«Мистер Азик не объявлялся? Скорее всего, он прибыл сюда тайно и так же незаметно ушел… Какой же он всё-таки осторожный… А его обещание вернуться в Тинген в среду… Означает ли это, что даже не вмешайся мы в дело, все эти „призраки“ испарились бы сами собой именно в этот день?» — размышляя об этом, Клейн вслед за Леонардом и Кенли вернулся к дверям церкви Морса.

Запас их выносливости под воздействием Мутировавшего Священного Знака Солнца составлял еще один час и сорок пять минут.

— Предлагаю дежурить по очереди, сменяясь каждый час, — Клейн изо всех сил подавил бушующую в груди радость. Бросив взгляд на небо, он добавил: — Постараемся успеть вернуться в Тинген к ужину.

— Без проблем, — Леонард скользнул по Клейну взглядом и тихонько рассмеялся: — Но ради пущей безопасности я бы предложил дежурить парами, пока один отдыхает. Будем меняться по кругу.

«…» — Клейн на мгновение впал в ступор. Лихорадочно перебирая в уме варианты, он с улыбкой парировал:

— Почему бы и нет. Но тогда нам придется высчитать самый оптимальный алгоритм ротации: кто отдыхает первым, кто вторым, а кто последним. И сколько времени потребуется каждому на полное и частичное восстановление. Хм, полагаю, для этого нужно составить уравнение с несколькими неизвестными, найти идеальное решение и сопоставить его с эффективностью одиночного дежурства… А если добавить сюда функцию эффективности, будет вообще замечательно… Давайте для начала примем за неизвестную величину…

Слабый свет пробивался сквозь узкие, расположенные высоко под сводом витражные окна, немного рассеивая полумрак, царивший внутри церкви городка Морс.

Клейн, положив цилиндр на колени и опираясь ногой на трость, молча сидел в первом ряду по левую сторону от прохода. Его взгляд был неотрывно устремлен на алтарь.

Там не было никаких статуй или изваяний божеств. Лишь гигантский, отливающий глубокой чернотой священный герб, на фоне которого мерцала россыпь сияющих точек, окружающих половину багровой луны.

В стене позади герба зияли круглые отверстия. Сквозь них проникал яркий уличный свет, сжимаясь в крошечные, кристально чистые лучи. Сливаясь с окружающим их почти ночным мраком, они превращали стену в подобие величественного, усыпанного звездами неба.

Будь то Богиня Вечной Ночи, Вечное Пылающее Солнце или Повелитель Бурь — ни одно из ортодоксальных божеств не оставило людям Своего конкретного, физического облика. Верующим оставалось лишь поклоняться и возносить мольбы Их священным символам…

«Пожалуй, это лишь еще одно проявление правила „не смей смотреть прямо на Бога“…» — Клейн позволил своим мыслям свободно блуждать. Оставшись в одиночестве охранять Запечатанный артефакт «3–0782», он совершенно не спешил приступать к изготовлению «Талисмана Испепеляющего Солнца».

Он рассудил здраво: в подобном деле спешка чревата катастрофой. Требовались предельная осторожность и ангельское терпение. Ведь в первые десять-пятнадцать минут Леонард или Кенли вполне могли вернуться, чтобы напомнить о каких-нибудь упущенных деталях.

В этой звенящей, абсолютной тишине время летело незаметно. Внезапно Клейн вынырнул из своих раздумий. Выудив из кармана серебряные часы с растительным орнаментом, он со щелчком откинул крышку и сверился с циферблатом.

«Прошло уже двадцать минут…» — беззвучно прошептал юноша. Отложив шелковый полуцилиндр и черную трость с серебряным набалдашником на соседнее сиденье, он поднялся и зашагал к укромному, неприметному уголку возле алтаря.

Сначала он встал лицом к алтарю, но, бросив взгляд на гигантский темный герб и величественную проекцию звездного неба, внезапно почувствовал жгучий укол совести и странный дискомфорт. Развернувшись, он встал к святыне спиной.

Следом Клейн отстегнул спрятанный под лацканом черного фрака Запечатанный артефакт «3–0782». Наклонившись, он бережно опустил эту отливающую темным золотом старинную эмблему прямо на пол.

