Вдова Мейнарда похлопала золовку по руке и добавила низким, ледяным тоном:

— Она — преступница!

— И если из-за этого расследования вы понесете какой-либо урон, я лично улажу все проблемы и возмещу ваши убытки.

«Ну и тон… Чего еще ожидать от дочери босса Новой партии… Если бы полиция не была так уверена в результатах моего медиумизма, боюсь, им пришлось бы прогнуться под ее давлением…» — мысленно хмыкнул Клейн.

Данн помолчал добрый десяток секунд и произнес:

— Хорошо… Но у меня остался один вопрос. Вы, судя по всему, абсолютно уверены, что мы сможем докопаться до истины?

Худенькая леди кивнула:

— Нас направил к вам торговец табаком Викролл. Он уверял, что вы — лучшие специалисты в своем деле, способные справиться с тем, что не под силу другим.

«Торговец табаком Викролл… И кто это вообще такой?» — Клейн машинально покосился на капитана, но с удивлением заметил в глазах Данна Смита точно такое же искреннее непонимание.

«Какой же я идиот. Как я вообще мог надеяться, что капитан вспомнит нечто подобное… В конце концов, я и сам напрочь забыл это имя…» — с тяжелым вздохом подумал юноша.

Заметив растерянность на лицах двоих элитных «наемников», худенькая леди пояснила:

— Вы спасли его похищенного сына.

«А, так это он… То самое дело о похищении, которое вывело меня на след дневника семьи Антигон…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение.

— Ты ведь как раз собирался освоить навыки слежки и скрытого наблюдения? Это просто идеальная возможность для практики. К тому же твоя часть работы в деле Ланевуса уже подошла к концу.

— Хорошо… — Клейн не стал отказываться.

Едва дав согласие, он тут же принялся лихорадочно соображать:

«Согласно правилам, половина вознаграждения за задание передается миссис Орианне и оседает в казне отряда. А остаток делится поровну между участниками операции. И, судя по всему, за это дело я берусь в гордом одиночестве…»

«Даже если расследование зайдет в тупик, мне гарантировано перепадет двадцать пять фунтов! Причем основное жалованье никуда не денется… А уж если мне удастся раздобыть стоящие зацепки, я сорву куш в целых сто двадцать пять фунтов!»

«Капитан, вы просто гений!»

Данн бросил на него мимолетный взгляд и произнес:

— По утрам будешь перенимать опыт слежки и наблюдения у Леонарда и Фрая. Твои послеобеденные занятия по рукопашному бою временно отменяются. Да, на всю эту неделю. Хм… полагаю, ты уже усвоил базу. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.

«Учиться слежке у Леонарда и Фрая? Звучит как-то… сомнительно…» — Клейн на секунду опешил.

В его представлении Леонард мог предложить лишь один метод: бренчать на фейнапоттерской лютне, читать сладкие стихи, затащить мадам Шэрон в постель и вести наблюдение с максимально близкого расстояния. Что же касалось Фрая, то его ледяная, могильная аура была настолько специфичной, что он привлекал к себе внимание, где бы ни оказался. Разве человек с такой наружностью вообще способен вести скрытную слежку?

Впрочем, отогнав эти мысли, Клейн предельно серьезно ответил:

— Понял.

Данн едва заметно кивнул и зашагал к перегородке. Внезапно он замер как вкопанный, обернулся и, слегка замявшись, спросил:

— Ты правда помнишь того торговца табаком? И что там была за история с похищением?

«…Выходит, капитан, вы так ничего и не вспомнили… Вы вообще ничего не поняли! Как вам только удавалось сохранять такой невозмутимый, уверенный вид⁈» — Клейн обреченно прикрыл лицо рукой.

Следуя наставлениям Леонарда, Клейн не стал сразу же бросаться в слежку за мадам Шэрон. И это при том, что он прекрасно знал ее адрес: улица Орлсна в Восточном районе.

