Это была марионетка с гротескной внешностью!

«2–049» поднял голову и уставился на Клейна абсолютно черными глазами без зрачков.

Он медленно растянул негнущиеся уголки губ, обнажая клоунскую улыбку.

Лицо марионетки было раскрашено красно-желтым гримом под типичного клоуна. Уголки ее губ были неестественно задраны вверх, создавая донельзя комичную улыбку.

Едва ее рот распахнулся, обнажив темную, бездонную глотку, как у встретившегося с ней взглядом Клейна волосы встали дыбом. В груди внезапно, без всякой на то причины, вспыхнул первобытный, леденящий ужас.

Картина перед глазами внезапно померкла. Ему показалось, будто он смотрит на мир сквозь толстое чайное стекло.

Мысли Клейна стремительно впали в ступор. Он инстинктивно попытался позвать на помощь, но горло словно сдавило невидимой удавкой. Он не мог издать ни звука, и заветное слово билось лишь в его мыслях.

Именно в этот момент Данн, заметивший, что его движения внезапно стали заторможенными, с силой толкнул его в плечо.

Мутное стекло перед глазами мгновенно разлетелось вдребезги, и застрявшее в горле слово сорвалось с губ:

— Помогите!

Крик эхом разнесся по салону кареты, прозвучав на удивление пронзительно и панически.

— Оно стало сильнее, — констатировал Клейн абсолютно уверенным тоном.

Находиться рядом со столь жутким Запечатанным артефактом, как «2–049», означало балансировать на грани: малейшая оплошность грозила обернуться катастрофой. Нет, защититься от этого было попросту невозможно — оставалось лишь полагаться на другие способы выживания!

— Это нормально, — со спокойным видом кивнул Эл Хассен.

Лоротта же тихонько усмехнулась:

— Похоже, ты ему приглянулся. Не волнуйся, среди артефактов 2-го класса он считается относительно безопасным.

Под аккомпанемент ее от природы ленивого голоса марионетка поднялась на ноги. Ее суставы были выточены настолько детально, что, казалось, в точности повторяли человеческую анатомию. Неуверенно покачиваясь, она сделала шаг влево.

Ее движения казались натужными и тяжелыми, словно это был старый, насквозь проржавевший паровой механизм, в который забыли залить масло.

«Прямо танец робота…» — в голове Клейна внезапно всплыла подходящая ассоциация из прошлой жизни. В то же время у него появилась новая догадка о том, в чем именно кроется опасность «2–049»: неужели он ассимилирует тех существ, которых берет под контроль?

«Если бы меня не разбудили вовремя, я бы превратился в гигантскую куклу человеческого роста? В живого Кена?»

Пока мысли Клейна лихорадочно метались, Данн толкнул застывшего Эла Хассена. Тот, продолжая сгибать и разгибать руку, указал в ту сторону, куда медленно брела марионетка, и скомандовал Леонарду, сидевшему на козлах:

— Правь туда!

Леонард не мог пустить карету сквозь здания, поэтому ему пришлось дать крюк. В процессе «2–049» то и дело корректировал направление, упорно играя роль «компаса, настроенного на семью Антигон».

Глядя на это, Клейн, непрерывно «тренирующий» руку, несмотря на все напряжение, едва не рассмеялся:

«Говорят, „2–049“ был создан самой семьей Антигон… Так что это: демонстрация абсолютной преданности или классический пример подставы создателя?»[84]

Леонард гнал карету по улицам, направляясь в нужную сторону под чутким руководством Эла Хассена.

Сам же жуткий марионеточный клоун каждый раз, когда добирался до края салона, безжалостно возвращался Элом Хассеном на место, и все начиналось по новой.

И каждый раз, когда это происходило, улыбка «2–049» становилась еще шире, а под его контроль попадали уже сразу два человека одновременно.

Напряжение в душе Клейна постепенно улеглось. Теперь ему казалось, что Запечатанный артефакт «2–049» не так уж и страшен. При соблюдении трех условий — присутствии как минимум троих человек, непрерывном сгибании рук и своевременном пробуждении товарищей — он превращался лишь в слегка необычную деревянную куклу.

