— Вливаем кровь из пробирки. На то, что останется на стенках, не обращаем внимания — это как раз защита от передозировки, — вполголоса пояснил старый Нил.

Как только лазурная жидкость коснулась остального содержимого котла, раздалось громкое шипение и бурление. Окружающий свет мгновенно окрасился в нежно-голубые тона, подарив Клейну странное, далекое, но до боли знакомое чувство.

Казалось, это отголосок воспоминаний из материнской утробы, заставляющий душу воспарять ввысь.

— И последний ингредиент: звездный кристалл, пятьдесят граммов, — голос старого Нила раздался над самым ухом Клейна, вырвав его из оцепенения и заставив снова посмотреть на стол.

В руках старика появился кристалл невероятной чистоты. Однако по консистенции он был желеобразным, напоминая земной мармелад, и совершенно не обладал твердостью камня.

В бледно-голубом свете он искрился мириадами крошечных бликов, словно внутри него была заключена целая россыпь мерцающих звезд.

— Это лучший материал для изготовления хрустальных шаров для гадания… Отрежем чуть меньше, чтобы учесть погрешность. — Старый Нил взвешивал кристалл, отсекая излишки узорчатым серебряным ножичком.

«Чистая вода + ночная ваниль + золотая мята + сок болиголова + драконья кровь + кровь осьминога Лава + звездный кристалл = Провидец…» — Клейн машинально прокрутил в уме весь рецепт.

Закончив с приготовлениями, старый Нил бросил в котел несколько кусочков звездного кристалла.

Пшш!

Из котла мгновенно вырвался сноп призрачного тумана, окутав лабораторию густой пеленой.

Сквозь этот туман Клейну почудилось звездное небо, и он ощутил на себе пристальные взгляды неких незримых сущностей.

Спустя несколько секунд туман рассеялся. Старый Нил зачерпнул черной деревянной ложкой вязкую темно-синюю жидкость. Она обладала удивительным свойством: все ее капли словно слиплись воедино, не желая отделяться друг от друга, так что в огромном чугунном котле не осталось ни следа от зелья.

Темно-синяя жидкость перетекла в непрозрачный кубок. Старый Нил указал на него пальцем:

— Готово. Твое зелье «Провидца».

Клейн посмотрел на вязкую темно-синюю жидкость, которую трудно было назвать напитком — скорее уж желе, с трудом сглотнул слюну и спросил:

— Вот так просто выпить?

— Разве не нужны какие-то дополнительные приготовления? Например, ритуалы, заклинания или молитвы?

Старый Нил хмыкнул и ответил:

— Приготовления? Конечно. Для начала выпей бокал интисского вина «Ольмир», затем выкури сигару из Диси, напой какую-нибудь мелодичную песню, станцуй легкий придворный танец — чечетка тоже сойдет — и, напоследок, сыграй партию в гвинт…

Заметив, как лицо Клейна вытягивается от изумления, старик усмехнулся и подытожил сказанное:

— Это если ты слишком нервничаешь.

«А ты, оказывается, тот еще шутник…» — у юноши дернулся уголок губ; он еле сдержал порыв выхватить револьвер.

Отложив трость, он протянул правую руку и взял непрозрачный кубок так осторожно, словно тот весил целую тонну. Запах зелья был едва уловимым, почти иллюзорным.

— Мой юный друг, не колеблись. Чем больше ты медлишь, чем сильнее нервничаешь и боишься, тем хуже зелье усвоится, — как бы невзначай бросил старый Нил, стоя к Клейну спиной.

Сам он тем временем подошел к раковине, открыл кран и с шумом принялся мыть руки.

Клейн молча кивнул, сделал глубокий вдох и, словно в детстве, когда приходилось зажимать нос перед противной микстурой, поднес кубок к губам, запрокинул голову и залпом выпил содержимое.

Прохладная, склизкая масса мгновенно заполнила рот, скользнула по пищеводу и упала в желудок.

Вязкая темно-синяя жидкость словно выпустила мириады тончайших длинных щупалец; ледяной, обжигающий импульс пронзил каждую клетку тела Клейна.

Его начало непроизвольно бить в конвульсиях. Зрение стремительно затуманилось, все цвета вокруг неестественно сгустились: красное стало кровавым, синее — глубоким, черное — кромешным. Густые пятна красок хаотично смешались, напоминая размашистые мазки на холсте мастера-импрессиониста.

