А затем их взору предстала мадам Шэрон. Она возлежала в шезлонге, всем своим видом источая убийственную, почти осязаемую обольстительность.

Мадам Шэрон вовсе не спала. Расслабленно откинувшись на спинку, она смотрела на незваных гостей с легкой, лукавой усмешкой на губах.

Кенли сработал на чистых инстинктах. Он резко вывернул кисть, направляя Зеркало медиума прямо на цель.

Клейн на секунду остолбенел, но тут же истошно завопил:

— Стой!

В его память намертво въелась одна деталь: еще недавно по ту сторону от шезлонга возвышалось ростовое зеркало. Но сейчас его там не было!

Пока секундная стрелка совершила один-единственный щелчок, Зеркало медиума уже успело взять мадам Шэрон в фокус.

Вот только фигура женщины внезапно пошла рябью и превратилась в то самое ростовое зеркало!

Кенли увидел в отражении собственное лицо. И увидел Запечатанный артефакт «3–0217», который теперь смотрел прямо на него!

В глубинах Зеркала медиума мгновенно соткался силуэт. Это был сам Кенли — с абсолютно бесстрастным, ледяным и зловещим лицом!

В это же мгновение руки и ноги Клейна сковало неведомой силой. Казалось, его тело опутали сотни тончайших, невидимых нитей.

Прямо возле ростового зеркала из пустоты начали дюйм за дюймом проступать изящные, точеные очертания. Мадам Шэрон в роскошном пеньюаре плавно шагнула в реальность.

Скользнув по мужчинам насмешливым взглядом, она тихонько рассмеялась:

— Если бы статуэтка не стояла так удачно под рукой, мне бы сейчас оставалось лишь мирно спать, дожидаясь, пока вы разбудите меня своим нежным поцелуем.

Но в эту самую секунду Клейн резко, низким голосом выкрикнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

Его левая рука, неведомо когда успевшая скользнуть в карман, совершила молниеносное, виртуозное движение пальцами, ловко выталкивая наружу «Талисман глубокого сна».

Серебряный талисман внезапно стал ледяным, словно кристалл, спрессованный из слоев снега.

Клейн содрогнулся. Его разум мгновенно прояснился, а страх и паника, казалось, на мгновение замерзли.

Он торопливо влил собственную Духовность в талисман и пальцами вытолкнул тонкую серебряную пластинку из кармана. Она полетела к его ногам.

В воздухе вспыхнуло темно-красное пламя. Раздалась серия тихих, непрерывных хлопков.

Чувство глубокого, всепоглощающего покоя мгновенно заполнило пространство. Оно накрыло добрую половину спальни, поглотив мадам Шэрон, «Бессонного» Кенли, а заодно и самого Клейна!

«Талисман глубокого сна» по своей природе не различал друзей и врагов. В обычных обстоятельствах его следовало швырнуть подальше, прямо в лицо противнику.

В таком случае владелец в худшем случае отделался бы легкой сонливостью от остаточной волны, но уж точно смог бы побороть искушение уснуть.

Но сейчас руки Клейна были намертво опутаны мириадами невидимых нитей. У него не было ни единого шанса метнуть талисман. Оставалось лишь пожертвовать собственным сознанием, чтобы погрузить мадам Шэрон в сон!

Однако Клейн давно всё продумал и был готов к подобному развитию событий. Он полагался на свою уникальную особенность, разительно отличавшую его от подавляющего большинства Потусторонних низких и средних Последовательностей.

В ту же секунду веки юноши отяжелели и сомкнулись. Он неестественно быстро провалился в глубокий сон, шагнув в мир сновидений. Мадам Шэрон и застывший в оцепенении Кенли также заметно замедлились и замерли.

Оказавшись в этом искусственном сне, Клейн молниеносно вернул себе рассудок. Он прекрасно осознавал, что сейчас спит.

Любое принудительное вторжение в сновидения или гипнотическое воздействие разбивалось о его способность сохранять кристальную ясность мысли!

Так было при столкновении со способностью «Кошмара» Данна Смита, и в точности то же самое произошло во время сеанса медиумизма мадам Дейли!

Хрясь!

