Бансон сделал пару шагов по комнате и с абсолютно серьезным видом возразил:

— Можно смело вычеркнуть слова «одна из».

«Вычеркнуть…» — Клейн на секунду опешил, но тут же все понял, и они с братом обменялись понимающими улыбками.

В этом был весь Бансон с его фирменным саркастичным юмором.

Уголки губ старшего брата поползли вверх, и он с невозмутимым видом добавил:

— Понимаешь, чтобы создать логичную и простую денежную систему, требуется одно важное условие: нужно уметь считать и владеть десятичной системой исчисления. К сожалению, среди тех шишек наверху такие таланты встречаются крайне редко.

«Просто убийственно…» — рассмеялся Клейн и, опираясь на свой богатый «опыт» из прошлой жизни, в тон ему добавил еще одну колкость:

— На самом деле нет никаких доказательств, что у этих важных шишек вообще есть мозги.

— Отлично! Просто в точку! — расхохотался Бансон, поднимая большой палец. — Клейн, да у тебя, оказывается, отличное чувство юмора. Гораздо лучше, чем раньше.

Отсмеявшись и переведя дух, он продолжил:

— Завтра после обеда мне еще нужно сходить в доки, так что выходной будет только послезавтра. И тогда, хм… мы вместе сходим в «Тингенскую компанию по улучшению жилищных условий» и посмотрим, нет ли у них хороших и недорогих таунхаусов для сдачи в аренду. А еще нам нужно будет нанести визит мистеру Фрэнки.

— Мистеру домовладельцу? — с недоумением переспросил Клейн.

Неужели у их нынешнего арендодателя есть таунхаусы в хорошем районе?

Бансон искоса взглянул на брата и с легкой усмешкой ответил:

— Ты ведь не забыл, что мы подписали договор на год? А прошло всего шесть месяцев.

— С-с-с… — Клейн судорожно втянул холодный воздух.

Он и впрямь напрочь забыл об этой детали!

Хоть они и платили еженедельно, сам договор был заключен на год. Съехать сейчас — значит нарушить условия контракта. Если дело дойдет до суда, придется выплатить немалую неустойку!

— Тебе все еще не хватает жизненного опыта, — Бансон провел рукой по своим редеющим черным волосам и со вздохом добавил: — И это еще те условия, за которые мне пришлось изрядно побороться. Иначе мистер Фрэнки вообще хотел оформить аренду лишь на три месяца. Состоятельным людям домовладельцы предпочитают сдавать жилье на год, два, а то и три, ради стабильности. Но когда дело касается нас… нас прежних и наших соседей, арендодатели всегда боятся, что с жильцом может случиться непредвиденное и он не сможет платить, поэтому предпочитают краткосрочные контракты.

— И это позволяет им при каждом удобном случае повышать плату, — добавил юноша, опираясь на осколки воспоминаний прежнего владельца тела и свой собственный опыт.

Бансон тяжело вздохнул:

— Такова жестокая реальность нашего общества. Но не переживай, с договором все решается довольно просто. Скажу прямо: стоит нам лишь на неделю задержать плату, как мистер Фрэнки без промедления вышвырнет нас на улицу, конфисковав все мало-мальски ценные вещи. В конце концов, его интеллект уступает даже кудрявому павиану, и он не способен к сложным умозаключениям.

Услышав это, Клейн вспомнил одну шутку про некоего сэра Хамфри и, с абсолютно серьезным видом покачав головой, возразил:[49]

— Нет, Бансон, ты ошибаешься.

— В чем же? — недоуменно нахмурился старший брат.

— Интеллект мистера Фрэнки все же чуточку выше, чем у кудрявого павиана, — невозмутимо ответил Клейн. И когда на губах Бансона начала расплываться понимающая улыбка, он добавил: — Если он, конечно, в хорошей форме.

— Ха-ха! — Бансон не смог сдержать смех.

Вдоволь насмеявшись, он указал пальцем на брата, на мгновение не находя подходящих слов, а затем вернулся к сути разговора:

— Разумеется, как истинные джентльмены, мы не опустимся до столь бесстыдных методов. Завтра мы просто напрямую поговорим с мистером Фрэнки. Поверь мне, его очень легко переубедить. Чрезвычайно легко.

