— Я и представить не мог, что вы используете «Охранное предприятие „Черный Терн“» в качестве прикрытия, — усмехнулся он.

— На самом деле у нас есть и другая вывеска, — Данн достал из ящика лист бумаги.

На нем стояли две печати — мэрии и департамента полиции, — а ниже красовались две строчки текста:

«Седьмая группа Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа, Королевство Лоэн».

— Первые четыре группы — это обычные полицейские, занимающиеся охраной порядка, например, защитой важных персон или объектов. А начиная с пятой группы, все занимаются сверхъестественными происшествиями в различных городах графства. Наша седьмая группа отвечает за инциденты, связанные с верующими Богини в Тингене. Если в деле замешаны последователи других религий, мы делим ответственность по территориальному признаку. Наша зона — Северный, Западный районы и район Золотого Платана, — вкратце пояснил Данн. — Шестая группа, состоящая из «Карателей» Церкви Повелителя Бурь, отвечает за Портовый, Восточный и Южный районы. А Университетский район и пригороды находятся в ведении пятой группы — то есть отряда «Механизма Разума» в Тингене.

— Понятно, — Клейну пока нечего было спросить по этому поводу, поэтому он перевел тему и с улыбкой поинтересовался: — А что, если кто-то действительно придет в «Охранное предприятие „Черный Терн“» с реальным заказом? Что тогда?

— Берем в работу, а почему бы и нет? Если это не мешает нашим основным обязанностям, — с долей юмора, невозмутимо ответил Данн. — Заработаем денег — будет отличная прибавка к жалованью. Ребята всегда только за. Да и вообще, всякую мелочевку вроде поиска пропавших кошек и собак сейчас в основном перехватывают частные детективы.

— А сколько всего человек в нашем отряде Ночных Ястребов? — спросил Клейн, развивая тему.

— Сверхъестественные инциденты случаются не так уж часто, а Потусторонних и того меньше. Во всем Тингене нас, официальных Ночных Ястребов, всего шестеро, включая меня, — Данн ответил неспешно. — Хех, а с тобой теперь и гражданских сотрудников тоже шесть.

Клейн кивнул и наконец решился задать вопрос, который волновал его больше всего:

— Капитан, что вы имели в виду под потерей контроля у Потусторонних? Из-за чего они теряют контроль?

Услышав вопрос Клейна, Данн бросил взгляд в окно, на коридор, ведущий к «вратам Чаниса». Он достал трубку, набил ее табаком и листьями мяты, а затем поднес к носу и глубоко вдохнул, с легкой отстраненностью в голосе произнеся:

— Только дома я могу безнаказанно наслаждаться этим чудесным ароматом табака вперемешку с мятой… Клейн, ты знаком с мифом о сотворении мира?

— Конечно. Когда я посещал церковную воскресную школу, то учился читать именно по «Откровению Ночи», и в главах «Книга Мудрости» и «Послания Святых» как раз упоминается этот миф, — Клейн замедлил речь, по крупицам собирая обрывки воспоминаний прежнего владельца тела. — Творец пробудился в первозданном хаосе, разорвал тьму и создал первый луч света. Сам же Он без остатка растворился во вселенной, воплотившись во всем сущем. Его тело стало землей и звездами. Один Его глаз превратился в солнце, а другой — в багровую луну. Часть Его крови устремилась бурлящими потоками морей и рек, питая и зарождая жизнь…

На этом месте он невольно запнулся: отчасти потому, что дальнейшие воспоминания были размытыми, а отчасти из-за того, что этот миф о сотворении уж слишком напоминал легенду о сотворении мира Паньгу из родной Империи Великих Гурманов…[34]

«Похоже, воображение людей из разных миров при создании мифов и легенд работает в одном направлении!»

