Тот парень, что попал под воздействие магии, оказался лишь иллюзией! Обычным фокусом!

Клоун, всё так же скалясь в комичной улыбке, придержал свободной рукой полуцилиндр, вскинул вторую руку и резко щелкнул пальцами.

Пиф!

Щелчок раздался оглушительным звуком пистолетного выстрела. Лоротта, сработав на опережение, бросилась влево и перекатилась по земле, уходя с линии огня.

Вот только ничего не произошло. Выстрел оказался фальшивкой.

Бах! Бах! Бах!

Данн и Эл одновременно вскинули револьверы и открыли прицельный огонь. Клоун во фраке заметался из стороны в сторону, то отступая, то перекатываясь по земле. Его движения были настолько ловкими, будто он исполнял акробатический номер.

Внезапно черноволосая Лоротта вынырнула невесть откуда. Женщина, прослывшая метким стрелком, вновь скрутила корпус и с размаху обрушила кулак на врага.

Бум!

Не успев увернуться, клоун вскинул левую руку, блокируя удар.

Заметив его заминку, Данн и Эл без малейших колебаний прицелились и спустили курки.

Но в этот самый миг на руке клоуна, принявшей удар Лоротты, вдруг вспыхнуло оранжево-желтое пламя.

В мгновение ока огонь полностью поглотил фигуру клоуна и жадно потянулся к Лоротте.

Бах! Бах! Пули Данна и Эла пронзили огненный сгусток насквозь.

Пламя стремительно прогорело, осыпавшись тучей черного пепла. А фигура фрачного клоуна уже материализовалась неподалеку, наполовину скрывшись за штабелем ящиков.

Он вскинул правую руку и вновь щелкнул пальцами.

Пиф!

Среди иллюзорных звуков выстрелов Лоротта внезапно замерла, отказавшись от попытки атаковать. Прямо перед ней взметнулась земля, и на поверхности проступили пулевые отверстия.

На этот раз удар клоуна не был иллюзией!

Игра света и теней, правда, сплетенная с вымыслом — разобрать, где реальность, а где фокус, было решительно невозможно.

Пиф! Пиф! Пиф!

Клоун непрерывно щелкал пальцами, то исчезая, то появляясь, и вел ожесточенную перестрелку с Данном и Элом.

Оценив обстановку, Лоротта прищурилась и вскинула левую руку с длинноствольным темно-золотым револьвером.

Бах!

Фрачный клоун резко присел, сжавшись в комок, и избежал смертельного попадания. Его шелковый полуцилиндр слетел с головы и упал в пыль, зияя опаленным пулевым отверстием.

Сделав несколько перекатов, он с проворством кудрявого павиана вскарабкался на громоздящиеся ящики и, заняв позицию сверху, принялся щелкать пальцами, обрушивая вниз шквал воздушных пуль.

Эл Хассен отступил на пару шагов, опустил револьвер и вновь начал декламировать:

— Свою красу она дарует лишь ночи, Но ночь слепа к ее очарованию, И к ее любви абсолютно безучастна…

Клоун, безостановочно скачущий по ящикам, вдруг засунул палец в ухо и покрутил им, после чего с неизменной комичной улыбкой уставился на Эла.

«Уж не заткнул ли он уши заранее? Зелья Последовательностей, которыми владеет Тайный Орден, какие-то донельзя странные…» — Клейн, наблюдающий за боем издалека, начал строить догадки.

Не успела эта мысль оформиться, как юноша вдруг заметил человеческий силуэт, появившийся на крыше соседнего склада. Незнакомец стремительно бежал к самому дальнему зданию — тому самому, где прятался Райел Бибер.

Фигура была облачена в серо-белую робу портового грузчика, а на ее лице, кажется, тоже пестрел красно-желто-белый грим.

«Клоун во фраке отвлекает капитана и остальных, пока другой забирает дневник?» — мысли Клейна заметались, и он инстинктивно вскинул правую руку, целясь в бегущего по крыше.

Едва он взял упреждение и навел мушку, как силуэт вдруг резко присел, сменив бег на перекаты.

Бах!

Не успев остановить палец, Клейн спустил курок. На его глазах бегущий споткнулся, а на его одежде расцвело кровавое пятно.

Незнакомец с изумлением обернулся, но, превозмогая боль, упрямо продолжил рваться к дальнему складу.

