«Чтобы убрать с дороги одного из главных претендентов на кресло мэра? Чтобы избавиться от будущей восходящей звезды Новой партии в Палате общин?»

Мысли сменяли одна другую со скоростью света. Вскоре Клейн вывел на бумаге новое утверждение:

«Мадам Шэрон — Потусторонняя».

Вновь повторив фразу семь раз и прибегнув к всё тому же методу лозоходства, Клейн, опираясь на усиление от таинственного пространства и тот факт, что его физическое тело сейчас находилось в самом сердце личных покоев мадам Шэрон, получил четкий и неопровержимый ответ.

И этот ответ заключался в том, что желтый кварц снова выписывал круги по часовой стрелке!

Мадам Шэрон действительно была Потусторонней… Сердце Клейна тревожно екнуло. Не смея больше задерживаться ни на секунду, он немедленно откликнулся на собственный «призыв» и толкнул ту самую таинственную дверь.

Пережив короткий приступ хаоса и головокружения, он вновь увидел спальню мадам Шэрон, а заодно и собственное застывшее тело.

Наполовину паря, наполовину скользя по воздуху, Клейн приблизился к массивному сейфу. Вытянув правую руку, он с предельной осторожностью погрузил ее внутрь металла.

Раз уж мадам Шэрон оказалась Потусторонней, ему следовало быть готовым к тому, что сейф может быть нашпигован мистическими ловушками.

Однако, находясь в облике Духовного тела, вобравшего в себя львиную долю его личной Духовности и крошечную толику мощи того таинственного пространства, Клейну больше не требовалось прибегать к гаданию. Стоило ему лишь приблизиться к опасности, как интуиция сама била тревогу. Ведь суть абсолютного большинства предсказаний как раз и сводилась к тому, чтобы позволить Астральному телу блуждать в Духовном мире, выуживая оттуда откровения. Проще говоря, всё строилось на обостренной Духовности самого прорицателя.

Его почти прозрачная ладонь беспрепятственно прошла сквозь толстую стальную дверцу. Клейн не почувствовал ни малейшего подвоха.

Тщательно «ощупав» всё вокруг, он рывком подался вперед, и его Духовное тело целиком скользнуло внутрь сейфа.

Внутри оказалось три яруса. На первом красовались стандартные золотые слитки, пухлые пачки банкнот и россыпь дорогостоящих ювелирных украшений. На втором покоилась стопка документов без обложек. Клейн надул щеки и попытался раздуть страницы, но так и не смог перевернуть ни одного листа, чтобы прочесть содержимое.

«Ладно, вернусь за медным свистком мистера Азика и попробую снова…» — Клейн уже успел убедиться опытным путем: если его Духовное тело полностью окутывало «Талисман Испепеляющего Солнца» или «медный свисток», эти артефакты могли проникать сквозь препятствия вместе с ним, обретая полуматериальную, полупризрачную форму.

Но самым интригующим оказался самый нижний ярус. Там, в абсолютном одиночестве, лежала лишь одна-единственная черно-белая фотография. На снимке был запечатлен молодой мужчина с тонкими, изящными чертами лица.

«Бывший возлюбленный мадам Шэрон? Их жестоко разлучили, вынудив бедняжку выйти за старого барона. С горя она пустилась во все тяжкие, прыгая из одной постели в другую. Но в самых сокровенных глубинах ее души всё еще теплится крошечный огонек невинности. И каждой глухой ночью, когда все спят, она достает эту фотографию, заливаясь слезами и трепетно поглаживая знакомые черты…» — Клейн в мгновение ока срежиссировал в голове сюжет слезливой, душераздирающей романтической драмы.

Вот только чем дольше он вглядывался в снимок, тем сильнее росло чувство какой-то неправильности. Этот юноша… казалось… возможно… имел поразительное сходство с самой мадам Шэрон…

«Младший брат мадам Шэрон? Она — Потусторонняя… Твою ж мать! Неужели она тоже из пути Демонессы⁈ Точь-в-точь как тот „Подстрекатель“ Трисс!» — на Клейна внезапно снизошло пугающее озарение, от которого он едва не подпрыгнул на месте.

«И почему Трисси так долго скрывалась именно в Тингене? Потому что у нее здесь была сообщница?» — Клейн еще пристальнее всмотрелся в фотографию, и теперь сходство молодого человека с мадам Шэрон казалось ему абсолютно неоспоримым.