Смерив взглядом абстрактный символ «Солнца», юноша достал крошечный огарок свечи, пропитанный ароматом сандала, и установил его точно под Запечатанным артефактом «3–0782».

Это был бинарный ритуальный метод, которому он «научился» у самого Вечного Пылающего Солнца: использовать предмет, неразрывно связанный с божеством, в качестве Его прямого символа, а свечу — в качестве олицетворения самого себя.

Глубоко вдохнув и немного уняв нервную дрожь, Клейн принялся один за другим извлекать необходимые для ритуала предметы: резец, две тончайшие золотые пластины, экстракт «Солнца» — купаж из масел черноокаймленного, золотистого и белоокаймленного подсолнухов, а также порошки золотистого бергамота и розмарина.

Покончив с приготовлениями, юноша привычным, отработанным движением направил Духовность через серебряный кинжал. Очертив круг вокруг своего импровизированного алтаря, он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав пространство.

Опустившись на корточки и отложив кинжал, он вытянул правую руку. Трением Духовности он с легким хлопком зажег свечу, символизирующую его самого.

В тусклом, пляшущем свете пламени Клейн подхватил флакончик с экстрактом «Солнца» и капнул ровно одну каплю прямо на фитиль.

Вспышка! Призрачная дымка мгновенно расползлась по закутку, наполнив воздух едва уловимым, но отчетливым ароматом солнечного света.

Бросив в огонь порошки золотистого бергамота и розмарина, Клейн, сжимая в руках резец и золотые пластины, выпрямился. Сделав шаг назад, он нараспев, низким голосом зачитал на древнем гермесе:

— Кровь Вечного Пылающего Солнца.

— Ты — Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли.

…

Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли — всё это были титулы Вечного Пылающего Солнца. Если бы Клейн не добавил префикс «Кровь Вечного Пылающего Солнца», ритуал потребовал бы прямого отклика от самого божества. И тогда юноша всерьез опасался, что Вечное Пылающее Солнце непременно узнает в нем того самого дерзкого безумца, посмевшего взглянуть на Него. И когда Леонард с Кенли вернутся в церковь, они найдут лишь горстку почерневшего пепла.

Более того, для этого ритуала было жизненно необходимо использовать именно древний гермес — язык, берущий свое начало от самой природы. Только его первобытная, лишенная искусственных ограничений, но невероятно действенная сила могла позволить заклинанию обойти само Вечное Пылающее Солнце и направить зов прямиком к Мутировавшему Священному Знаку Солнца.

Поскольку он, по сути, собирался украсть божественную силу, Клейн не мог заранее провести гадание на успех этой авантюры — он обоснованно полагал, что это вновь столкнет его лицом к лицу с божеством. Поэтому ему оставалось лишь с замирающим сердцем, предельно осторожно читать следующие строки:

— Я взываю к Тебе;

— Взываю к Тебе, моля о силе;

— О силе, что позволит мне завершить Талисман Испепеляющего Солнца.

— О, Кровь Вечного Пылающего Солнца, молю, надели Своей силой мой талисман…

— О, золотистый бергамот, трава из сферы Солнца, молю, передай свою силу моему талисману…

…

Когда заклинание подошло к концу, Клейну внезапно показалось, будто перед его глазами что-то вспыхнуло.

Старинная, отливающая темным золотом эмблема взорвалась ослепительным сиянием, словно само солнце снизошло на землю.

Клейна мгновенно захлестнула волна испепеляющего жара. Волосы на голове раскалились так, что, казалось, вот-вот вспыхнут, как сухая солома.

Ему чудилось, будто он босиком стоит на раскаленном песке пустыни под палящим полуденным солнцем, а его лицо и тело со всех сторон безжалостно хлещут обжигающие шквальные ветра.

В это самое мгновение инстинкт завопил: нужно немедленно, сию же секунду направить и высвободить эту ревущую силу, иначе он просто превратится в человеческую свечу!

Действуя практически без раздумий, с разумом, бурлящим, словно котел с кипящей кашей, Клейн вскинул руки. Сливая воедино собственную Духовность и этот обжигающий шквал, ведомый лишь инстинктами и направляющей силой ритуала, он принялся вырезать на обеих сторонах золотых пластин мистические символы, духовные числа, магические знаки и древние руны.