Сказав это, Данн, в своей излюбленной манере, добавил:

— Ах да, я опять кое-что забыл. Твое становление Потусторонним продиктовано необходимостью противостоять опасности и искать дневник. Заслуги играют здесь лишь второстепенную роль. Поэтому пока ты не можешь стать полноправным оперативником нашего отряда. Ты остаешься гражданским сотрудником, с тем же жалованьем и теми же обязанностями, что я поручил тебе ранее. Единственное изменение — тебе придется дополнительно изучать мистицизм под руководством старого Нила. Расписание занятий составите сами.

— Хорошо. — За исключением легкой досады из-за отсутствия прибавки к жалованью, Клейн был согласен на эти условия обеими руками и ногами.

Как и говорил Данн, после принятия зелья предстоял долгий процесс обучения и освоения сил. Сразу стать полноправным оперативником и броситься выполнять задания, связанные со сверхъестественным — это верный способ быстро и глупо расстаться с жизнью.

Данн развернулся, сделал пару шагов к перекрестку, но вдруг снова обернулся:

— И еще кое-что.

«Так я и знал…» — Клейн уже начал привыкать к подобному «стилю» капитана.

— Наша операция против «Тайного Ордена» принесла кое-какие плоды. — Данн говорил с привычным невозмутимым видом. — В ближайшее время они вряд ли посмеют снова сунуться к нам. Однако не стоит терять бдительность: пока мы не можем точно сказать, насколько для них важен дневник семьи Антигон. Судя по нашим находкам, они и впрямь сохранили некие древние обычаи, что неопровержимо связывает их с Империей Соломона и падшими аристократами той эпохи.

— Понял. Спасибо, капитан, — с облегчением выдохнул Клейн.

Это была еще одна причина, почему он не хотел медлить и ухватился за первую же возможность стать Потусторонним!

Проводив Данна взглядом и убедившись, что тот больше не обернется с очередным дополнением, Клейн неторопливо вошел в алхимическую лабораторию.

Внутри стояли длинные столы, уставленные пробирками, пипетками, весами и мензурками. Все это до боли напоминало химические лаборатории из его прошлой жизни, разве что выглядело куда примитивнее и архаичнее.

Помимо этого, здесь находились огромный чугунный котел, черные деревянные ложки, кристально чистые хрустальные шары, а также повсюду виднелись Священные Эмблемы Тьмы и прочие странные символы, создающие атмосферу густой мистики.

Клейн с любопытством осматривался по сторонам, но держал себя в руках, не позволяя им тянуться к незнакомым предметам[56].

Вскоре послышались шаги. В лабораторию вошел старый Нил, держа в руках небольшой серебряный сундучок, украшенный замысловатой гравировкой. Старик, как всегда, был облачен в старомодную черную мантию, совершенно не вписывающуюся в современные реалии, и фетровую шляпу с круглыми полями в тон.

— Малыш, не ожидал, что ты выберешь «Провидца», — произнес старый Нил, ставя сундучок на стол и окинув Клейна взглядом своих мутноватых темно-красных глаз. — Прямо как я в молодости — с характером, не идешь за толпой. Молодец. Зажги-ка вон те газовые лампы и закрой потайную дверь.

— Хорошо. — Подавив легкую дрожь, Клейн одну за другой зажег газовые лампы, позволив тусклому свету вновь воцариться в помещении.

Щелк, щелк, щелк. Закрыв за собой дверь, он вернулся к седовласому старому Нилу, чье лицо было изрезано глубокими морщинами у глаз и губ. Старик как раз чистил огромный чугунный котел щеткой, связанной из каких-то странных веточек.

— Приготовление зелий Последовательности — дело на удивление простое. По крайней мере, для тех, что ниже 7-й ступени. Не нужен ни особый огонь, ни сложные ритуалы, ни заклинания. Даже участие собственной Духовности не требуется. Достаточно строго следовать рецепту: добавлять ингредиенты в нужном порядке и в точных пропорциях, а затем просто перемешать. — Старый Нил рассмеялся так, что морщины на его лице сложились в причудливый узор, напоминающий распустившийся цветок.

— Серьезно? — с нескрываемым удивлением переспросил Клейн.

