— Морские улитки! Морские улитки! Морские улитки!

— Овощи, только что собранные на ферме за городом! Свежие и дешевые!

Уличные торговцы зеленью, фруктами и готовой едой громко зазывали спешащих прохожих. Некоторые из них останавливались, чтобы тщательно выбрать и купить товар, другие же раздраженно отмахивались — ведь им еще предстояло найти работу на сегодня.

Чжоу Минжуй, вдыхая воздух, где зловоние то и дело сменялось аппетитными ароматами, намертво сжал в левой руке рукоять пистолета и банкноты, а правой придерживал фетровую шляпу. Слегка ссутулившись и опустив голову, он пробирался сквозь эту шумную улицу.

Где толпа, там и воры, особенно в этом районе, где хватало полубезработных бедняков, перебивающихся случайными заработками, и голодных детей, выполняющих чужие поручения.

Пройдя дальше, когда плотность толпы вокруг пришла в норму, Чжоу Минжуй снова выпрямил спину, поднял голову и посмотрел вдоль улицы.

Там играл бродячий аккордеонист; его мелодии были то протяжными и лиричными, то пылкими и страстными.

Вокруг него собралось немало детей в рваной одежде, чьи лица были восковыми от недоедания.

Слушая музыку и следуя ее ритму, они инстинктивно двигали телами, танцуя в такт своим выдуманным движениям. Их лица светились от счастья, словно каждый из них был маленьким принцем или ангелочком.

Мимо прошла женщина с равнодушным, бесчувственным лицом; подол ее юбки был в грязи, а кожа казалась тусклой.

Ее взгляд был тупым и безжизненным, и лишь когда она посмотрела на стайку детей, в нем мелькнула слабая искорка, словно она увидела себя тридцать лет назад.

Чжоу Минжуй обогнал ее, свернул на другую улицу и остановился перед «Булочной Слин».

Хозяйкой булочной была старушка лет семидесяти по имени Венди Слин. Ее волосы уже полностью поседели, а на лице всегда сияла мягкая улыбка. Сколько Клейн себя помнил, она продавала здесь хлеб и пирожные.

«Ах да, ее тингенские лепешки и лимонные пирожные домашней выпечки просто восхитительны…» — Чжоу Минжуй сглотнул слюну и с улыбкой сказал:

— Миссис Слин, восемь фунтов ржаного хлеба.

— О, малыш Клейн! А где же Бансон, еще не вернулся? — прищурившись в улыбке, спросила Венди.

— Будет через пару дней, — невнятно ответил Чжоу Минжуй.

Венди, беря щипцами ржаной хлеб, вздохнула:

— Он такой трудолюбивый и хороший парень, у него обязательно будет прекрасная жена.

Сказав это, она приподняла уголки губ и с легкой игривостью усмехнулась:

— Теперь все наладится, ты ведь уже выпустился, наш дорогой выпускник исторического факультета университета Хой. Да, скоро ты начнешь зарабатывать деньги, и вам больше не придется жить в такой квартирке. Как минимум, у вас должна быть собственная ванная комната.

— Миссис Слин, сегодня вы ведете себя совсем как юная и бойкая леди, — только и смог сухо рассмеяться в ответ Чжоу Минжуй.

Если бы Клейн смог успешно пройти собеседование и стать преподавателем в Тингенском университете, их семья и впрямь сразу же шагнула бы в средний класс, к безбедной жизни!

В обрывках его памяти даже сохранились мечты об аренде отдельного дома где-нибудь на окраине города: пять-шесть комнат наверху, две ванные комнаты, большой балкон; две комнаты внизу, а еще столовая, гостиная, кухня, еще одна ванная комната и подземная кладовая.

И это не было завышенными ожиданиями. Преподаватель-стажер в Тингенском университете получал 2 золотых фунта в неделю, а после зачисления в штат — 3 золотых фунта и 10 сулов. Для сравнения, старший брат Клейна, Бансон, проработавший много лет, зарабатывал всего 1 фунт и 10 сулов в неделю. Обычный фабричный рабочий получал и того меньше — около фунта или чуть больше. Аренда же такого отдельного дома обошлась бы от 19 сулов до 1 фунта и 18 сулов в неделю.

«Вот она, разница между зарплатой в три-четыре тысячи и пятнадцать тысяч в месяц…» — мысленно проворчал Чжоу Минжуй.