Заметив, что Клейн столкнулся с затруднением, Данн усмехнулся и пришел ему на помощь:

— Его легкие превратились в эльфов; Его сердце стало гигантами; Его печень обратилась энтами; Его голова породила драконов; Его почки переродились в пернатых змеев; Его волосы обернулись фениксами; Его уши превратились в демонических волков; Его рот и зубы создали мутантов. Оставшиеся телесные жидкости Творца породили морских чудовищ, квинтэссенцией которых стали наги. Желудок, кишечник и все нечистые части Его тела обратились демонами, злыми духами и прочими неведомыми темными сущностями. А Его дух разделился на Вечное Пылающее Солнце, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости…

— Из Его мудрости родилось человечество, и так началась Первая Эпоха, Эпоха Хаоса, — Клейн закончил последнюю фразу, чувствуя одновременно и веселье, и нелепость происходящего.

Будучи «диванным» фольклористом, он впервые сталкивался с настолько «детализированным» мифом о сотворении мира, где скрупулезно перечислялось, из какой именно части Творца произошла каждая мало-мальски значимая раса.

«Это похоже на детскую считалочку, где каждому раздают по конфетке…»[35]

«К тому же, подобное описание встречается не только в священных текстах Богини Вечной Ночи. Церкви Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин проповедуют то же самое, не пытаясь возвысить себя и принизить остальных божеств…»

«Это может означать лишь одно: либо миф о сотворении — абсолютная правда, либо великие Церкви в доисторические времена, еще до начала Пятой Эпохи, после долгих войн и компромиссов наконец-то пришли к единому соглашению…»

Подумав об этом, Клейн вдруг осознал одну несостыковку и, слегка нахмурившись, спросил:

— Мне кажется, здесь что-то не сходится. Почему Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Бог Знаний и Мудрости произошли непосредственно от духа Творца, а Богиня — нет?

Согласно доисторическим записям в «Откровении Ночи», Богиня Вечной Ночи пробудилась лишь на исходе Второй Эпохи. Вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и другими божествами Она взяла человечество под свою защиту, помогая пережить Великий Катаклизм — так называемую Третью Эпоху, «Эпоху Катаклизмов».

Мать-Земля и Бог Войны вышли на сцену в тот же период, а «Бог Пара и Машин», изначально носивший имя «Бог Ремесленников», и вовсе появился только в Четвертой Эпохе.

Таким образом, иерархия богов казалась самоочевидной.

Кто древнее, тот и ортодоксальнее — все предельно ясно!

И это вызывало определенное замешательство среди верующих Богини Вечной Ночи.

Данн Смит, поддерживая трубку другой рукой, не стал отвечать прямо, а задал встречный вопрос:

— Назови-ка мне полное почтительное имя Богини.

Клейн почувствовал себя так, словно сам же всадил в себя нож[36]. Лихорадочно роясь в памяти, он с трудом выдавил:

— Она — Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности. Она же Владычица Багрянца, Мать Тайн, Императрица Бедствий и Ужасов, Госпожа Покоя и Безмолвия.

Слава богу, мать Клейна была истовой верующей. При жизни она повторяла эту молитву каждый вечер и перед каждой трапезой. Поэтому, даже превратившись в осколки, эти воспоминания не исчезли бесследно.

— А что символизирует Владычица Багрянца? — наводящим тоном поинтересовался Данн.

— Багровую луну, — ответил Клейн и, кажется, тут же все понял.

— А из какой части Творца появилась багровая луна? — с улыбкой продолжил допытываться капитан.

— Из Его единственного глаза! — Клейн обменялся с собеседником понимающей улыбкой.

«Это вам не хухры-мухры, статус ничуть не ниже, чем у Повелителя Бурь и остальных, порожденных разделенным надвое духом Творца!»[37]

У Церквей Матери-Земли и Бога Войны наверняка имелись похожие оправдания. И лишь Бог Пара и Машин «родился» настолько поздно, что найти этому достойную причину было невозможно. Их Церковь более тысячи лет оставалась в тени, и только с изобретением парового двигателя им удалось перехватить инициативу и встать в один ряд с остальными.