Его почти прозрачное призрачное лицо исказила красноречивая гримаса. Юноша понял, что отныне он просто физически не сможет вспоминать о том пикантном «живом кино» без содрогания.

Взяв эмоции под жесткий контроль, Клейн вновь принялся ощупывать стенки сейфа, надеясь найти еще какие-нибудь тайники.

И пусть сейчас он был не в состоянии взять в руки обычный лист бумаги, разница между прохождением сквозь плотные предметы и пустоту была более чем ощутимой. Да и объекты с разной плотностью «звучали» для его Духовного тела совершенно по-разному.

В процессе этих поисков Клейн внезапно замер.

Прямо у той стенки сейфа, что прилегала к стене комнаты, он нащупал пустоту. Скрытую панель!

Убедившись в отсутствии угрозы, юноша скользнул внутрь. Перед его взором предстали всевозможные мази, благовония, порошки из трав и прочие оккультные атрибуты. А среди них возвышалась искусно вырезанная из белой кости статуэтка божества.

Изваяние размером с ладонь изображало прекрасную женщину. Ее волосы были неимоверно длинными, струясь до самых щиколоток. Каждая прядь была вырезана настолько детально, что напоминала толстую, извивающуюся змею.

А на кончике каждой такой «змеи» красовался глаз. Некоторые были закрыты, другие широко распахнуты, образуя жуткую, сводящую с ума россыпь.

Клейн отшатнулся от испуга. «Почуяв» невыносимо едкий, первобытно зловещий смрад, он пулей вылетел из тайника.

Теперь он наконец-то понял, почему его предыдущее гадание на наличие потайных дверей дало сбой!

Клейн пятился до тех пор, пока полностью не выбрался из массивного сейфа. Лишь убедившись, что всё в порядке, он наконец-то успокоился и вернул себе самообладание.

«Эта статуэтка из белой кости донельзя зловещая… И пусть она не таит в себе прямой угрозы, от нее всё равно становится необъяснимо не по себе… Неужели… неужели это и есть та самая Изначальная Демонесса? Еретическое божество, стоящее в одном ряду со Скрытым Мудрецом, Темной Стороной Вселенной и Истинным Творцом?» — вспомнив свои недавние догадки насчет мадам Шэрон, Клейн мгновенно осознал, чье именно воплощение может скрываться за этой фигурной резьбой.

Пока эти мысли крутились в его голове, Духовность внезапно забила тревогу, и на него накатило дурное предчувствие.

Юноша поспешно подлетел к окну с затейливым орнаментом и выглянул на улицу. В свете газовых фонарей он увидел карету, которая быстро и плавно подъезжала прямо к парадному входу.

«Мадам Шэрон вернулась?» — сердце Клейна екнуло. Теперь источник надвигающейся опасности стал предельно ясен.

Учитывая, что Трисс превратилась в женщину лишь после зелья 8-й Последовательности «Подстрекатель», она, вероятнее всего, находилась на 7-й ступени. А мадам Шэрон вращалась в высших кругах Тингена уже далеко не первый год, а значит, с огромной долей вероятности была куда сильнее Трисс. Рассудив так, Клейн не стал геройствовать и полагаться лишь на «Талисман Испепеляющего Солнца» и медный свисток Азика. Здравый смысл подсказал ему единственно верное решение — отступать.

Причина крылась еще и в том, что запас талисманов был жестко ограничен. Потратишь один — останется меньше. И никто не знал, когда ему вновь удастся выманить Мутировавший Священный Знак Солнца, чтобы пополнить арсенал. Раз уж ситуация не была критической и выход имелся, Клейну совершенно не хотелось разбрасываться столь ценными козырями. К тому же после этого неминуемо всплыл бы вопрос: а как вообще всё это объяснить?

Не мог же он заявить Данну Смиту: «Знаете, тут просто мимо проходил один невероятно сильный и добрый джентльмен, вот он и решил мне помочь»?

Что же касалось медного свистка Азика, то Клейн попросту не был уверен, обладает ли призываемый «посланник» хоть какими-то боевыми навыками. А вдруг этот исполин лишь выглядит устрашающе, а на деле годится только для доставки почты?