Подобное Клейн уже испытывал — во время допроса, устроенного «Медиумом» Дейли.

Сейчас его взор был затуманен, мысли блуждали, но при этом сохраняли невероятную ясность. Он чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение, безвольно покачивающимся на волнах.

Постепенно окружающая обстановка начала проясняться. Цвета обрели четкие границы, накладываясь друг на друга, а в воздухе повисла легкая, серая, иллюзорная дымка.

Вокруг него плавали сущности, чьи формы невозможно было описать; некоторые из них были настолько прозрачными, что казались несуществующими. В самой глубине вспыхивали лучи чистого, ясного света разных оттенков. Казалось, это сияние наделено собственной жизнью или таит в себе безграничные знания.

«Это чем-то похоже на то, что я видел во время „ритуала на удачу“…» — Клейн инстинктивно опустил взгляд и обнаружил, что «он сам» все еще стоит на месте, а его тело бьет крупная дрожь.

Внезапно на него снизошло озарение; его сознание стремительно рухнуло вниз, слившись с телом воедино.

Бум!

Серый туман мгновенно рассеялся, цвета вернулись в норму, а чистое сияние и иллюзорные сущности бесследно исчезли.

Обстановка в алхимической лаборатории стала прежней, однако Клейн почувствовал, как его голова невыносимо раздувается, грозя вот-вот лопнуть. Перед глазами все двоилось и троилось, рассыпаясь на бесчисленные фантомы, а в ушах зазвучал призрачный, исходящий неизвестно откуда шепот:

— Хорнакис… Фрегрея… Хорнакис… Фрегрея… Хорнакис… Фрегрея…

Лоб пронзила острая боль. Сердце Клейна стремительно затопила жажда разрушения; ему безумно захотелось выплеснуть обуревающую его ярость, крушить все вокруг.

Нахмурившись, он отчаянно затряс головой.

— Перед глазами все плывет? Слышишь голоса, которых раньше не было? — с улыбкой спросил стоящий рядом старый Нил.

— Да, мистер Нил. Что мне делать? — подавляя приступы дикого бешенства, выдавил из себя Клейн.

Старик тихо рассмеялся:

— Это из-за того, что сила зелья выплескивается наружу, а ты еще не умеешь ею управлять. Слушай внимательно и делай как я скажу: представь в уме какой-нибудь предмет. Самый обычный, простой и понятный.

Клейн собрал волю в кулак и нарисовал в воображении свой черный шелковый полуцилиндр. Он вспомнил его форму, фактуру ткани, то ощущение, когда пальцы скользят по полям.

— Сконцентрируй на нем все свое внимание. Воспроизводи его образ снова и снова. Тебе уже лучше? — голос старого Нила пробивался сквозь шум в ушах, словно умиротворяющая колыбельная.

Юноша капля за каплей направлял свое сознание на воображаемый цилиндр. Шепот в ушах начал стихать, пока не исчез окончательно, а расплывающиеся фантомы перед глазами слились воедино, вернув зрению четкость.

— Гораздо лучше, — с облегчением выдохнул Клейн, усмиряя хаос эмоций в душе.

Он опустил голову, осматривая себя, но не заметил никаких изменений.

Пошевелив руками и ногами, он полувопросительно, с ноткой предвкушения произнес:

— У меня получилось? Теперь я «Провидец»?

Старый Нил вытащил откуда-то небольшое ртутное зеркальце, поднес его к лицу юноши и велел:

— Посмотри в глаза.

Клейн вгляделся в отражение: в зеркале на него смотрел парень в черном цилиндре, с глубоким рельефом лица и заурядными чертами. Если не считать покрывшего лоб пота, он выглядел точно так же, как и раньше.

Но, последовав совету старика, он присмотрелся к радужке. Его карие глаза заметно потемнели. Теперь они напоминали беззвездную ночную тьму, настолько глубокую, что, казалось, она способна поглотить чужую душу.

Обычно темно-карие глаза легко спутать с черными, и, если бы не подсказка, Клейн бы и сам не заметил разницы.

— Это внешнее проявление силы зелья. Когда ты освоишь медитацию и научишься контролировать энергию, цвет глаз вернется в норму, — с улыбкой произнес старый Нил, протягивая правую руку. — Мои поздравления. Добро пожаловать, новый Потусторонний. Наш «Провидец».