— Мисс Мегос?
Мегос… Точно! Та самая наивная девушка, которую Ланевус обвел вокруг пальца и обесчестил! Та самая, что носит под сердцем ребенка этого ублюдка и на почве всего этого слетела с катушек, искренне уверяя всех, будто ее малыш умеет насвистывать и напевать песенки прямо в утробе… Клейна мгновенно осенило. Он ничуть не удивился тому, что Леонард узнал ее с первого взгляда.
Ведь когда Ночные Ястребы взялись заново прочесывать всех причастных к делу Ланевуса, фотографию этой бедняжки изучил каждый оперативник в отряде.
А сам Клейн познакомился с ней еще раньше. В тот день ее тетя, мадам Кристина, у которой Ланевус вытянул все сбережения до последнего пенни, притащила племянницу в Клуб гадателей в надежде на помощь. Она даже на полном серьезе поинтересовалась, можно ли считать плод в животе девушки «личной вещью» разыскиваемого для гадания.
Тем временем Мегос, услышав голос Леонарда, устремила на них свой слегка стеклянный, безжизненный взгляд и вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте.
— Мисс Мегос, что привело вас в охранное предприятие «Черный Терн»? Хотите поручить нам какое-то расследование? — Клейн сделал пару шагов навстречу и задал вполне закономерный вопрос.
Внезапный визит этой девушки вызывал у него массу подозрений. Это казалось слишком, невыносимо, чудовищно случайным совпадением.
Они только-только отыскали письмо, оставленное Ланевусом, и тут же на пороге объявляется Мегос?
Мегос ласково погладила свой раздутый живот и слабо улыбнулась:
— Сама не знаю почему, но мне вдруг так захотелось прийти на Зотланд-стрит. Захотелось подняться сюда и просто посмотреть.
«Ее психическое расстройство явно прогрессирует…» — Клейн вспомнил, что в их прошлую встречу он так и не успел активировать Духовное зрение, чтобы как следует изучить состояние Мегос. Он тут же приоткрыл рот, собираясь дважды щелкнуть левыми зубами.
И в этот самый миг он застыл как вкопанный. В его мозгу начали взрываться мысли, одна безумнее и яростнее другой:
«Не смотри!»
«Не смей смотреть! Не смотри!»
«Ты умрешь!»
«Посмотришь — и сдохнешь на месте!»
«Посмотришь — и сдохнешь на месте!»
«…»
Клейн замер посреди комнаты, словно каменная статуя. Его лоб мгновенно покрылся густой испариной ледяного пота.
Он чувствовал себя так, будто провалился в самый глубокий, самый беспросветный кошмар, из которого едва не забыл, как проснуться.
И вдруг до него дошла одна пугающая истина. В прошлый раз он вовсе не «не успел» активировать Духовное зрение! Его собственная Духовность, почуяв невообразимую, запредельную угрозу, инстинктивно затормозила его реакцию! Она заставила его упустить момент, а затем благополучно стерла этот порыв из памяти.
Тогда Клейн еще не переварил до конца зелье «Провидца», еще не шагнул на 8-ю Последовательность. Блок от его собственной Духовности сработал настолько тонко и изящно, что он даже не придал этому значения, списав всё на банальную забывчивость или привычку. Но сейчас… сейчас интуиция «Клоуна» вопила так пронзительно, так оглушительно ясно, что игнорировать этот набат было попросту невозможно!
Спустя добрый десяток секунд Клейну наконец-то удалось вырваться из этого леденящего оцепенения. Он повернул голову к Леонарду и с ужасом осознал, что лицо «Полуночного поэта» тоже залито холодным потом, а в глазах плещется первобытный, неподдельный страх.
И тут на Клейна снизошло ослепительное, сокрушительное озарение. Он наконец-то понял, что именно Ланевус называл своей «бомбой»!
Это был ребенок в животе Мегос!
Это был тот самый ублюдок, которого он оставил после себя!
В голове юноши молниеносно выстроилась цепочка из слов в письме и предсмертных откровений Худа Юджина. А затем из глубин памяти вынырнула та самая строчка из дневника Росселя:
«Неужели индустриальная революция, которую я запустил собственными руками, неужели выкованная мной эпоха пара и машин станет лишь инкубатором для рождения еретических богов?»
Зрачки Клейна сузились до крошечных точек. В его мозгу зародилась чудовищная, сводящая с ума догадка. Догадка, от которой всё его естество вопило в первобытном отрицании:
«Нет! Этого не может быть!»