В этом Клейн нисколько не сомневался — наличие в их квартире газовых труб было тому самым веским доказательством.

Братья еще немного поболтали, после чего бросили остатки вчерашней жареной рыбы в овощное рагу, а пока оно разогревалось, размягчили на пару над котлом ржаной хлеб.

Намазав ломти тонким слоем масла, они перекусили довольно скромно, но остались весьма довольны — сливочный вкус и легкая сладость оставляли долгое, приятное послевкусие.

Когда Бансон ушел на работу, Клейн взял три бумажных сула и немного медных пенсов и отправился на рынок «Латук и мясо». За шесть пенсов он купил фунт говядины, за семь — большую мясистую рыбу тассок, в которой почти не было костей. Кроме того, он запасся картофелем, горошком, белым редисом, ревенем, салатом, репой и прочими овощами, а также прихватил розмарин, базилик, зиру и растительное масло.

Всю дорогу он по-прежнему ощущал на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд, но до прямого контакта дело так и не дошло.

Задержавшись ненадолго в «Булочной миссис Слин», Клейн вернулся домой и принялся тренировать мышцы рук, используя в качестве утяжелителей стопки книг.

Изначально он подумывал о комплексе армейского рукопашного боя для укрепления тела, но понял, что забыл даже базовую разминку. В конце концов, это были навыки, полученные им на коротких военных сборах в той жизни, поэтому пришлось обойтись самыми простыми упражнениями.

Он не стал изматывать себя тренировкой, понимая, что излишняя усталость сделает его уязвимым перед лицом возможной опасности. Вовремя остановившись, юноша принялся за изучение учебников и конспектов, надеясь освежить в памяти знания о Четвертой Эпохе.

В сумерках Бансон и Мелисса чинно сидели за столом перед разложенной едой, словно послушные ученики старших классов начальной школы.

Разнообразные ароматы сливались в густую, насыщенную кулинарную симфонию. Здесь был и дразнящий запах тушеной говядины, и стойкий, плотный дух картофельного пюре, и сладковатая нотка густого горохового супа, и тонкий, выверенный аромат тушеного ревеня, и нежная сливочная сладость намазанного маслом ржаного хлеба.

Бансон судорожно сглотнул слюну и посмотрел на Клейна, который как раз перекладывал на тарелку рыбу с аппетитной золотистой корочкой. Ему казалось, что запах жареного масла проникает от носа прямиком в горло, скользит по пищеводу и оседает в желудке.

Урр! — живот старшего брата издал предательски громкий звук.

Клейн, закатав рукава рубашки, поставил тарелку с жареной рыбой в самый центр освобожденного от книг стола. Затем он подошел к кухонному шкафу и достал две большие кружки имбирного пива, поставив их перед собой и Бансоном.

Улыбнувшись Мелиссе, он, словно фокусник, извлек лимонный пудинг:

— У нас с братом пиво, а у тебя вот это.

— … Спасибо, — тихо поблагодарила девочка, принимая лакомство.

Бансон поднял свою кружку и с улыбкой провозгласил:

— Ну, за новую отличную работу Клейна!

Юноша тоже поднял кружку, чокнулся со старшим братом и легонько коснулся лимонного пудинга Мелиссы:

— Хвала Богине!

Глоть! Он запрокинул голову и сделал большой глоток. Пряный вкус обжег пищевод, оставляя после себя восхитительное послевкусие.

Хотя напиток и назывался «имбирным пивом», в нем не было ни капли алкоголя. Острота имбиря и кислота лимона создавали вкус, отдаленно напоминающий пиво. Это был напиток, который могли пить и женщины, и дети, вот только Мелиссе его специфический вкус был не по душе.

— Хвала Богине! — эхом отозвался Бансон и тоже сделал глоток. Мелисса лишь откусила крошечный кусочек пудинга и долго перекатывала его во рту, не решаясь проглотить.

— Угощайтесь, — Клейн поставил кружку, взял вилку с ложкой и обвел рукой уставленный яствами стол.

Больше всего сомнений у него вызывал густой гороховый суп. На Земле он никогда не готовил столь странное блюдо, поэтому пришлось импровизировать, полагаясь на обрывочные воспоминания прежнего владельца тела.