Пока он ломал голову над этими тонкостями, в комнату вошла очаровательная девушка-администратор Анжелика. Подойдя к нему, она слегка наклонилась и шепнула:

— Мистер Моретти, к вам клиент. Ждет в комнате «Красный агат».

— Иду, — еще до визита сюда Клейн проверил, благоприятствует ли сегодняшний день походу в клуб, и получил от гадания утвердительный ответ.

Он подхватил свой шелковый полуцилиндр, вышел из переговорной и направился к ожидающему у дверей комнаты «Красный агат» клиенту.

Этим клиентом оказалась шестнадцатилетняя девушка. Облаченная в светло-голубое платье с оборками, она держала в руках шляпку в тон с легкой вуалью. У нее были вьющиеся от природы каштановые волосы, очаровательные пухлые щечки и красивые, чистые светло-голубые глаза.

— Элизабет? — Клейн мгновенно узнал подругу своей сестры, ученицу престижной школы Ивос.

В свое время он помогал ей с выбором амулета, а позже, не без ее участия, благополучно разрулил ту жуткую историю с гаданием на волшебном зеркале в доме Селены.

Лицо Элизабет тоже озарилось неподдельным радостным удивлением:

— Мистер Моретти, это и вправду вы? Когда я увидела ваше имя в списке, я сразу подумала о вас.

— Как-никак, я большой поклонник мистицизма, — с вынужденной улыбкой пояснил Клейн, тут же добавив: — Прошу, не рассказывайте об этом Мелиссе. И… Селене тоже не стоит.

«Мое гадание ясно сказало, что поход в клуб сулит удачу… Но почему я вдруг столкнулся с Элизабет?» — мысленно качая головой, Клейн повернулся и распахнул деревянную дверь комнаты.

В то же самое мгновение он дважды легонько сомкнул левые зубы.

Неспешно войдя внутрь и усевшись на место предсказателя, юноша поднял взгляд на девушку.

Одного лишь мимолетного взгляда хватило, чтобы его брови медленно поползли к переносице.

Аура этой девушки окрасилась в зловещий, темно-зеленый цвет с явной примесью черни!

«Вернейший признак одержимости призраком или мстительным духом…» — хладнокровно констатировал Клейн и прямо спросил:

— Вам в последнее время часто снятся кошмары? И в этих снах некоторые вещи повторяются раз за разом?

Только-только заперевшая за собой дверь Элизабет еще даже не успела сесть. Застыв от изумления, она надолго лишилась дара речи, прежде чем выдавить:

— Да… Именно поэтому я и пришла к вам.

Клейн слегка откинулся назад и произнес:

— И что же это за сны? Когда именно они начались?

— В последние два дня моего отпуска в городке Ламуд. У нашей семьи там есть крошечное поместье, — будучи, по сути, наполовину увлеченной мистицизмом, Элизабет уже давно скрупулезно проанализировала ситуацию. — В своих снах я постоянно встречаю рыцаря. Он закован в черные латные доспехи с головы до ног, а в руке сжимает исполинский двуручный меч. Его лицо наглухо скрыто за забралом, видны лишь горящие кроваво-красным светом глаза. Он раз за разом пытается приблизиться ко мне. Я в панике бегу, но с каждой новой ночью он оказывается всё ближе и ближе…

Клейн немного подумал и уточнил:

— А за пару-тройку дней до того, как вам начали сниться эти кошмары, вы не контактировали с какими-нибудь антикварными вещами, древними руинами, погребальными предметами или, быть может, заходили в склеп?

Элизабет напрягла память на добрый десяток секунд:

— Я… в те дни я ходила в горы неподалеку от Ламуда. Там стоит заброшенный старинный замок.

«Это же классическая завязка для дешевого мистического романа ужасов…» — беззвучно съязвил Клейн и продолжил допрос:

— А вы случайно не забыли в том замке какую-нибудь свою вещь? Или, может быть, унесли что-то оттуда с собой?

Элизабет нахмурила свои красивые брови. Спустя мгновение она с изрядной долей неуверенности переспросила:

— Я там укололась о колючки, и у меня пошла кровь… Оставленная там кровь считается?

Клейн предельно серьезно кивнул и низким голосом ответил:

— Считается.

