нащупал тайник.

Когда его правая рука вернулась обратно, в ней оказался свернутый рулончик банкнот — штук семь-восемь на вид, темно-зеленого цвета с беловатым отливом.

Это были все текущие сбережения Бансона, включая даже расходы на проживание на эти три дня. Среди них было всего две банкноты по пять сулов, остальные — по одному.

В денежной системе Королевства Лоэн сул занимал второй уровень. Он происходил от старинных серебряных монет. Один сул равнялся двенадцати медным пенсам, и существовали банкноты номиналом в один и пять сулов.

На вершине валютной системы находился золотой фунт, который также выпускался в виде банкнот, но обеспечивался золотом и был жестко к нему привязан. Один золотой фунт равнялся двадцати сулам; существовали купюры достоинством в один, пять и десять фунтов.

Развернув банкноты, Чжоу Минжуй почувствовал очень легкий, едва уловимый специфический запах типографской краски.

Это был запах денег.

Возможно, под влиянием осколков памяти Клейна, а возможно, из-за собственной неизменной жажды богатства, в это мгновение Чжоу Минжуй почувствовал, что влюбился в этих «малышек».

Полюбуйтесь, их дизайн настолько изящен, что даже серьезный и чопорный Георг III со своими маленькими усиками выглядит на них таким милашкой…

Полюбуйтесь, водяные знаки, видимые на просвет, так и манят, а тщательно продуманные защитные элементы разительно отличают их от фальшивых дешевых потаскушек![6]

Полюбовавшись ими несколько десятков секунд, Чжоу Минжуй вытащил две банкноты по одному сулу, а остальные снова свернул в рулончик и засунул обратно в тайник внутри матраса.

Разгладив ткань вокруг дыры, он аккуратно сложил две банкноты и убрал их в левый карман своей коричневато-желтой куртки, отдельно от нескольких пенсов, лежавших в кармане брюк.

Закончив с этим, он сунул ключи в правый карман, взял большой темно-коричневый бумажный пакет и быстрым шагом направился к двери.

Топ, топ, топ… Шаги становились все медленнее и в конце концов стихли.

Чжоу Минжуй остановился у двери; его брови в какой-то момент нахмурились.

В деле о самоубийстве Клейна полно загадок. Не наткнется ли он на какую-нибудь «случайность», если выйдет вот так просто?

Поразмыслив мгновение, Чжоу Минжуй вернулся к письменному столу, выдвинул ящик и достал оттуда револьвер.

Это было единственное пришедшее ему на ум средство самообороны, и к тому же достаточно мощное!

Хотя он никогда в жизни не стрелял, одного лишь вида пистолета наверняка хватит, чтобы кого-нибудь напугать!

Погладив холодный металлический барабан, Чжоу Минжуй сунул пистолет в тот же карман, где лежали банкноты. Сжав в ладони деньги, пальцами он крепко обхватил рукоятку пистолета, идеально скрыв его от посторонних глаз.

Возникло чувство безопасности, но у него, человека, знающего обо всем понемногу, вдруг появилась другая тревога:

«А вдруг он случайно выстрелит?»

Мысли роились одна за другой, и вскоре Чжоу Минжуй нашел решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, прокрутил пустую камору, оставшуюся после «самоубийства», в положение для стрельбы и со щелчком захлопнул его.

Таким образом, даже если оружие случайно выстрелит, это будет лишь «холостой» спуск!

Снова спрятав револьвер, Чжоу Минжуй оставил левую руку в кармане и больше ее не вынимал.

Правой рукой он поправил шляпу, открыл дверь и с грохотом вышел.

Днем коридор оставался таким же тусклым: солнечный свет, проникающий сквозь окно в самом конце, был весьма скудным. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и, лишь покинув дом, ощутил сияние и тепло.

Хотя дело шло к июлю и стояла середина лета, Тинген, расположенный на севере Королевства Лоэн, отличался уникальным климатом: максимальная температура в году едва достигала 30 градусов по Цельсию, а ранним утром и вовсе было прохладно. Кое-где на улицах текли грязные ручьи и валялся мусор. Согласно воспоминаниям Клейна, в районах проживания малоимущих, даже при наличии канализации, подобные картины были отнюдь не редкостью — людей много, и каждый пытается как-то выжить.

— Подходите, подходите! Вкуснейшая жареная рыба!

— Горячий и свежий устричный суп! Одна миска с утра — бодрость на весь день!

— Свежая рыба прямо из порта! Всего пять пенсов за штуку!

— Маффины, уха из угрей и имбирное пиво!