«Хм, судя по тем откровениям, что я получил, легкое заимствование энергии никак не повредит „3–0782“. В худшем случае это лишь сократит срок, в течение которого он сможет сохранять свою очищающую мощь… И вообще, я делаю это исключительно ради мира и спокойствия Тингена!» — мысленно оправдал себя юноша.

Азик, которого совершенно не волновали истинные мотивы собеседника, вновь кивнул:

— Я заранее сообщу тебе название городка и примерное время, чтобы ты успел подготовиться.

Фух… Клейн с шумом выдохнул, почувствовав, как с души свалился огромный камень. Поездка в Ламуд определенно стоила потраченного времени.

«Пусть мне и удалось приоткрыть лишь самый верхний слой завесы тайн мистера Азика, а впереди еще столько неразгаданного… но, по крайней мере, я заручился его поддержкой. И теперь у меня есть невероятно надежный союзник в грядущей схватке с этим чертовым кукловодом!»

В половине двенадцатого ночи Клейн, вымотанный, голодный и валящийся с ног от усталости, наконец-то добрался до дома номер 2 по улице Нарциссов.

«Мистер Азик даже не соизволил пригласить меня на ужин… Эх, впрочем, в его нынешнем состоянии кусок бы точно в горло не полез…» — беззвучно ворча, юноша достал ключ и отпер дверь.

Вопреки его ожиданиям, дом не был погружен во мрак. Изящная газовая лампа заливала гостиную теплым, мягким светом. На диване в полном одиночестве сидел Бансон, окутанный этим светлым, уютным сиянием.

Заслышав скрип открывающейся двери, Бансон, держащий в руках книгу, уже собирался что-то сказать, но внезапно сладко зевнул, прикрыв рот рукой.

Клейн аккуратно закрыл за собой дверь и с непринужденной улыбкой бросил:

— Ездили с преподавателем Азиком в городок Ламуд. Там находится древний, заброшенный замок с весьма богатой историей.

На лице Бансона мелькнуло понимание, и он со смешком отозвался:

— Безлунная ночь, руины тысячелетнего замка, пробирающий до костей леденящий мрак… И археологическая экспедиция всего из двух человек. Звучит как идеальная завязка для дешевого мистического романа ужасов.

«События этой ночи и впрямь дадут фору любому мистическому роману…» — при воспоминании о той зловещей двери, созданной мистером Азиком, и о жутких криках младенца, Клейна передернуло. С легкой нервозностью в голосе он ответил:

— В такой обстановке подобные мысли действительно сами лезут в голову.

Бансон зевнул еще раз и, захлопнув книгу, произнес:

— Пойду-ка я спать. С тех пор как я взялся за грамматику и начал читать классическую литературу, моя бессонница испарилась как по волшебству.

Клейн тихонько усмехнулся. Внезапно вспомнив о том, что рассказывала мисс «Справедливость», он понизил голос:

— Бансон, ты ведь знаешь, что наше предприятие тесно сотрудничает с полицейским управлением графства Ахоа. Недавно до меня дошли весьма любопытные слухи из самого Баклунда. Говорят, Его Величество, премьер-министр, министры и парламентарии сыты по горло этой бюрократической волокитой и неэффективностью госаппарата. Они всерьез подумывают о реформах. Хотят внедрить систему открытых экзаменов для отбора квалифицированных кадров на должности государственных служащих. Что-то вроде вступительных испытаний в университет.

Бансон на секунду опешил, а затем его глаза радостно загорелись:

— Система открытых экзаменов?

— Именно. Если успешно сдашь экзамен, сможешь стать чиновником, выполняющим реальные обязанности в правительстве. Я так полагаю… хм, мне кажется, что программа экзаменов будет во многом пересекаться с университетской: грамматика, классическая литература, математика, логика и базовые знания законов…

Клейн улучил момент, чтобы подкинуть брату правильное направление для учебы, после чего добавил:

— Бансон, но держи это в строжайшем секрете. И не питай иллюзий — еще неизвестно, одобрят ли этот законопроект в верхней и нижней палатах парламента.