Услышав ответ Клейна, Элизабет тут же заметно занервничала и, сама того не замечая, затараторила:

— Вы можете помочь мне узнать с помощью гадания, в чем же истинная причина? А если удастся найти еще и способ решения проблемы, будет просто замечательно…

«Гадание в лучшем случае способно указать лишь общее направление для решения. И то в виде туманных, размытых символов, которые проще простого растолковать неверно… Впрочем, тебе крупно повезло. Я не просто рядовой гадатель, я — самый настоящий эксперт в области мистицизма…» — мысленно проворчав в ответ на просьбу девушки, Клейн с абсолютно серьезным, торжественным видом произнес:

— Раз уж дело касается сновидений, я настоятельно рекомендую использовать методы гадания, связанные именно с этой сферой.

— Да-да, конечно, — Элизабет закивала так часто, словно курица, клюющая зерно.

Сохраняя невозмутимый профессиональный вид, Клейн продолжил:

— Мне нужно, чтобы вы прямо здесь немного поспали и воссоздали этот кошмар. С этим не возникнет проблем?

— Никаких проблем. Я вам полностью доверяю, — слегка прикусив губу, без малейших колебаний ответила Элизабет.

Однако тут же с запинкой добавила:

— Но… но я не могу гарантировать, что… что мне приснится именно он.

— Это всего лишь попытка, — Клейн попытался успокоить ее мягкой улыбкой.

Следом он указал на длинный диван, стоящий сбоку в комнате «Красный агат»:

— Прошу.

— Нет, в этом нет нужды. Я посплю прямо здесь, — Элизабет покачала головой. Скрестив руки на груди, она пояснила: — В школе, когда я чувствую усталость, я частенько вот так дремлю на переменах.

С этими словами она положила голову на скрещенные руки и, слегка подавшись вперед, устроилась прямо на краю стола.

— Хорошо. Можете представить, будто меня здесь вообще нет, — с улыбкой отозвался Клейн. Он принялся внимательно изучать ее ауру и цвета эмоций, чтобы точно определить момент погружения в сон.

— Угу, — Элизабет закрыла глаза. Уткнувшись лицом в сгиб локтя, она изо всех сил старалась выровнять дыхание.

Клейн больше не проронил ни слова. Он откинулся на спинку стула, и комнату мгновенно заполнила необычайная тишина.

Это было то самое безмятежное спокойствие, что умиротворяет душу и заставляет напрочь забыть о внешнем мире.

Спустя некоторое время, убедившись, что Элизабет крепко спит, юноша извлек из кармана полукруглую серебряную пластину. Вся ее поверхность была испещрена непонятными для обывателя словами на гермесе, а также множеством символов, чисел и знаков, таящих в себе глубокий мистический смысл.

Это был «Талисман грез», который Клейн успешно изготовил вчера утром!

Заодно он смастерил два «Талисмана глубокого сна» и два «Талисмана упокоения». Для первых он использовал прямоугольные серебряные пластины, а для вторых — треугольные. Сделано это было специально, чтобы в пылу ожесточенной схватки он мог безошибочно различать их на ощупь.

— Багрянец! — низким голосом произнес Клейн слово на древнем гермесе.

Это было выбранное им слово-активатор. Поскольку в дальнейшем все равно требовалось вливать Духовность, ему не было нужды придумывать нечто уникальное. Главное, чтобы заклинание было коротким и легко запоминалось.

Пока этот пропитанный мистикой звук эхом разносился по комнате, Клейн почувствовал, как «Талисман грез» в его ладони внезапно стал невесомым, словно на краткий миг полностью лишившись массы.

Влив в него свою Духовность, юноша тут же положил артефакт на стол прямо перед собой.

Прозрачное пламя беззвучно взвилось вверх, окутывая талисман и сгорая глубоким, умиротворяющим черным светом.

Эта темнота стремительно расползлась во все стороны, в мгновение ока поглотив и Клейна, и Элизабет.

Клейн не упустил момент и быстро вошел в состояние медитации. С помощью Духовности он увидел прямо перед собой иллюзорную, размытую овальную сферу света.

Сферу окружал лишь бескрайний, непроглядный мрак, отчего она казалась до боли одинокой.