— Мы обязаны быть готовы к любым непредвиденным случайностям. Некоторые люди напрочь лишены здравого смысла, и их не так-то просто переубедить словами, — с абсолютно каменным, серьезным лицом пояснила девушка-Арбитр.

Одри молча кивнула и ответила тонким, звенящим голоском:

— Охотно верю…

— Это просто инструмент. Он помогает некоторым особо упрямым господам быстро успокоиться и перейти к конструктивному диалогу, — отвернувшись и разглядывая газон, вставила свои пять копеек Форс.

Больше не проронив ни слова, четверка подошла к деревянной двери. Форс выстучала условный сигнал: три длинных удара, два коротких.

Дверь с протяжным скрипом отворилась. Одри, мгновенно вошедшая в состояние «Зрителя», окинула взглядом просторное помещение. Внутри в хаотичном порядке сидело немало людей. Одни изо всех сил прятали лица за глубокими капюшонами и масками, другие же сидели совершенно открыто, ничуть не заботясь о конспирации.

Буквально в ту же секунду ее внимание привлек мужчина в черной мантии, вальяжно раскинувшийся в одноместном кресле.

На нем тоже был накинут капюшон, надежно скрывающий лицо в густой тени.

Он молчаливо, без единого звука наблюдал за вошедшими, но от всей его фигуры исходила такая подавляющая аура, словно он взирал на них с высоты небесного трона.

«Невероятно уверен в себе. Но этот его взгляд… просто омерзителен. Он то и дело скользит по моему телу, словно два склизких, липких щупальца, так и норовя сорвать с меня одежду…» — Одри, обладая обостренным восприятием и выдающейся наблюдательностью, хладнокровно вынесла свой вердикт. Однако от одного лишь этого липкого внимания ее тело едва не покрылось гусиной кожей.

В этот момент Форс взяла на себя роль гида:

— Это мистер А. Могущественный Потусторонний и организатор нашего сегодняшнего тайного собрания.

«Мистер А? Звучит скорее как кличка какого-то преступника, нежели как титул могущественного и таинственного Потустороннего… С господином Шутом даже сравнивать смешно… Да и вообще, в один ряд с господином Шутом могут встать лишь истинные боги или сущности, стоящие к ним ближе всего…» — мысли Одри сделали крутой вираж, и ее душу внезапно затопило чувство превосходства.

Она хладнокровно, без малейших эмоций посмотрела на мистера А, а затем, понизив голос, обратилась к Форс и Сью Дилче:

— У этого джентльмена есть за плечами какие-то известные подвиги?

Виконт Глайнт, стоящий рядом и тоже скрытый под мантией с капюшоном, сгорал от точно такого же любопытства.

Сью Дилча, напустив на себя предельно серьезный вид, ответила:

— Такое случалось уже не раз. Потусторонние 8-й, а то и 7-й Последовательности пытались взять мистера А на мушку и расправиться с ним. Но в итоге все они просто бесследно исчезали.

— И впрямь могущественный Потусторонний, — с нескрываемым восхищением повторил Глайнт слова Форс, прозвучавшие у самого входа.

За этими перешептываниями четверка вошла внутрь. Стоящий на страже привратник тут же с глухим стуком закрыл за ними дверь.

Слегка привыкнув к тусклому, пляшущему свету газовых ламп, Одри разглядела впереди две грифельные доски, сплошь исписанные ровными строчками.

Форс, небрежно вертя в пальцах незажженную сигарету, тихо пояснила:

— Там записаны потребности участников нашего собрания. Сама понимаешь, мало кому хочется кричать на каждом углу о своих сокровищах, чтобы не стать мишенью для чьей-нибудь алчности. Поэтому они анонимно выписывают на доску то, что хотят купить или продать, указывая примерную цену и требования к товару.

Одри едва заметно кивнула. Не став тратить время на разглядывание собравшихся, она тут же пробежалась глазами по нескольким строчкам на левой доске:

«Нужна пара глаз взрослой рыбы Манхар».

«Остаточная пыль мстительного духа, 165 фунтов».

«Заметки императора Росселя, три страницы, 20 фунтов».

Дочитав до этого места, Одри больше не смогла удерживать холодную отстраненность «Зрителя». Ее захлестнула волна шока и неподдельного восторга.