Клейн усилием воли вдребезги разбил сновидение и вынырнул в реальность. Он тут же почувствовал, как невидимые нити, стягивающие его руки, ноги и туловище, слегка ослабли. Тем временем мадам Шэрон, стоявшая возле ростового зеркала, выглядела потерянной. Казалось, она вот-вот сбросит с себя чары «Талисмана глубокого сна», но всё еще не до конца проснулась. Кенли же безвольным кулем рухнул на пол. «Зеркало медиума» валялось неподалеку стеклом вниз, а его револьвер отлетел к самой двери.

Шанс!

Воспользовавшись ослаблением хватки, Клейн вырвал левую руку и с громким щелчком пальцев высек бледно-голубое пламя Духовности. Он направил огонь прямо на сковывающие его нити.

Одновременно с этим он вскинул правую руку с револьвером и несколько раз кряду нажал на курок.

Бах! Бах!

Две серебряные пули для охоты на демонов сорвались с дула, устремившись прямиком в мадам Шэрон.

Не тратя ни доли секунды на то, чтобы оценить результат, Клейн резко согнул колени и, напрягши поясницу, кубарем перекатился к лежащему Кенли. Этим рывком он окончательно разорвал опутавшие его нити.

Его выстрелы преследовали иную цель — подать сигнал ждущему снаружи капитану. Сообщить Данну Смиту, что всё пошло наперекосяк, завязался бой и им срочно требуется подмога! Разумеется, если бы пули еще и прошили мадам Шэрон насквозь — это было бы просто великолепным бонусом!

Впрочем, Клейн ни на секунду не обольщался. Он прекрасно понимал, что Потустороннего 7-й, а то и 6-й Последовательности так просто не возьмешь.

Вшух! Воздух вспыхнул россыпью бледно-голубых огоньков — это вспыхнули разорванные нити. И в этой иллюзорной, завораживающей картине обе серебряные пули для охоты на демонов с хирургической точностью поразили тело мадам Шэрон.

Хрясь! Хрясь!

Обольстительная фигура мадам Шэрон в полупрозрачном пеньюаре разлетелась вдребезги, словно отражение багровой луны в подернутом рябью озере. Ростовое зеркало рядом с ней с оглушительным треском раскололось на тысячи осколков. Большинство из них были не крупнее ногтя, и лишь малая часть удержалась в раме, напоминая своими причудливыми, гротескными очертаниями расплющенные ладони.

«Двойник? Потусторонняя способность пути Ведьмы?» — Клейн, едва уловив это краем глаза, уже успел докатиться до Кенли. Поскольку все связывающие его нити были разорваны, бледно-голубое пламя в воздухе не перекинулось на него.

Мадам Шэрон бесследно растворилась в воздухе. А тем временем спящий Кенли внезапно вскинул руки и мертвой хваткой вцепился в собственное горло. Он душил себя с такой силой, что изо рта потекла слюна, а язык вывалился наружу, но пальцы так и не разжались.

Однако Духовное зрение Клейна кричало об обратном: поблизости не было ни единой зловещей сущности!

В его памяти молнией вспыхнула строчка из досье на Запечатанный артефакт «3–0217»:

«Самый опасный сценарий — увидеть в отражении самого себя!»

«Неужели Кенли перед этим увидел в ростовом зеркале, как артефакт отражает его самого?» — эта мысль промелькнула в голове Клейна. Не теряя ни секунды на раздумья, он выудил еще один серебряный талисман.

Треугольную пластинку. «Талисман упокоения».

— Багрянец!

Выкрикнув слово на древнем гермесе и влив в артефакт Духовность, Клейн швырнул талисман.

Следом он хлопнул левой рукой по полу, нащупав «Зеркало медиума».

Он еще раньше, краем глаза, убедился, что этот опасный артефакт лежит стеклом вниз и не отразит его лицо.

Треугольный серебряный талисман вспыхнул ледяным синим пламенем. Мягкая, умиротворяющая тьма окутала бьющегося в конвульсиях Кенли, заодно зацепив и самого Клейна.

Вся паника и напряжение мгновенно испарились. Хватка Кенли на собственном горле резко ослабла. Клейн же почувствовал себя так, словно его выдернули с поля боя и перенесли домой, к эркерному окну, откуда он безмятежно наблюдает за ночной, уснувшей улицей. И его тело, и его дух погрузились в абсолютный покой.