«Даже не предложила стакан воды… С чувством сервиса тут совсем беда…» — Клейн едва заметно улыбнулся и остался ждать на месте, не став садиться на диван или в кресло.

Через пару минут шатенка открыла дверь и со сладкой улыбкой произнесла:

— Мистер Моретти, пожалуйста, следуйте за мной. Капитан сегодня дежурит у «врат Чаниса» и не может отлучиться.

— Хорошо, — Клейн неторопливо зашагал следом, а про себя пробормотал: «Врата Чаниса? Что еще за врата Чаниса?».

Пройдя за перегородку, он первым делом увидел короткий коридор, по обеим сторонам которого располагалось примерно по три кабинета.

Одни двери были плотно закрыты, другие распахнуты настежь, и внутри можно было увидеть людей, яростно стучащих по тяжелым механическим печатным машинкам.

Бросив беглый взгляд, Клейн неожиданно заметил знакомое лицо: того самого молодого офицера, что приходил с обыском к нему домой. Брюнет с зелеными глазами и романтической аурой поэта.

На нем не было форменного сюртука, а белая рубашка, не заправленная в брюки, придавала ему развязный, небрежный вид.

«Может, он и вправду поэт…» — Клейн кивнул в знак приветствия, и тот ответил ему легкой улыбкой.

Девушка повернула ручку последней двери по левой стороне, распахнула ее и, указав внутрь, со смехом сказала:

— Нам нужно спуститься на несколько пролетов.

В этом помещении не было абсолютно никаких вещей — лишь серые каменные ступени, ведущие вниз.

На стенах по обе стороны лестницы горели изящные газовые лампы; их ровный свет разгонял тьму и дарил чувство умиротворения.

Шатенка шла впереди, осторожно глядя себе под ноги:

— Хотя я хожу здесь постоянно, мне все равно страшно. Все время боюсь поскользнуться и кубарем покатиться вниз. Знаете, Леонард как-то раз учудил такую глупость! В свой первый день в качестве Бессонного, когда он еще не до конца овладел собственной силой, он решил спуститься бегом… и в итоге просто превратился в колесо! Ха-ха, как вспомню, так смешно! А, ну да, это тот самый парень, с которым вы только что поздоровались. Это было три года назад… Да уж, я ведь работаю у Ночных Ястребов уже пять лет, а тогда мне было всего семнадцать…

Болтая без умолку и ведя себя так, будто они давние знакомые[33], девушка вдруг незаметно хлопнула себя по лбу:

— Ой, забыла представиться! Меня зовут Розанна. Мой отец был официальным Ночным Ястребом, он погиб пять лет назад в результате несчастного случая. Теперь мы, наверное, будем коллегами… Эм, думаю, слово «коллеги» тут вполне уместно… Напарниками нас не назовешь, ведь мы оба не Потусторонние.

— Надеюсь, мне выпадет такая честь. Но окончательное решение все равно за мистером Смитом, — ответил Клейн. Оглядывая замкнутое пространство, он почувствовал, что они уже глубоко под землей: от каменных стен веяло ледяной сыростью, разогнавшей летний зной.

— Не волнуйтесь, раз он велел привести вас прямо сюда, значит, уже согласен. Знаете, я всегда немного побаивалась капитана. Хоть он очень добрый, заботливый и относится ко мне как отец… не знаю почему, но мне все равно страшно, — голос Розанны звучал так сладко, будто она рассасывала леденец.

Клейн с юмором ответил:

— А разве бояться отца — это не нормально?

— Логично, — кивнула Розанна, опираясь рукой о стену на повороте.

За разговором они миновали винтовую лестницу и вышли на вымощенную каменными плитами площадку.

Это был длинный коридор, на стенах которого также красовались газовые лампы в металлических решетках. Их свет падал вниз, отбрасывая длинные тени Клейна и Розанны.

Клейн зорко подметил, что на стенах через равные промежутки были закреплены «Священные Эмблемы Тьмы» — символы Богини Вечной Ночи: глубокий черный фон, усеянный сияющими звездами, которые окружают ровно половину багровой луны.

