Любой другой Потусторонний, даже «Тайнозритель», использующий метод лозоходства, мог лишь выяснить сам факт наличия опасности, но не ее степень.

Клейн же обнаружил, что в его руках маятник реагирует с разной интенсивностью, и скорость вращения служила индикатором силы угрозы.

Пусть этот метод и не отличался математической точностью и оставался весьма размытым, он все же позволял составить примерное представление о ситуации.

«Воистину, зелье „Провидца“ полностью оправдывает свое название…» — Клейн испытал чувство глубокого удовлетворения.

Он уже собирался убрать желтый кварц, как вдруг хранивший до этого молчание Леонард Митчелл подал голос:

— Погадай еще раз: есть ли опасность вокруг нас?

— Верно. Я опасаюсь, что Тайный Орден так и не оставил своих попыток. Они могли следить за квартирой Райела Бибера, увязаться за нами и теперь ждут подходящего момента для удара, — согласно кивнул Данн.

Клейн глубоко вдохнул, вновь погружаясь в состояние абсолютного покоя. Когда серебряная цепочка замерла, он мысленно произнес:

— Вокруг нас таится опасность.

…

Повторив фразу несколько раз, Клейн распахнул глаза и уставился на маятник.

В отражении его темно-карих глаз желтый кварц сначала натужно дернулся против часовой стрелки, затем резко замер и принялся кружиться по часовой.

— Вокруг нас таится опасность, — сжав зубы, осторожно произнес Клейн.

Более того, кто-то попытался вмешаться в процесс гадания, но в незримом противостоянии проиграл ему!

Едва он успел договорить, как издалека вдруг прилетел оранжево-красный огненный шар размером с кулак.

На огромной скорости он несся прямо в центр их группы.

Данн Смит, доставший свой длинноствольный револьвер еще до начала гадания Клейна, мгновенно вскинул руку и, взяв упреждение, спустил курок.

Бах!

Под грохот выстрела огненный шар даже не дрогнул. Он продолжал лететь по своей траектории, явно намереваясь заставить всех броситься врассыпную.

Изначально Клейна не слишком пугала перспектива столкнуться с преследователями. Как-никак, в их отряде было целых шесть Потусторонних, среди которых имелись могучие бойцы 8-й и 7-й Последовательностей. Для провинциального Тингена это была сила, способная смести любого на своем пути.

Но когда огненный шар почти настиг их, Клейна словно озарило.

Он вдруг понял: самым опасным врагом для них был вовсе не неведомый преследователь, не скрытый наблюдатель и даже не Райел Бибер, чье состояние на складе оставалось загадкой. Самой страшной угрозой был Запечатанный артефакт «2–049»!

Стоило им лишь рассредоточиться, ввязаться в бой и потерять возможность вовремя будить друг друга, как они один за другим превратятся в живых марионеток!

Пока эти мысли лихорадочно проносились в его голове, Леонард дернул Клейна за собой. Они перекатились в сторону, уходя с линии огня.

У Клейна даже не было времени посетовать на испорченный костюм. Краем глаза он заметил, что Ночные Ястребы весьма организованно разбились на две группы, уклоняясь от удара.

Пшш!

Оранжево-красный шар врезался в землю, не подняв ни пылинки, словно его и не было.

«Иллюзия?» — только и успел подумать Клейн, как вдруг увидел, что Эл Хассен схватил железный черный чемодан и зашвырнул его куда подальше, как минимум метров на десять в сторону.

— Держитесь от него подальше! Охраняйте ящик! — во все горло заорал Эл.

Не успел он договорить, как Леонард и Борджиа бросились к артефакту. Они замерли на расстоянии не менее семи метров от него, преграждая путь любому, кто попытается приблизиться.

Тем временем Данн и Лоротта, сжимая в руках револьверы, вместе с обнажившим тонкую серебряную шпагу Элом Хассеном выстроились полукругом. Они стремительно ринулись туда, откуда вылетел огненный шар, попутно контролируя фланги.

