Архитектура городка Морс по большей части сохраняла стиль столетней давности. Самым приметным зданием здесь была черная церковь с остроконечным шпилем.

Пристроив карету, Клейн и остальные на скорую руку расправились с обедом, состоящим из хлеба, тостов, бекона, сливок и кофе.

— Под очищающим воздействием Запечатанного артефакта «3–0782» мы продержимся еще два часа и тридцать пять минут, — стоя на пороге церкви, Кенли выудил из внутреннего кармана фрака золотые карманные часы и со щелчком откинул крышку. — Предлагаю для начала разобраться с теми предполагаемыми случаями появления призраков, чтобы избежать возможных осложнений. А уж потом вернемся в церковь и будем дежурить по очереди, восстанавливая силы.

В обычных обстоятельствах Потусторонним девятой, восьмой и седьмой Последовательностей, оказавшимся на грани истощения, требовалось провести вдали от Мутировавшего Священного Знака Солнца целых два часа для полного восстановления. Однако если предел еще не был достигнут, или требовалось лишь частичное исцеление, время сокращалось в зависимости от ситуации, но составляло как минимум один час.

— Хорошо.

— Не имею возражений.

Клейн и Леонард ответили почти в один голос.

— С какого дела начнем? — поинтересовался мнением товарищей Кенли.

Леонард мгновенно сбросил с себя налет привычной несерьезности:

— С того одинокого старика, что слышал тяжелые шаги в своем доме.

— Почему именно с него? — машинально спросил о причине Кенли.

Клейн тоже с нескрываемым любопытством ждал от напарника объяснений.

«Неужели это та самая пресловутая интуиция поэта?» — беззвучно съязвил он в адрес напарника.

Взгляд Леонарда скользнул по лицу невысокого Кенли, остановился на Клейне, а затем вернулся обратно. Издав тихий смешок, поэт произнес:

— Потому что его дом находится ближе всего к церкви.

— Откуда тебе это известно? В отчетах об этом ни слова… — не удержавшись, выпалил Клейн.

Леонард хитро ухмыльнулся:

— Помнишь, во время обеда я отлучался в уборную? На обратном пути я столкнулся с послушником и перекинулся с ним парой слов. Он-то мне и поведал, что дом Ноя стоит прямо возле церкви. Да, Ной — это имя того самого одинокого старика.

«Чего еще ожидать от Ночного Ястреба с трехлетним стажем… Хватка у него что надо…» — Клейн сухо усмехнулся и повернул голову к Кенли:

— В таком случае, отправляемся прямиком к Ною.

— Договорились, — Кенли не имел ничего против.

И всего через минуту они уже стояли перед домом старика…

Ной оказался седовласым старцем с заметно поредевшей шевелюрой. В годы бурной молодости, во время одной из войн, он навсегда лишился левой руки. Получив скудную компенсацию, он был вынужден покинуть армию и вернуться в родные края.

Распахнув дверь, старик смерил взглядом троих незнакомцев, а затем посмотрел на запыхавшегося священника Сиэля, прибежавшего следом из церкви. Хриплым голосом он произнес:

— Входите. Искренне надеюсь, что вам удастся избавить меня от этой напасти. До меня дошли слухи, что вы привезли с собой святую воду, святые знаки, серебряные кинжалы и чеснок? Звучит просто отлично, у меня даже камень с души упал. Прошу простить мне мою болтливость, но вам стоит понять состояние старика, который две ночи кряду не смыкал глаз. О Богиня, я до смерти напуган, мой рассудок уже мутится.

Едва переступив порог, Леонард резко выпрямил спину. Его взгляд, ставший почти осязаемым, принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром, ощупывать пространство вокруг.

— Хвала Богине!

— Хвала Богине! — с истовой набожностью отозвались горожане.

— Нам предстоит уладить еще кое-какие дела, и для этого нам необходима абсолютная, кристальная тишина, — обведя собравшихся взглядом, с улыбкой объявил Леонард.