На первый взгляд в этих эмблемах не было ничего особенного, но по мере продвижения Клейн чувствовал, как на душе становится все спокойнее. Розанна тоже умолкла, прекратив свою беззаботную болтовню.

Вскоре впереди показался перекресток, и шатенка кратко пояснила:

— Налево — собор Святой Селены, направо — оружейная, склад материалов и архив, а прямо — врата Чаниса.

«Собор Святой Селены? Неужели Зотланд-стрит находится прямо позади улицы Красной Луны?» — Клейн на мгновение опешил.

Собор Святой Селены на улице Красной Луны был главной штаб-квартирой Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене и священным местом, куда стремились все местные преданные верующие. Вместе с собором Священных Чисел Церкви Бога Пара и Машин в пригороде и собором Рек и Морей Церкви Повелителя Бурь в Северном районе, они составляли религиозную опору города Тинген, а также прилегающих городков и деревень.

Рассудив, что в его нынешнем статусе задавать лишние вопросы неуместно, Клейн промолчал, лишь внимательно слушая.

Миновав перекресток и пройдя еще около минуты прямо, они оказались перед массивными двустворчатыми дверями из черного железа, на которых были выгравированы семь священных эмблем.

Врата возвышались перед ними. От них веяло тяжестью и холодом; казалось, они взирают на пришедших свысока, словно гигант, несущий дозор во тьме.

— Врата Чаниса, — бросила Розанна и, указав на соседнюю комнату, добавила: — Капитан там, заходите сами.

— Хорошо, спасибо за помощь, — вежливо ответил Клейн.

Комната, на которую указала Розанна, находилась чуть впереди «врат Чаниса». Окно было распахнуто, и из него лился свет. Клейн сделал глубокий вдох и уверенно постучал костяшками пальцев.

Тук! Тук-тук!

— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна Смита.

Клейн осторожно толкнул приоткрытую дверь и увидел, что внутри стоят лишь стол и четыре стула. Данн Смит с его высокой линией роста волос был одет в тот же черный плащ, что и прошлой ночью. Он неспешно читал газету, а на груди, возле пуговиц, поблескивала золотая цепочка от карманных часов.

— Садись. Ну что, обдумал? Точно решил присоединиться к нам? — Данн отложил газету и с улыбкой посмотрел на него.

Клейн снял шляпу, поклонился, сел за стол и медленно кивнул:

— Да, я уверен.

— Тогда ознакомься с этим пактом… хех, сейчас все предпочитают называть это контрактом, — Данн выдвинул ящик стола и достал бумагу в двух экземплярах.

Пунктов в нем было немного, и в основном они дублировали то, о чем Данн Смит говорил ранее. Главный упор делался на положение о неразглашении: нарушители предстанут не перед королевским судом, а отправятся прямиком на суд трибунала Церкви Богини Вечной Ночи — прямо как солдаты или офицеры перед военным трибуналом.

«Пятилетний контракт… еженедельная зарплата в два фунта и десять сулов… плюс десять сулов за секретность и риск…» — Клейн внимательно прочел текст от начала до конца и с серьезным видом ответил:

— Меня все устраивает.

— Тогда подписывай, — Данн указал на темно-красную перьевую ручку и чернильницу на столе.

Клейн сначала расписал перо на черновике, затем незаметно набрал в грудь воздуха и вывел свое полное имя — Клейн Моретти — в соответствующих графах обоих экземпляров.

Поскольку личной печати у него еще не было, в конце пришлось оставить отпечаток пальца.

Данн забрал контракт, достал из ящика печать и проставил оттиски в конце документа и в нескольких ключевых местах.

Закончив с формальностями, он встал, передал Клейну его экземпляр, а вторую руку протянул для рукопожатия:

— Добро пожаловать. С этого момента ты — один из нас. И учти, контракт тоже является тайной.

Клейн поднялся, взял документ и, пожав протянутую руку, с улыбкой спросил:

— Значит, теперь я должен называть вас капитаном?

— Именно, — серые глаза Данна казались необычайно глубокими в тусклом желтоватом свете.

Обменявшись рукопожатиями, они снова сели. Клейн посмотрел на печать на контракте и прочел: «Отряд Ночных Ястребов города Тинген, графство Ахоа, Королевство Лоэн».