Увидев это, Клейн, не взявший трость из-за необходимости постоянно махать рукой, облегченно выдохнул. Он наконец понял, какую важную деталь только что упустил: радиус действия «2–049» был ограничен! Достаточно лишь отойти на безопасное расстояние, и об этой угрозе можно забыть!

Клейн резко вскочил на ноги. Одной рукой он запихнул кулон из желтого кварца в карман, а другой выхватил из подмышечной кобуры свой револьвер.

В лучах яркого полуденного солнца Клейн, чья одежда изрядно запылилась, быстро проверил барабан револьвера и взвел курок. Приготовившись в любой момент открыть огонь, он крепко сжал оружие, чья латунная поверхность отливала текучим блеском.

Вытянув руку с револьвером вперед, он настороженно следил за малейшими изменениями вокруг.

В то же время юноша не на шутку переживал за капитана Данна и облаченного в серый двубортный плащ мистера Эла Хассена. Будучи «Кошмарами», они куда лучше умели воздействовать на врагов исподтишка, а вот как они покажут себя в лобовом столкновении — оставалось загадкой.

И словно в ответ на его сомнения, Эл Хассен внезапно замедлил бег. Выражение его лица стало безмятежным и печальным.

Открыв рот, он принялся декламировать стихи, от которых веяло покоем и атмосферой глубокой ночи:

— Каждый раз, когда солнце садится на западе, А роса украшает подол сумерек, Ее бледный лик сияет, как ясная луна, Или как звезды, сопровождающие ее. Примула, умытая ночной росой, Распускает свои изящные, нежные лепестки, И словно отшельник, избегает лучей света…[87]

Под раскатистые звуки декламации Клейн едва не утратил бдительность и чуть было полностью не расслабился.

К счастью, у него уже имелся подобный опыт, к тому же Эл Хассен не обращал свою магию непосредственно на него. Юноша быстро собрался с мыслями и, войдя в состояние полумедитации, принялся сопротивляться воздействию этой «поэзии».

«Фух…» — мысленно выдохнул Клейн, окончательно отбросив сомнения в боевых навыках Данна и Эла.

Поскольку он сам стал Потусторонним совсем недавно и еще слабо разбирался в зельях Последовательностей, у него совершенно вылетел из головы тот факт, что 7-я Последовательность «Кошмар» — это продвижение 8-й Последовательности «Полуночный поэт». А значит, они не только в полной мере сохраняли прежние способности, но и несколько усиливали их.

Все его представления о «Полуночных поэтах» строились исключительно на наблюдениях за Леонардом Митчеллом. Клейн знал, что этот класс наследует особенности «Бессонных», а потому отлично владеет рукопашным боем, стрельбой, лазаньем и восприятием. Вдобавок они умеют использовать стихи разных жанров, чтобы по-разному воздействовать на окружающих существ. Проще говоря, это такие «поэты-головорезы».

Под аккомпанемент голоса Эла Хассена возле нагромождения массивных деревянных ящиков вдруг пошла рябь, словно по воде. Из воздуха соткался мужчина в черном фраке и шелковом полуцилиндре.

Вот только его лицо было густо намазано красно-желто-белым гримом, а уголки губ высоко задраны вверх, образуя жутковатую клоунскую улыбку. Этот грим создавал поистине гротескный, нелепый контраст с его строгим нарядом, подобающим скорее для светского приема.

Топ-топ-топ! Черноволосая Лоротта, которую представили как меткого стрелка, стремительно рванула вперед. Сжимая в одной руке револьвер, а другую сжав в кулак, она в несколько прыжков настигла фрачного клоуна.

Клоун, явно попавший под влияние стихов Эла Хассена, слегка покачивался. Его взгляд оставался безмятежным, не выражая ни малейшего желания сопротивляться.

Бах! Лоротта, двигаясь боксерским шагом, сделала выпад и нанесла сокрушительный удар прямо в лицо врагу.

Бум!

Воздух взорвался, но клоун во фраке вдруг разлетелся вдребезги, словно зеркало. Его осколки стремительно испарились и исчезли без следа.

И в это самое мгновение в нескольких шагах от них, в густой тени деревянных ящиков, фигура клоуна во фраке стремительно нарисовала сама себя и предстала вновь.