Карета мчалась на всех парах и вскоре въехала в Портовый район, остановившись в скоплении складов.

Намотав пару кругов и окончательно убедившись, что «2–049» тянет к серо-белому складу в самом конце, Эл Хассен с предельно серьезным видом осторожно схватил жуткую марионетку и запихнул ее обратно в железный черный чемодан.

Бум! Бум! Бум!

Под непрерывный, яростный грохот Эл Хассен, которого Борджиа и Лоротта поочередно выводили из ступора, с огромным трудом застегнул механический замок. Затем он влил в него Духовность, активируя выгравированные на металле символы звезд и багровой луны.

Невидимая печать вновь окутала ящик, и Эл Хассен с облегчением шумно выдохнул.

— Выходим, — раздался низкий, бархатистый голос Данна Смита. — Леонард, привяжи лошадей где-нибудь здесь.

Шестеро леди и джентльменов — кто в плащах, кто в строгих костюмах, кто просто в рубашках — покинули карету и направились к дальнему складу. Шагая, они почти синхронно сгибали и разгибали руки.

Это зрелище придало слегка сгустившейся, напряженной атмосфере изрядную долю абсурда и комизма.

«Труппа кринжевых танцоров Ночных Ястребов…»[85] — Клейну оставалось лишь иронизировать, чтобы хоть как-то снять напряжение.

Впрочем, иначе было нельзя. По его наблюдениям, влияние «2–049» в первую очередь сказывалось на верхней части тела. Чтобы вовремя заметить опасность и не угодить в ловушку, оставалось лишь три варианта: сгибать руки, вертеть шеей или раскачивать туловище. А два последних действия сделали бы их похожими на уличных хулиганов.

Что же касалось моргания или постукивания по межбровью, то эти движения были либо слишком незаметными, либо чересчур размашистыми, а потому не годились.

«Уж лучше труппа кринжевых танцоров, чем триады из Козуэй-Бей…»[86] — Клейн мысленно вздохнул и покорно побрел вслед за капитаном Данном и остальными.

Но чем ближе они подходили к дверям склада, тем сильнее становились его тревога и страх.

Ведь никто не знал, какие именно метаморфозы вызвал дневник в Райеле Бибере!

Если дело примет дурной оборот, Клейн не смел даже надеяться на очередное перемещение в другой мир.

К тому же, во время повседневной готовки и нарезки мяса он уже убедился, что все так же уязвим: он может порезаться, из раны пойдет кровь, а скорость исцеления ничем не отличается от нормальной. Он вовсе не был бессмертным или неуязвимым монстром.

Пройдя еще немного, Данн внезапно сделал знак свободной рукой, приказывая всем остановиться метрах в десяти от врат склада.

— Клейн, погадай, есть ли внутри опасность. Будет еще лучше, если сможешь определить ее степень, — повернувшись к нему, сказал капитан.

В его глубоких серых глазах не читалось ни малейшего страха.

Клейн едва заметно кивнул. Прекратив упражнения, он сунул правую руку в левый рукав и достал оттуда серебряную цепочку с кулоном из желтого кварца.

Поскольку его рука двигалась, Данн вовремя заметил заминку в его действиях и толчком привел в чувство.

Клейн взял цепочку в левую руку, позволив кварцу свободно повиснуть, а правой продолжил выполнять легкие сгибательные движения.

Дождавшись, пока маятник замрет, он полуприкрыл глаза, визуализировал светящуюся сферу и, войдя в состояние медитации, безмятежно зашептал:

— Внутри склада таится опасность.

— Внутри склада таится опасность.

…

Повторив это семь раз, он открыл глаза и увидел, что желтый кварц медленно, но уверенно описывает круги по часовой стрелке.

Маятник вращался все быстрее и быстрее, пока под конец Клейну не показалось, что он буквально тянет его левую руку за собой.

— Опасность есть. И она крайне велика, — правдиво доложил юноша.

— По часовой стрелке означает утвердительный ответ, против — отрицательный.