Она и Элджер одновременно повернули головы к сидящему во главе стола Клейну. Они увидели, как таинственный эксперт постукивает пальцами по столу и низким голосом произносит:

— Не овладеть, а усвоить. Не раскопать, а отыграть. Название зелья — это не только символ, но и образ, и, что еще важнее, «ключ» к его усвоению.

Одри слушала, застыв в полном оцепенении и непонимании. Она совершенно не могла уловить суть того, что хотел донести господин Шут.

Подсознательно скосив глаза на реакцию «Повешенного», она с изумлением увидела, как тот вздрогнул и застыл, словно парализованный, точно обычный человек, которого оглушил внезапный раскат грома.

— Усвоить, отыграть… усвоить, отыграть… усвоить, отыграть, ключ… — снова и снова шептал Элджер, будто ухватил какую-то критически важную мысль или попал под действие странного заклятия.

Лишь спустя какое-то время он поднял голову и хрипло произнес:

— Благодарю вас, господин Шут. Ваша подсказка ценна так же, как моя собственная жизнь. Благодаря ей я многое для себя прояснил. Разумеется, я понимаю, что еще не до конца постиг и осмыслил всю ее глубину.

Клейн, сохраняя таинственный и глубокомысленный образ, с улыбкой ответил:

— Это аванс.

По правде говоря, он и сам еще не до конца понимал точный смысл сказанных им фраз, но был абсолютно уверен, что император Россель превосходит обычных Потусторонних, в том числе и «Повешенного».

«Аванс…» — Одри, глядя на реакцию «Повешенного», осознала всю ценность только что прозвучавшей подсказки. Смакуя ее в уме, она спросила:

— Господин Шут, что вы хотите от нас взамен?

Сидящий напротив Элджер кивнул, вторя ей:

— Какое у вас к нам поручение?

Слегка откинувшись назад, Клейн окинул взглядом обоих и низким, успокаивающим голосом произнес:

— Помогите мне собрать тайные дневники Росселя Густава. Пусть даже это будет всего лишь одна страница.

«Тайные дневники Росселя Густава?» «Император Россель?» «Как и ожидалось, лишь подобные вещи могут привлечь внимание столь могущественной персоны, как господин Шут…» — Одри на мгновение опешила, но тут же поймала себя на мысли, что ничуть не удивлена. Говорят, император Россель когда-то видел «Скрижали Богохульства», а в созданных им тайных картах скрыты двадцать два божественных пути. Это именно то, что неизбежно заинтересует любого Потустороннего высоких Последовательностей!

— Дневник? Это был дневник? — Элджер слегка нахмурился, чутко уловив одну деталь. Господин Шут в утвердительном тоне назвал наследие Росселя Густава «дневником»! Откуда он это знает? Как он смог это подтвердить? Неужели он владеет ключом к расшифровке «тайных письмен Росселя»?

Столкнувшись с сомнениями «Повешенного», Клейн, добившийся желаемого эффекта, откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и непринужденно ответил:

— Давайте пока считать это дневником.

Он не стал ни подтверждать, ни отрицать свои слова.

— Я слышала, что свои дневники… э-э… император Россель писал с помощью изобретенных им самим тайных символов или иероглифов? — с неподдельным любопытством спросила Одри. Ей доводилось слышать об этом от других молодых аристократов, но видеть их воочию не приходилось.

— Верно, — коротко ответил Элджер. — Одни считают, что это уникальный набор оккультных символов, другие верят, что это своего рода иероглифы. Но и по сей день никому так и не удалось найти правильный способ их расшифровки. По крайней мере, насколько мне известно.

Произнеся это, он скосил взгляд на Клейна, словно ища подтверждения, а может, подозревая о чем-то.

«Эти символы — иероглифы, эволюционировавшие на протяжении многих поколений, они давно утратили свою первоначальную пиктографическую форму. Идя по вашему пути, их вообще невозможно расшифровать…» — Клейн сохранял абсолютное спокойствие, лишь мысленно усмехаясь. А теория о том, что это оккультные символы, и вовсе вызвала в его воображении до нелепости комичную картину: Злой колдун в черной мантии с капюшоном торжественно засучивает рукава, демонстрируя вытатуированные на предплечье таинственные знаки, якобы оставленные самим императором Росселем и наделенные огромной магической силой. А этими знаками оказываются два огромных голубоватых иероглифа в упрощенном написании: «Придурок!»

Уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх; его настроение становилось все лучше.

Выслушав «Повешенного», Одри озадаченно произнесла:

— Если это символы или письмена, которые мы не понимаем… как же мы сможем передать их вам, господин Шут? Нарисовать по памяти и отправить куда-то?

«А вот это действительно важный вопрос… На данный момент у меня нет надежного и скрытого канала для получения реальных посылок…» — Клейн не спешил с ответом. Его скрещенные большие пальцы то расходились, то снова соприкасались.

Вскоре его осенило: «Раз уж я могу создавать здесь храм, стол и кресла одной лишь силой мысли, почему бы не позволить другим проецировать то, что они держат в голове, прямо на бумагу? Надо попробовать…»

Одри и Элджер увидели, как окутанный густым серым туманом господин Шут медленно выпрямился:

— Мисс Справедливость, давайте проведем один эксперимент. Представьте в уме какой-нибудь текст и вызовите в себе жгучее желание перенести его на бумагу. Возьмите ручку, что лежит рядом с вами, и начните писать.

Не успел Клейн договорить, как перед Одри из ниоткуда появились желтовато-коричневый лист пергамента и темно-красная перьевая ручка.

Заинтригованная и слегка озадаченная, она взяла ручку и, следуя инструкциям, мысленно воссоздала строчку из стихотворения, которое когда-то переписывал император Россель: «Если зима пришла, разве весна далеко?»[59]

Сфокусировавшись на этих словах, она приставила перо к бумаге, направив всю свою волю на желание увидеть их написанными. Клейн уловил эту «эмоцию» и, используя перьевую ручку как проводник, направил ее проекцию.

Как только Одри опустила ручку, на пергаменте проступила ровная строка: «Если зима пришла, разве весна далеко?»

— О Богиня, это просто чудо! — в восторге воскликнула Одри. Но затем, с легким оттенком страха в голосе, она посмотрела на Клейна: — Господин Шут, вы умеете читать мои мысли?

— Нет. Я лишь выступаю в роли проводника, упрощая процесс написания слов и превращая его в своего рода печать. Если вы сами не захотите ничего «выразить», бумага останется чистой, — успокаивающе произнес Клейн своим низким голосом.

— Вот как… Значит, нам нужно только запомнить, как выглядят эти символы или письмена, и по своему желанию мы сможем спроецировать их прямо здесь? — с облегчением выдохнула Одри, окончательно все поняв.

— Верно, — коротко подтвердил Клейн.

— Это чрезвычайно удобный метод. Мисс Справедливость, можете не сомневаться в своей памяти. Как только вы станете «Зрителем», ваши способности в этой области многократно возрастут, — произнес Элджер, наблюдавший за экспериментом. В глубине души он все больше убеждался, что «Шут» куда могущественнее и таинственнее, чем казался поначалу. Что же касается собственной памяти, он был уверен, что с дальнейшим продвижением по путям Последовательностей она получит необходимое развитие.

Одри радостно кивнула:

— Это прекрасная новость! Господин Повешенный, что еще вы можете рассказать мне о «Зрителе»?

Затем она перевела взгляд на главу стола:

— Господин Шут, я приложу все усилия, чтобы выполнить ваше поручение и собрать как можно больше тайных дневников императора Росселя.

— Как я уже говорил, я предпочитаю равноценный обмен. Подсказка, которую я дал в качестве аванса, эквивалентна двум страницам дневника от каждого из вас. Если вы предоставите больше, я вознагражу вас сверх оговоренного, — спокойно ответил Клейн, намеренно используя тон, лишенный какой-либо снисходительности к детям. А откуда возьмется это самое вознаграждение? Разумеется, из новых страниц дневника императора Росселя. Это должно было запустить идеальный цикл.