— Мои поздравления, мисс Справедливость. Вы стали Потусторонней.

«Он понял это с первого взгляда?» Одри на секунду опешила, но тут же мягко улыбнулась:

— Спасибо. Благодарю вас, господин Шут. Благодарю вас, господин Повешенный.

— Гораздо быстрее, чем я предполагал, — откровенно признал Элджер Уилсон.

Клейн не стал развивать эту тему. Постучав себя по межбровью, он с усмешкой спросил:

— Леди и джентльмен, удалось ли вам раздобыть дневники Росселя?

Услышав вопрос Шута, Одри не стала отвечать сразу, как обычно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и с оценивающим видом посмотрела на Повешенного.

Элджер невольно подобрался, уняв лишние движения, и после секундного молчания произнес:

— Я нашел две страницы из дневника императора Росселя и запомнил их содержание.

— У меня одна страница, — тоном стороннего наблюдателя отозвалась Одри, чей взгляд скрывала пелена серого тумана.

— Весьма неплохо, — Клейн не позволил ни радости, ни легкому разочарованию просочиться в голос.

Радовало его то, что удалось добыть целых три листа. Разочаровывало — что всего лишь три. Первый сбор информации всегда давался легче всего, ведь это была лишь проверка их личных связей и ресурсов. Дальше дело пойдет куда туже и потребует гораздо больших усилий.

— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — спокойно поинтересовалась Одри.

— Да, — лаконично кивнул Клейн.

Он сохранил свою прежнюю расслабленную позу, почти не шелохнувшись. Перед лицом «Зрителя» следовало проявлять предельную осторожность.

Едва он договорил, как перед Одри и Элджером из ниоткуда материализовались листы желтовато-коричневого пергамента и темно-красные перьевые ручки.

Взяв письменные принадлежности, они принялись мысленно воспроизводить заученные символы, вкладывая в это жгучее желание перенести их на бумагу.

Бесшумно, словно по волшебству, на пергаменте начали проступать строки. Одни иероглифы были ровными и размашистыми, другие — изящными и утонченными, а третьи — кривыми и кособокими.

Меньше чем за минуту все, что Одри и Элджер с таким трудом зазубрили, было в точности скопировано.

Повинуясь мысленному приказу Клейна, три исписанных листа мгновенно перенеслись к нему в руки.

Пробежавшись глазами по тексту, он обнаружил, что порядок слов местами перепутан, некоторых иероглифов не хватает, а другие написаны с ошибками.

Впрочем, как показывает практика, легкая путаница в словах ничуть не мешает чтению на китайском. А уж Клейну, закаленному цензурными звездочками в интернет-романах, пропущенные или искаженные иероглифы и вовсе были не страшны:

«Восьмое апреля. Стоя на носу „Черного Трона“, я раскинул руки и крикнул Гримму, Эдвардсу и остальным: „Вы хотите моих сокровищ? Тогда отправляйтесь на край Моря Туманов и найдите их! Я спрятал там все свои богатства!“ Они совершенно не поняли моего юмора и на полном серьезе спросили, правда ли у меня есть тайные сокровища. Какая скука. С таким подходом вам ни за что не стать моими Четырьмя Всадниками Апокалипсиса!»[77]

«Одиннадцатое апреля. Мы обнаружили безымянный островок в стороне от безопасных маршрутов. Там обитает множество потусторонних видов… Нет, лучше буду называть их „Сверхъестественными видами“, звучит куда пафоснее. Помимо них, остров кишит всякой причудливой живностью. Думаю, попади сюда Дарвин, он бы ни за что не смог написать свою теорию эволюции».

«Пятнадцатое апреля. Гримм ведет себя как-то странно. Уж не подхватил ли он какую-то заразу?»

«И когда это император Россель, уроженец Интиса, успел совершить морскую экспедицию? Море Туманов… Должно быть, это тот самый океан к западу от Интисской Республики. Надо будет заглянуть в библиотеку и свериться с историческими архивами…» Быстро просмотрев первый лист, Клейн перевел взгляд на следующие записи.