— Я буду нем как могила. Понимаю, что от меня сейчас требуется лишь усердно учиться, — на лице Бансона расцвела широкая улыбка. — Примут они этот закон или нет, я всё равно продолжу грызть гранит науки. Хочу как можно скорее вырваться из этого болота и найти достойную работу. В конце концов, тяга к знаниям — это то, что отличает человека от кудрявого павиана.

«Нет, если верить ученым, павианы отнюдь не глупы и тоже вполне способны к обучению…» — мысленно съязвил Клейн, провожая взглядом поднимающегося на второй этаж брата.

Оставшись один, он с улыбкой похлопал себя по урчащему животу и направился прямиком на кухню.

Отыскав вчерашние объедки и щедрую порцию курицы, заботливо припрятанную Мелиссой, Клейн, пребывая в абсолютно расслабленном, умиротворенном состоянии, принялся колдовать над своим «ужином».

В этот поздний час улица за окном была погружена в кромешную тьму и безмолвие. Весь город уже давно спал. И лишь он один, вдыхая прохладный воздух, смешанный с аппетитными ароматами стряпни, нарушал тишину тихим шипением масла на сковородке.

В этой картине было столько безмятежного, согревающего душу покоя.

Плотно поужинав, вымыв посуду и приняв горячую ванну, Клейн вернулся в свою спальню и запер дверь на задвижку.

Сладко зевнув, он огромным усилием воли заставил себя стряхнуть сонливость. Выудив ритуальный серебряный кинжал, юноша воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.

Ему предстояло подняться в таинственное пространство над серым туманом и с помощью гадания выяснить: таит ли в себе опасность призыв «Шута, что не принадлежит этой эпохе»!

Серо-белый туман всё так же безмятежно и неизменно стлался вокруг, словно застыв в вечности. Темно-красные, иллюзорные звезды мерцали вдали и вблизи. Клейн восседал внутри монументального храма, напоминающего жилище великанов, и молча созерцал до боли знакомую картину.

Спустя несколько секунд он отвел взгляд и материализовал перед собой желтовато-коричневый пергамент. Взяв перо, юноша принялся выводить измененное им самим заклинание для ритуала призыва:

«Зажечь одну свечу, символизирующую себя;»

«Воздвигнуть духовную стену для создания очищенного пространства;»

«Капнуть в пламя экстракт полной луны, гидролат ромашки, порошок из цветка глубокого сна и прочие материалы (примечание: на этом этапе излишняя скрупулезность не требуется, поскольку призыв обращен к самому себе);»

«Произнести следующее заклинание:»

«Я! (На древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов. Произносить тихим, приглушенным криком)»

«Я призываю своим именем (на гермесе):»

«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей».

Скрупулезно перечитав текст трижды, Клейн вывел в самом низу утверждение для гадания:

«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».

Фух… Он протяжно выдохнул. Отложив перьевую ручку, юноша отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку и крепко зажал ее в левой руке.

Дождавшись, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно над пергаментом, едва не касаясь написанной фразы, Клейн обуздал свои мысли и погрузился в состояние медитации.

«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».

…

Мысленно повторив утверждение семь раз, Клейн распахнул почти полностью почерневшие глаза и увидел, что кулон из желтого кварца вращается против часовой стрелки.

А это означало отрицательный ответ. Иными словами, никакой опасности не предвиделось!

«Можно смело пробовать», — Клейн поспешно развеял все материализованные предметы. Окутав себя Духовностью, он сымитировал чувство стремительного падения вниз.

Вернувшись в спальню, которая уже была надежно запечатана невидимой духовной стеной, Клейн тут же очистил письменный стол и установил в самом центре единственную свечу с ароматом мяты.