Однако все это было возможно лишь при условии успешного прохождения собеседования в Тингенском университете или университете Баклунда.

Что касается других путей, то человек без связей не мог получить рекомендацию для поступления на государственную службу. А для выпускников исторического факультета выбор работы был еще уже: спрос на личных консультантов у аристократов, банкиров или промышленных магнатов был невелик.

Учитывая, что знания Клейна превратились в «осколки», став полными пробелов, ожидания миссис Слин вызывали у Чжоу Минжуя лишь неловкость и чувство вины.

— Ну что ты, я всегда была такой молодой, — с юмором ответила Венди.

За разговором она сложила взвешенные шестнадцать буханок ржаного хлеба в темно-коричневый бумажный пакет, который Чжоу Минжуй принес с собой, и протянула правую руку:

— Девять пенсов.

Каждая буханка ржаного хлеба весила около полуфунта, с неизбежными небольшими погрешностями.

— Девять пенсов? А разве пару дней назад они не стоили одиннадцать? — рефлекторно спросил Чжоу Минжуй.

А в позапрошлом месяце за них вообще просили пятнадцать пенсов.

— Можешь сказать спасибо отмене «Закона о зерне» и тем людям, что выходили на марши протеста, — с улыбкой развела руками Венди.

Чжоу Минжуй кивнул с таким видом, будто понял. Воспоминания Клейна об этом были обрывочными; он лишь помнил, что суть «Закона о зерне» сводилась к защите цен на отечественную сельскохозяйственную продукцию — до тех пор, пока цены не достигали определенного уровня, импорт зерна из южных стран, таких как Фейнапоттер, Маси и Ленбург, был запрещен.

Но почему тогда люди протестовали против этого закона?

Не став вдаваться в подробности, Чжоу Минжуй, боясь случайно вытащить вместе с деньгами револьвер, осторожно нащупал банкноты, вынул одну из них и протянул миссис Слин.

Получив сдачу в три медных пенса и сунув их в карман брюк, он взял пакет с хлебом и направился к рынку «Латук и мясо», расположенному в квартале отсюда, чтобы купить все необходимое для рагу из баранины с молодым горошком, которое ему наказала приготовить сестра.

На пересечении улицы Железного Креста и улицы Нарциссов находилась городская площадь. Сейчас там было разбито множество шатров, а забавно одетые клоуны сновали повсюду, раздавая листовки.

«Завтра вечером представление цирка?» — Чжоу Минжуй бросил взгляд на листовку в руках прохожего и вполголоса зачитал ее основное содержание.

Мелиссе бы наверняка понравилось. Интересно, сколько стоят билеты? Подумав об этом, Чжоу Минжуй подошел поближе.

Он уже собирался расспросить одного из клоунов в красно-желтом костюме, как вдруг сбоку раздался хриплый женский голос:

— Хочешь погадаю?

Рефлекторно повернув голову, Чжоу Минжуй увидел перед низким шатром женщину в остроконечной шляпе и длинном черном платье.

Ее лицо было раскрашено красным и желтым гримом, а серо-голубые глаза казались бездонными.

— Нет, — покачав головой, ответил Чжоу Минжуй. Откуда у него лишние деньги на гадания?

Женщина улыбнулась и сказала:

— Мое гадание на картах Таро очень точное.

— Таро… — Чжоу Минжуй на мгновение замер.

Звучание этого слова было поразительно похоже на название карт Таро на Земле!

А земные карты Таро как раз и являлись колодой для гадания, отличаясь лишь наличием дополнительных «карт с картинками», каждая из которых имела свой символический смысл.

Стоп… Он вдруг вспомнил о происхождении гадания на картах Таро в этом мире.

Оно не было даровано семью ортодоксальными божествами и не являлось наследием древности. Более ста семидесяти лет назад его изобрел тогдашний консул Республики Интис — Россель Густав.

Этот господин Россель изобрел паровую машину, усовершенствовал парусные суда, сверг правление Королевства Интис и, получив признание Церкви Бога Ремесленников, стал первым консулом новой Республики.

Позже он вел войны на севере и на юге, взял под свою защиту такие страны, как Ленбург, и заставил склонить головы великие державы Северного континента: Королевство Лоэн, Фейнапоттер и Империю Фейсак. После этого он превратил Республику обратно в Империю и провозгласил себя императором «Цезарем».