Горожане, уже успевшие воочию оценить недюжинный профессионализм гостей, не посмели задерживаться. Подгоняемые священником Сиэлем, они хлынули вон из дома Ноя. Даже самому хозяину пришлось временно покинуть свое жилище.

— По правде говоря, мне бы сейчас просто рухнуть в кровать и уснуть… — проворчал себе под нос Ной, плетясь в сторону церкви.

Леонард шагнул вперед, захлопнул за ними дверь и повернулся к Клейну:

— Проведи гадание. Нам нужно знать причину этого инцидента.

— Без проблем, — Клейну и самому не терпелось узнать, что удастся выудить.

«Я-то прекрасно знаю, что всё это — дело рук мистера Азика… Вот только его уровень сил явно зашкаливает. Еще бы, человек, проживший больше тысячи трехсот лет, просто не может быть слабым… А значит, мое гадание неминуемо столкнется с помехами… Учитывая, что сейчас мне недоступна помощь таинственного пространства над серым туманом, я даже представить не могу, какие откровения получу…» — Клейн достал припасенные блокнот и ручку, выведя на бумаге утверждение для гадания:

«Истинная причина появления призраков в доме Ноя».

Зажав листок в руке, он подошел к круглому столу, уселся, закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

В размытом, туманном мире видений взору Клейна внезапно предстал монументальный черный мавзолей.

Он до боли напоминал пирамиду, вот только эта пирамида была перевернута и почти целиком вонзалась в землю, словно погребенная заживо.

А внутри этой древней усыпальницы клубился густой, непроницаемо-черный туман, надежно скрывающий всё сущее.

Клейн резко очнулся и распахнул глаза.

— Нашел что-нибудь? — с искренней тревогой спросил Кенли.

Немного поразмыслив, Клейн без малейшей утайки в мельчайших подробностях пересказал свое видение, а затем подытожил:

— Могу с уверенностью заявить: этот мавзолей совершенно не вписывается в архитектурные каноны Северного континента, по крайней мере, Пятой Эпохи. В этой области меня вполне можно считать экспертом.

Леонард задумчиво закивал:

— Это «перевернутая пирамида» Южного континента. Она символизирует нисхождение из мира живых в царство мертвых. И во времена расцвета Империи Балам, и в отколовшемся от нее Королевстве Высокогорья, право возводить подобные усыпальницы принадлежало исключительно так называемым потомкам Смерти.

— В каком-то смысле, это и есть символ самой Смерти.

— Логично, появление призраков неразрывно связано со Смертью. Твое гадание попало в самую точку.

Проигнорировав легкую насмешку в голосе Леонарда, Клейн застыл, пораженный весьма любопытной догадкой:

«Неужели мистер Азик — потомок Смерти? А может, он обрел столь невероятно долгую жизнь, заключив сделку с самим божеством Смерти?»

Если верить священным текстам «Откровения Ночи» и засекреченным архивам Ночных Ястребов, божество Смерти считалось злым. На закате Четвертой Эпохи Оно обрушило на Северный континент чудовищную катастрофу, вошедшую в историю как «Бледная Эпоха».

«Говорят, в итоге Смерть пала под совместным натиском семи ортодоксальных Богов… И хотя точную дату основания древнего замка Ламуда уже не установить, он точно был возведен не раньше Бледной Эпохи».

«И если связь действительно существует, то мотивы того таинственного кукловода из дома с красным дымоходом, похитившего череп ребенка мистера Азика, обретают весьма зловещий смысл…»

«Разумеется, нельзя исключать и того, что демонизация Смерти — это лишь удобный повод для стран Северного континента оправдать колонизацию Южного, где это божество всегда почиталось как главное…»

Не найдя больше никаких зацепок, трое Ночных Ястребов не стали задерживаться в доме Ноя. Они быстро покинули жилище старика и принялись за расследование двух оставшихся подозрительных инцидентов.

Действуя по той же схеме и получая те же результаты, они в кратчайшие сроки избавили городок от гнетущей ауры нежити. Увы, истинный источник этой напасти так и остался для них загадкой.

По пути Леонард успел расспросить местных жителей, не появлялись ли в городке за последние дни чужаки. Ответ был единодушным: нет.