«Такие цены… Да они же просто смешные! Какая дешевизна!» — ликовала она про себя.

Продвигаясь вперед, она скользила взглядом по доске, выхватывая всё новые и новые предложения:

«Плач младенца, цветок, 200 фунтов».

«Порошок из мумии, 10 граммов, 5 фунтов».

«Слизь водяного, 30 миллилитров, 29 фунтов».

«Рецепт зелья 8-й Последовательности „Шериф“, 450 фунтов».

…

«Дешево, как же дешево! Ни один из потусторонних материалов не перевалил за отметку в триста фунтов!» — Одри, чьи глаза сияли от предвкушения, проследовала за спутниками и заняла свободное место.

В этот момент Сью Дилча склонилась к самому ее уху и шепнула:

— А ты что-нибудь присмотрела?

Дыхание Одри участилось. В ее голове молнией пронеслась знаменитая, крылатая фраза императора Росселя: «Я хочу всё!»

У нее было два старших брата, поэтому ей не светило унаследовать ни графский титул, ни львиную долю семейного состояния. Но, будучи всеобщей любимицей, купающейся в обожании родителей и братьев, Одри владела личным капиталом в триста тысяч фунтов. В эту сумму входили роскошные особняки, бескрайние поля и пастбища, угольные шахты, россыпи драгоценностей, а также солидные пакеты акций и облигаций.

Всё это считалось ее законным приданым и законной долей наследства. Вот только до смерти графа Холла или до ее собственного замужества она владела всем этим лишь номинально, довольствуясь ежегодной рентой.

Но даже так ее годовой доход колебался от пятнадцати до двадцати пяти тысяч фунтов. Подобными суммами могла похвастаться далеко не каждая знатная леди в Королевстве Лоэн.

Разумеется, статус аристократки обязывал к колоссальным тратам. Тем более, получая собственную ренту, Одри уже не могла бегать к родителям по каждой мелочи.

Взяв эмоции под контроль, девушка с подобающей аристократке сдержанностью ответила:

— Пока мой взгляд зацепился лишь за заметки императора Росселя. Я его искренняя поклонница. Мне кажется, что созданные им особые руны, или, если угодно, иероглифы, таят в себе мистическую силу. Просто мы еще не подобрали к ним правильный ключ.

«Одри, ты становишься просто невыносимой лицемеркой…» — беззвучно упрекнула она саму себя.

Не успели эти слова слететь с ее губ, как молодой человек в белой рубашке и черном жилете, сидящий неподалеку, восторженно воскликнул:

— Именно! В точку! Наконец-то я встретил человека, который разделяет мои взгляды!

— Это мои три страницы! И я готов продать их вам прямо сейчас!

Одри на секунду опешила от такого напора, но тут же мягко, с улыбкой в голосе ответила:

— В таком случае, позвольте выразить вам мою искреннюю признательность.

Она извлекла две новенькие банкноты по десять фунтов и передала их юноше, получив взамен три заветные страницы из дневника Росселя. Разумеется, на этом тайном собрании никто и понятия не имел, что это личный дневник императора, поэтому все называли эти листы просто «заметками».

Взяв их в руки и бегло просмотрев, Одри убедилась, что почерк и символы ничем не отличаются от тех, что ей доводилось видеть раньше.

Спрятав листы, она склонилась к Форс и Сью, понизив голос до едва уловимого шепота:

— А если заметки окажутся фальшивкой, кому мне предъявлять претензии? Мистеру А?

— Верно. Мистер А на дух не переносит мошенников на своих собраниях. Впрочем, если что, я и сама могу помочь тебе добиться справедливости, — с нескрываемым энтузиазмом отозвалась Сью Дилча, явно соскучившаяся по роли «Арбитра».

— Я вас поняла, — Одри вновь погрузилась в состояние «Зрителя», принявшись скрупулезно, до мельчайших деталей, изучать присутствующих Потусторонних и тех, кто лишь мечтал ими стать.

Из-за недавнего эмоционального всплеска юноши многие обратили на их компанию внимание. Одри ловила на себе и на Глайнте как откровенные, так и вороватые, скрытые взгляды. Впрочем, ни один из них не был способен пробиться сквозь плотную ткань их капюшонов.