Он больше не пытался скрыть тот факт, что с легкостью читает «тайные символы» Росселя. В конце концов, это лишь подчеркивало статус Шута. Одри и Элджер сидели тихо, в почтительном ожидании. Казалось, эта способность таинственного господина ничуть их не удивила — они воспринимали это как нечто само собой разумеющееся.

«Второе октября. Эти идиоты даже не посоветовались со мной и решили обручить меня с Матильдой из семьи Абель! О Боги, да я ее даже в глаза не видел! Ну уж нет, я отказываюсь! Пусть мне придется сбежать из дома, пусть придется зарабатывать на хлеб собственным потом и кровью, терпя лишения, но я ни за что не пойду на этот брак по расчету!»

«Пятое октября. Мисс Матильда и впрямь чертовски хороша собой».

«Шестое октября. Ее характер, ее манеры — она абсолютно в моем вкусе. Начинаю с нетерпением ждать нашей свадьбы».

«Эй, император, а где же ваша принципиальность?..» Клейн откинулся на спинку кресла, изо всех сил сдерживая эмоции, чтобы не выдать себя сквозь пелену серого тумана.

Он заметил, что в ранние годы Россель вел дневник далеко не каждый день. Как правило, он брался за перо лишь тогда, когда случалось нечто из ряда вон выходящее, требующее едких комментариев, фиксации фактов или выплеска эмоций.

Опустив взгляд, Клейн прочел последнюю запись на этой странице:

«Девятое октября. Меня назвали Сыном Пара. Звучит весьма недурно, мне нравится».

Не найдя в первых двух листах ничего по-настоящему ценного, Клейн испытал легкое разочарование.

Впрочем, он не стал унывать и положил наверх третий лист. Эта страница была исписана с обеих сторон:

«Двадцать первое мая. Церковь Бога Ремесленников предложила мне два варианта, два начальных пути Последовательностей. Первый — „Савант“. Этот путь принадлежит самой Церкви, и у них есть вся полная цепочка. Второй — „Тайнозритель“. Эту формулу они заполучили от Ордена аскетов Моисея, но у них нет продолжения для высоких Последовательностей».

«Двадцать второе мая. Выбор очевиден: „Савант“! „Савант“ с полной цепочкой! Хотя „Тайнозритель“ позволил бы мне быстрее овладеть мистическими знаниями и, возможно, найти путь домой… Проблема в другом. Не обладая достаточной личной силой, для возвращения мне неизбежно придется прибегнуть к помощи внешних сил. Но кто знает, добрыми или злыми окажутся эти силы? Этот процесс невозможно контролировать, и он чудовищно опасен. Раз так, уж лучше сделать ставку на собственное могущество, чтобы пробить дорогу домой своими руками! Так что наличие полной Последовательности — мой главный приоритет!»

«Двадцать третье мая. Я стал „Савантом“. Благодаря силе зелья я в мельчайших подробностях вспомнил всё, чему учился в прошлой жизни: физику, химию и прочие науки».

«И не просто вспомнил, но и глубоко их осознал! Ха-ха, да этот класс словно создан специально для меня, пришельца из иного мира! Он позволит мне использовать свои преимущества на полную катушку. Честно говоря, вернись я сейчас в выпускной класс, точно бы стал лучшим учеником в стране. А если подучиться еще немного, то и Нобелевскую премию отхватить — раз плюнуть!»[78]

«Двадцать шестое мая. Мне безумно нравится быть „Савантом“. Заметил одну странность: когда я позиционирую себя как „Саванта“ и веду себя в соответствии с этой ролью, те жуткие шепотки, от которых я чуть не сошел с ума, заметно стихают. Мои вспышки гнева тоже поубавились, да и память прояснилась — вот, вспомнил, что надо вести дневник».

«Неужели это и есть тот самый „отыгрыш“, о котором упоминал таинственный мистер Заратул? Похоже, именно в этом кроется ключ к избавлению от негативных последствий зелий».

Дочитав эту страницу, Клейн отчетливо осознал колоссальную разницу в характерах и методах между собой и императором Росселем.

Взять хотя бы возвращение домой. Клейн планировал сделать это через глубокое постижение оккультизма, стараясь максимально обезопасить себя и избежать рисков. Император же решил положиться на грубую силу, чтобы держать саму опасность в узде.