«Младенец в животе Мегос не может быть отродьем злого бога! Не может быть сосудом для его воплощения!»
«Нет! Как Худ Юджин вообще мог ввязаться в подобное безумие! Да, его навыки „Психиатра“ действительно могли помочь Ланевусу запудрить мозги Мегос, удерживая ее в полубессознательном трансе и превратив в живой инкубатор…»
«Но нет! Вся эта колоссальная предсмертная злоба: сгинувшие на фабриках дети, надорвавшиеся за гроши женщины, рабочие, сгорающие за десяток лет… Эта чудовищная, концентрированная ненависть не могла, просто не могла служить удобрением для стремительного роста этого отродья!»
«Нет!»
«Нет… не смей смотреть на божество…»
Глава 206
Экстренные меры
Клейн подсознательно сунул обе руки в карманы: в одной он сжал «Талисман Испепеляющего Солнца», а в другой — медный свисток Азика.
Он остро почувствовал, как ледяная, но мягкая потусторонняя аура последнего исчезла, словно подавленная некой невидимой силой, в то время как первый всё так же источал согревающее, успокаивающее тепло.
Опираясь на это чувство покоя, Клейн вошел в состояние полумедитации, отбросив панику и распрощавшись с любыми иллюзиями.
Он повернул голову, многозначительно переглянулся с Леонардом Митчеллом и кивнул в сторону Мегос.
Затем, прибегнув к таланту «Клоуна», он взял под контроль мимику и с улыбкой обратился к девушке:
— Вам кофе, черный чай или, может быть, чего-нибудь еще?
Мегос погладила свой раздутый живот и, словно прислушиваясь к чему-то, ответила:
— Стакан теплой воды. Мне вдруг ужасно захотелось поговорить с вами о Ланевусе. Чувствую, вы знаете очень многое.
— И кто же вам это сказал? — Леонард, растеряв всю свою привычную развязность и небрежность, выдавил весьма натянутую улыбку.
Мегос вдруг захихикала:
— Мой малыш. Он знает очень многое, он такой умненький!
Клейн едва подавил порыв разразиться отборной бранью. Развернувшись к перегородке, он жестом велел Леонарду отвлечь Мегос.
Леонард силой растянул губы в улыбке и указал на диван:
— Как раз об этом я и хотел поговорить. Нам тоже не терпится обсудить с вами Ланевуса.
Розанна за стойкой администратора наблюдала за происходящим с легкой растерянностью и недоумением. Внезапно она поняла, что от нее вообще ничего не требуется.
Клейн быстрым шагом миновал перегородку, рывком распахнул дверь в кабинет Данна Смита и с громким стуком захлопнул ее за собой.
Глядя на капитана, чье удивление тут же сменилось мрачной сосредоточенностью, он выпалил:
— Капитан, случилась катастрофа!
— Я понял, что Ланевус имел в виду под своей «бомбой»!
Данн резко вскочил с места и указал на дверь:
— Мегос?
Очевидно, он услышал ошарашенный голос Леонарда, но не мог видеть, как лица обоих его подчиненных заливает холодный пот, а в глазах плещется первобытный страх.
Клейн кивнул и, тараторя со скоростью пулемета, принялся объяснять:
— Я попытался активировать Духовное зрение, чтобы проверить психическое состояние Мегос, но моя собственная Духовность заблокировала эту попытку. Она буквально кричала мне: не смотри, не смей смотреть! Посмотришь — и умрешь!
— И это навело меня на одну фразу: «Нельзя смотреть на бога». Ребенок в утробе Мегос, даже если он не является пытающимся воплотиться еретическим божеством или его отродьем, совершенно точно относится к мифическим существам.
— Капитан, если вспомнить черный алтарь из воспоминаний Худа Юджина, его способности «Психиатра» и тот трагичный мир, описанный в письме Ланевуса, то, боюсь, моя догадка чертовски близка к истине: Ланевус раздобыл у членов Ордена Авроры ритуальную магию, связанную с «Истинным Творцом», и с помощью Худа Юджина превратил Мегос в сосуд для взращивания некой неведомой силы! И эта сила будет стремительно расти и зреть, питаясь злобой, угнетением и беспросветным мраком вокруг фабрик! Или же… сам ритуал может увенчаться успехом лишь за счет всей этой ненависти и отчаяния!