«Звучит так же до смешного просто, как и мой „ритуал на удачу“…»

«Брр, если так подумать, это даже пугает…»

— Возможно, в этом и кроется дар богов. Славься, Богиня, — старый Нил небрежно, с явным нарушением канонов начертал на груди знак луны.

Затем он открыл серебряный сундучок и достал оттуда старинный на вид свиток пергамента.

Желтовато-коричневый пергамент дюйм за дюймом разворачивался, обнажая написанные на нем слова. Присмотревшись, Клейн с удивлением узнал знакомые символы гермеса.

Текст был выведен чернилами, напоминающими кровь, которые казались настолько свежими, что вот-вот могли потечь. Впрочем, ничего сверхъестественного в них не ощущалось.

«Провидец: 100 миллилитров чистой воды + 13 капель сока ночной ванили + 7 листьев золотой мяты…» — мысленно прочитал Клейн, но продолжение рецепта скрылось за локтем старого Нила.

— Чистая вода — это вода, прошедшая многократную дистилляцию. К счастью, я заготовил ее заранее, так что тратить на это время не придется, — пояснил старый Нил, привычным жестом беря со стола большую герметичную стеклянную бутыль с мерными делениями.

Открыв крышку, он на глазок плеснул около ста миллилитров воды в чугунный котел.

Клейн не осмелился задавать вопросы, боясь отвлечь старика от процесса — в конце концов, пить это варево предстояло именно ему.

— Тринадцать капель сока ночной ванили. Ее можно экстрагировать и хранить в виде эфирного масла. — Старый Нил достал из сундучка маленький коричневый флакончик и с помощью пипетки уверенно отмерил тринадцать капель в котел.

По лаборатории разлился легкий, успокаивающий аромат. Клейн почувствовал, как его душа непроизвольно наполняется безмятежностью.

— Семь листьев золотой мяты… — Старик взял жестяную баночку с серебряным узором, снял крышку и голыми руками выудил оттуда несколько листочков, бросив их в котел. В воздухе тут же повеяло свежим, бодрящим запахом.

— Четыре, пять, шесть, семь. В самый раз, — старый Нил усмехнулся и сверился с пергаментом. — Три капли сока болиголова. С этой штукой шутки плохи — вызывает паралич всего тела и мучительную смерть от окоченения. В древности болиголов считался лучшим средством для самоубийства.

«Я же не идиот…» — мысленно огрызнулся Клейн.

Сменив пипетку, старый Нил капнул сок болиголова в котел. Смешавшись с остальными ингредиентами, он породил странный, прочищающий мозги запах.

— Девять граммов порошка драконьей крови. — Старый Нил неспешно опустил руку в сундучок и достал прозрачную пробирку. Порошок внутри был черным как железо.

Воспользовавшись весами и мензуркой, он отмерил ровно девять граммов, небрежно высыпал их в котел и пару раз перемешал черной деревянной ложкой. При виде этого у Клейна екнуло сердце — процесс выглядел как-то уж слишком кустарно и не вызывал доверия.

— На самом деле все предыдущие ингредиенты — лишь вспомогательные. Чуть больше, чуть меньше — на конечный результат это не повлияет. Хочешь, я еще плесну? — пошутил старый Нил. — А вот два оставшихся — ключевые. Можно добавить чуть меньше, но отклонение не должно быть слишком большим, иначе твое «продвижение» провалится. Но главное — их ни в коем случае нельзя переборщить, даже на каплю! Иначе после приема зелья тебе прямая дорога в сумасшедший дом, а то и сразу на кладбище.

Клейн мгновенно напрягся, наблюдая, как старый Нил извлекает из серебряного сундучка черный стеклянный флакон.

— Кровь осьминога Лава, десять миллилитров. Этот осьминог — сверхъестественное существо с явными мутациями, все его тело покрыто мистическими символами. Под воздействием солнечных лучей его кровь стремительно разлагается, теряя свои свойства, поэтому хранить ее нужно в светонепроницаемых сосудах. — Тон старика стал серьезным; он быстро, но предельно осторожно отмерил в пробирку десять миллилитров.

Кровь оказалась лазурно-голубой, словно ясное небо. В ней то и дело с тихим бульканьем лопались призрачные пузырьки, создавая иллюзию связи с духовным миром.