— Правда? — с приятным удивлением переспросила Одри.

Это было первое дело, которое она попыталась скрытно направить с помощью своих способностей после того, как стала «Зрителем». И если всё действительно воплотится в жизнь, это принесет ей невероятное чувство гордости за свои успехи!

Сьюзи предельно честно ответила:

— Я не могу дать тебе точный ответ. Я лишь пересказываю то, что слышала. Я даже не до конца понимаю, что всё это значит. В конце концов, я всего лишь собака, которая только-только начала учиться.

«…» — Одри на мгновение остолбенела, но тут же расплылась в улыбке:

— Сьюзи, ты просто умница! Вот твоя награда!

Девушка достала из богато украшенного шкафчика бумажный пакет, разорвала упаковку и поставила угощение перед собакой.

Это были собачьи бисквиты от компании «С любовью к питомцам Баклунда», приготовленные из муки, овощей, мяса и воды — любимое лакомство ретриверши.

Чинно сидящая Сьюзи втянула носом воздух и приподняла лапу, словно раздумывая, как бы ей приступить к трапезе, чтобы это соответствовало ее новому, возвышенному статусу.

Спустя пару секунд она забросила эти сложные мысли и, поддавшись инстинктам, бросилась вперед. Схватив пакет с сухим кормом в зубы, собака рванула к двери.

Встав на задние лапы, она виртуозно открыла дверь одной передней, выскользнула в коридор и забилась в густую тень, с громким чавканьем наслаждаясь своим лакомством.

Воскресным днем Клейн, отоспавшись дома после ночного дежурства у врат Чаниса, сел на безрельсовый общественный экипаж и в очередной раз прибыл к дверям бара «Злой Дракон».

Изначально он планировал с помощью гадания отыскать «Монстра» Адемисола и выяснить причину его недавних странностей, но внезапный инцидент с потерявшим контроль Карателем спутал все карты. Пришлось отложить это дело до сегодняшнего дня.

Пройдя через бильярдную и спустившись на подпольный рынок, Клейн на этот раз даже не утруждал себя поисками: он сразу же заметил Адемисола, который, сжавшись в комок в углу, дрожал как осиновый лист.

Этот молодой человек с сальными, растрепанными черными волосами и болезненно бледным лицом почуял приближение Клейна. Он тут же закрыл глаза руками и, вжимаясь в стену, попытался боком пробраться к черному ходу.

Но Клейн в несколько быстрых шагов нагнал его, преградил путь и незаметно дважды сомкнул левые зубы.

В его Духовном зрении аура Адемисола выглядела весьма нездоровой. Все цвета, без исключения, были тусклыми. А это означало, что, пусть у парня и не было серьезных заболеваний, его организм находился в состоянии крайнего истощения.

В то же время Клейн подметил, что в цветах его эмоций сквозят явные страх и паника, а синий цвет, отвечающий за рациональное мышление, отсутствует напрочь.

Внешний слой его Астрального тела словно вырвался из самых глубин Эфирного, приобретя абсолютно единый, прозрачный и бесцветный вид, будто был соткан из кристально чистого света.

«Так вот в чем кроется уникальность прирожденного „Монстра“?» — едва заметно кивнув, Клейн уставился в лицо Адемисолу и прямо спросил:

— Что ты видел в последнее время? Что с тобой случилось? Почему ты забился в угол, дрожишь и твердишь, что все умерли и кругом одни трупы?

Адемисол опустил голову и уставился на носки своих ботинок, словно ни за что на свете не смея взглянуть в глаза стоящему перед ним человеку.

Облаченный в серо-голубые брюки и ветхую льняную рубашку, он весь трясся и в полной панике затараторил:

— Нет, я ничего не видел! Ничего! Нет! Мне просто приснился сон! Сон, в котором всё было залито кровью, а земля усеяна трупами! Ха-ха… У-у-у… И среди этих трупов был я! Я сам! Я умру! Я умру! Я не хочу умирать! Не хочу!

Парень то смеялся, то рыдал навзрыд. От его бессвязного бреда у Клейна у самого мысли начали путаться.

Потерев виски, Клейн спросил низким голосом:

— Но почему ты так боишься меня?