«Стрельба на удачу, называется…»[88] — у Клейна дернулся уголок губ. Он выстрелил снова, но на этот раз пуля лишь высекла щепки из деревянной крыши рядом с беглецом.

Бах! Бах! Бах!

Леонард и Борджиа тоже открыли огонь, но ни один из них не попал в цель.

Клейн уже хотел было сыронизировать, что их меткость даже хуже его собственной, как вдруг его палец замер на спусковом крючке.

«А ведь верно! Зачем его останавливать?»

«Разве мое гадание не показало, что внутри склада таится смертельная угроза? Пусть этот парень сходит в разведку и проверит ловушки на своей шкуре. Идеально же!»

«Скорее всего, Леонард и мистер Борджиа преследуют ту же цель…»

Осознав это, Клейн задрал ствол и принялся палить в небо по воображаемым птицам.

Бах! Бах! Бах!

Под аккомпанемент беспорядочных выстрелов незнакомец беспрепятственно добрался до крыши дальнего склада.

С разбегу он бросился вниз, ударил локтем и вместе с проломленной черепицей провалился внутрь.

Вторило этому звуку странное изменение: глаза черноволосой Лоротты вдруг стали непроглядно черными, а левой рукой она совершила резкое, тянущее движение вниз.

Скачущий клоун во фраке мгновенно застыл на месте, словно его лодыжки сжала чья-то невидимая рука.

Данн не стал стрелять. Вместо этого он опустил револьвер.

Приоткрыв рот, он, даже не двигая кадыком, заставил саму свою Духовность резонировать с окружающим воздухом. Раздался бестелесный, блуждающий и невероятно странный голос:

— Ее цветы цветут всю ночь до рассвета, Но стоит лишь дню открыть свои очи, Как, устыдившись пристального взгляда, Она, теряя чувства, никнет и вянет…

Отчаянные попытки клоуна вырваться мгновенно сошли на нет. Казалось, он полностью утратил волю к жизни.

Эл Хассен вскинул револьвер, прицелился в обездвиженного врага и уже собирался спустить курок.

И в эту самую долю секунды из дальнего склада раздался нечеловечески пронзительный, истошный вопль:

— А-а-а!

В этом крике сквозил такой первобытный ужас, словно человек столкнулся с чем-то за гранью понимания.

Клейн покрылся холодным потом. Вопль оборвался так же внезапно, как и начался, и на складе вновь воцарилась тишина. Мертвая, леденящая душу тишина.

Бах!

Эл, вздрогнув от крика, сбил прицел, и пуля угодила клоуну лишь в живот.

Хух… хух… хух! Мертвую тишину склада вновь нарушил звук. Это было тяжелое дыхание, которое изначально должно было быть едва слышным, но оно стремительно нарастало, до предела натягивая нервы каждого присутствующего.

Бум! Бум! Бум!

Бум! Бум! Бум!

«2–049» внутри железного черного ящика внезапно впал в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства.

Хух! Хух! Хух!

Бум! Бум! Бум!

Громкое тяжелое дыхание и яростные удары сначала чередовались, а затем слились воедино, заставляя нервы Клейна и остальных натянуться до предела. Казалось, они слышат чей-то зловещий шепот.

Воспользовавшись тем, что внимание Эла, Данна и Лоротты ненадолго отвлеклось, клоун во фраке резким движением выхватил из кармана длинную бумажную ленту.

Щелк! Резко взмахнув правой рукой, он «раскрутил» ее, превратив в пылающий черным пламенем длинный хлыст, и с размаху ударил им прямо возле собственной лодыжки.

Раздался бестелесный, но пронзительный вопль. Клоун во фраке сбросил невидимые оковы и сделал сальто назад.

Бах! Бах! Бах!

Пули Данна, Эла и Лоротты одновременно пролетели мимо цели, впившись в деревянные ящики.

Клоун во фраке не стал задерживаться. Зажав рану правой рукой, он бросился наутек, прочь от складов.

Он мчался с неимоверной скоростью, и в мгновение ока от него остался лишь удаляющийся силуэт.

Но прежде чем окончательно скрыться, он резко провел правой рукой, зажимавшей живот, по своему левому предплечью. Рана на животе мгновенно исчезла, оставив после себя совершенно нетронутую кожу.