«Пока ты не вычислишь алгоритмы передвижения цели, бросаться в слежку наобум — значит нарываться на неприятности. А вести наблюдение в одиночку — это вообще гиблое дело, ты попросту упустишь львиную долю деталей. Разве что ты готов отказаться от еды, воды, сна и возвращения домой». Таковы были слова Леонарда.

Поэтому Клейн, следуя его совету, наведался в бар «Гончая». Отыскав там некоего главаря местной банды, он выложил пять фунтов, чтобы тот приставил к мадам Шэрон своих людей. Им поручалось вести круглосуточное посменное наблюдение и скрупулезно фиксировать каждый ее шаг.

«Какое счастье, что эти расходы подлежат возмещению… Но почему у меня такое чувство, будто я просто перекидываю работу на субподрядчиков…» — размышлял Клейн.

В пятницу после обеда он наконец-то получил от криминального босса отчет о расследовании.

Впрочем, называть эту мазню «отчетом» было бы вопиющим оскорблением для профессиональных частных сыщиков. Никто из шестерок главаря не умел читать и писать, поэтому они ограничились нелепыми рисунками и символами. А уж затем их босс, едва осиливший год церковной воскресной школы, попытался всё это систематизировать и снабдить пояснениями. Разбирая эти каракули, Клейн заработал себе головную боль и потратил уйму времени, чтобы вникнуть в суть.

«Судя по наблюдению, в последнее время мадам Шэрон редко покидает дом, да и гости к ней почти не захаживают… Очевидно, это последствия смерти члена совета Мейнарда… А эти бандиты не так уж безнадежны, раз умудрились найти подход к ее горничной… Хм, сегодня вечером она отправляется на банкет Консервативной партии Тингена. Вернется поздно, а может, и вовсе останется там на ночь… Идеальный шанс для практики».

Клейн быстро принял решение: сегодня же ночью он проникнет в дом мадам Шэрон и проведет тайный обыск.

Для Клейна, который в детстве ни разу так и не смог вскарабкаться на дерево, подобный трюк можно было смело назвать историческим достижением.

Выудив из кармана черного плаща карту Таро, юноша просунул ее в щель балконной двери и легким движением отщелкнул засов.

«А прислуга-то здесь весьма беспечна… Никаких дополнительных замков. Иначе мне бы пришлось лезть в окно…» — беззвучно пробормотал Клейн, мышью проскальзывая внутрь.

Опираясь на добытый бандитами план дома, он без труда отыскал спальню мадам Шэрон. Бесшумно повернув ручку, он скользнул в комнату.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Клейн внезапно уловил витающий в воздухе тонкий, изысканный аромат. Запах был настолько пьянящим и женственным, что от него кровь невольно приливала к щекам.

На мгновение мысли юноши помутнели, и он даже почувствовал, как его тело начинает предательски реагировать на этот дурман.

Клейн тут же прибегнул к медитации, чтобы взять себя в руки и успокоить рассудок.

«Она что, использует афродизиак вместо благовоний?» — мысленно проворчал он.

Выждав пару секунд, Клейн активировал Духовное зрение. Оглядев комнату, он увидел, что в лучах багровой луны спальня мадам Шэрон предстала перед ним во всем своем роскошном и пышном великолепии.

Толстый ковер, просторное помещение, пододеяльник из тончайшего бархата, заваленный разнообразной косметикой и средствами по уходу за кожей туалетный столик, переливающиеся всеми цветами радуги ювелирные украшения, полуоткрытая гардеробная, небрежно брошенные на кресло-качалку полупрозрачные шелковые чулки с подвязками и нижнее белье, а также множество безделушек, инкрустированных золотыми нитями — всё это одно за другим предстало перед глазами Клейна.

Но больше всего внимания в комнате привлекала незаконченная картина маслом. На холсте была изображена сама мадам Шэрон, абсолютно обнаженная. Ее каштановые волосы струились подобно водопаду, а карие глаза напоминали взгляд лесного олененка — чистый и влажный. И в то же время изящный изгиб бровей, раскосые глаза, точеный носик и чувственные губы источали обольстительность зрелой женщины. Эти две противоречивые черты сплетались воедино, создавая поразительную, почти пугающую привлекательность.