Адемисол на пару секунд застыл в оцепенении, а затем внезапно рухнул на корточки и с первобытным ужасом истошно завопил:

— Не надо!

— Нет, не надо!

…

С разных сторон на них тут же устремились десятки любопытных взглядов. Клейн почувствовал жуткую неловкость.

«Я же с тобой вообще ничего не сделал… К чему вопить так, словно тебя тут убивают!» — сухо усмехнувшись, юноша понял, что сжавшийся в дрожащий комок Адемисол способен лишь молить о пощаде и больше не проронит ни слова. Клейну оставалось лишь отойти в сторонку и сделать вид, будто он просто проходил мимо.

«Возможно, стоит проконсультироваться с мистером Азиком… Жаль только, что он еще на позапрошлой неделе уехал отдыхать на север Империи Фейсак и вернется лишь в следующий четверг или пятницу… А до тех пор нужно просто доложить обо всем капитану…» — прикрыв рот рукой и зевнув, Клейн развернулся и покинул подпольный рынок.

Получив жалованье за эту неделю, он сумел остановить «кровотечение» в своем бюджете, и его заначка вновь подросла до восьми фунтов и десяти сулов. Впрочем, на все эти потусторонние материалы он всё еще мог лишь облизываться издалека. Разумеется, если бы его не пугали грабительские проценты, он вполне мог бы одолжить деньжат у хозяина бара, Свейна.

Выйдя из «Злого Дракона» и дожидаясь общественного экипажа, Клейн позволил мыслям свободно блуждать, планируя свои дальнейшие шаги:

«Осталась всего одна неделя, и тот самый аванс в двенадцать фунтов будет полностью погашен. Теперь я смогу приносить в дом целых три фунта в неделю! Уж теперь-то Мелисса точно не найдет отговорок, чтобы оттягивать найм горничной для черной работы… А оставшиеся три фунта буду пока утаивать, чтобы скопить нормальную заначку…»

«И еще: нужно как можно скорее выудить у Даста Гудериана рецепт зелья „Телепата“ или хотя бы найти зацепки, ведущие к нему. Сошлюсь на то, что мне нужны деньги на оперативные нужды для моих подчиненных, и продам его мисс Справедливости… Расчет можно провести через анонимный банковский счет. А чтобы замести следы, я использую гадание для создания мистических помех. Это абсолютно безопасно и не выдаст мои секреты…»

Сев в экипаж, Клейн не стал ехать прямиком в охранное предприятие «Черный Терн». Для начала он решил заглянуть в Клуб гадателей и провести там пару часов.

Это было необходимой подготовкой, чтобы вновь забросить удочку и подготовить почву для легенды о «переваривании» зелья.

К тому же в этой «индустрии» прорицаний Клейн уже успел сколотить себе кое-какое имя. Старые клиенты возвращались за новыми сеансами, приводили с собой друзей. Если день выдавался удачным, за один день он мог провернуть больше десятка дел.

Таким образом, даже наведываясь туда всего пару раз в неделю, он стабильно получал около полуфунта дохода. Для нищего господина Шута это было весьма неплохим подспорьем.

«Эх, какая жалость, что с самого начала я наговорил столько красивых слов и вылепил себе такой безупречный образ бессребреника… Теперь я просто не могу взять и повысить цену за гадание…» — сидя в переговорной клуба и потягивая сиборнский черный чай, с тяжелым вздохом размышлял Клейн.

Учитывая его нынешнюю репутацию, даже задери он цену до четырех сулов за сеанс, от клиентов бы отбоя не было.

Но, будучи Провидцем, глубоко благоговеющим перед судьбой, он был вынужден и дальше держать планку в жалкие восемь пенсов.

И хотя зелье было уже усвоено без остатка, Клейн совершенно не желал рисковать и нарушать выведенный им же самим «Кодекс Провидца». В том числе и правило, запрещающее использовать гадание ради сверхприбылей. В конце концов, никто не мог поручиться, что подобная алчность не спровоцирует потерю контроля или другие жуткие последствия.

Во внутренних архивах Ночных Ястребов попросту отсутствовало понятие «усвоение». Поэтому Клейн не мог опираться на них, чтобы понять, таятся ли какие-либо риски после полного переваривания зелья. А значит, нарушать свои «правила» было категорически запрещено.