«Не могу не признать, порой я искренне завидую таким людям. Наверное, в каждом из нас живет тоска по тому, чем мы не обладаем… Но, разумеется, наращивать личную силу мне тоже необходимо. Хвататься нужно за обе возможности, и притом одинаково крепко…» Размышления проносились в голове Клейна, вызывая тихий вздох.

Однако откровения императора Росселя о снижении негативных эффектов зелья придали юноше уверенности. Его вчерашние умозаключения подтвердились, а суть «отыгрыша» обрела более четкие очертания.

Отложив три листа пергамента, Клейн поднял взгляд на «Справедливость» и «Повешенного» и слегка улыбнулся:

— Прошу прощения, немного зачитался.

Одри, подавив вспыхнувшую в душе зависть, непринужденно рассмеялась:

— Я вас прекрасно понимаю. И искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу выменять у вас крупицы из дневников императора Росселя.

— За это придется заплатить соответствующую цену, — с улыбкой Клейн бросил взгляд на «Справедливость», а затем скользнул глазами по безмолвному «Повешенному».

Сцепив руки в замок перед собой, Одри произнесла:

— Господин Шут, господин Повешенный, у меня есть три вопроса. Если вы сочтете свои ответы достаточно ценными, назовите цену. Я постараюсь раздобыть для вас то, что вы пожелаете.

— Без проблем, — лаконично и уверенно ответил Элджер.

Клейн лишь слегка кивнул, поудобнее откидываясь на спинку кресла.

Одри на несколько секунд задумалась:

— Вопрос первый: что именно означает «отыгрыш»? Я заметила, что остаточные духовные отпечатки в зелье почти не влияют на меня. Это потому, что все это время я неосознанно играла роль «Зрителя»?

Элджер промолчал. Он устремил взгляд на Шута, всем своим видом показывая, что тоже жаждет услышать ответ.

Клейн принялся легонько постукивать пальцем по краю длинного стола и расслабленным тоном произнес:

— Позвольте привести наглядный пример. Взгляните на корневую силу зелья Последовательности как на неприступную, строго охраняемую крепость. Остаточные духовные отпечатки, грозящие свести вас с ума, — это обитатели этой цитадели. Наша задача — избавиться от них и стать полноправными хозяевами замка.

И путей у нас всего два. Первый — взять крепость штурмом. Не факт, что это увенчается успехом, но ранения вы получите гарантированно. Разумеется, если только вы не обладаете подавляющим преимуществом в силе, что, увы, к нам не относится.

Второй путь: у нас есть именное приглашение от хозяина замка. Оно позволит нам миновать стражу, беспрепятственно проникнуть внутрь и с легкостью разобраться с врагами. Загвоздка лишь в том, что в приглашении четко прописаны внешность и манеры ожидаемого гостя. Поэтому нам приходится маскироваться — «отыгрывать» приглашенного гостя. Улавливаете суть?

Элджер, словно давно подозревавший нечто подобное, тут же переспросил:

— Значит, это «приглашение» и есть название зелья Последовательности?

— Именно так, — утвердительно ответил Клейн.

На Одри словно снизошло озарение: теперь она досконально поняла истинный смысл «отыгрыша».

На мгновение поддавшись эмоциям, она выпала из состояния отстраненного «Зрителя» и с восторгом воскликнула:

— До чего же изящный метод! И он… он так идеально перекликается с вашим титулом. Сама суть этого подхода словно дышит стилем «Шута»… Мне бы и в голову не пришло, что «отыгрыш» работает именно так. Слава Богине, все это время я чисто инстинктивно вживалась в роль «Зрителя».

Выдержав паузу, она добавила:

— Я считаю, что этот ответ обладает невероятной ценностью. Я просто не могу принять его даром. Господин Шут, чего вы хотите взамен? И да, я прекрасно помню, что до сих пор должна вам одну страницу из дневника императора Росселя.

— Больше дневников Росселя, либо… — Клейн замялся на полуслове.

Изначально он хотел попросить любую информацию о Последовательности «Провидца». Но вовремя спохватился, решив, что столь низкоуровневая просьба вдребезги разобьет его образ могущественного Шута. Пришлось на ходу менять планы: он выведает это позже, как бы невзначай, при более удобном случае.

«В конце концов, я только-только стал Потусторонним и еще даже не начал усваивать зелье „Провидца“», — мысленно успокоил он себя и, не меняя тона, закончил фразу:

— Либо любые сведения о семье Антигон. Даже те крохи, что могут быть мне уже известны, вполне сгодятся.

Элджер промолчал несколько секунд. Осторожно бросив взгляд на главу бронзового стола, он низким, размеренным голосом произнес:

— Господин Шут… В таком случае, я могу оплатить ваш ответ прямо сейчас.

— Без проблем, — Клейн постарался, чтобы его голос звучал так же низко и ровно, как и всегда.

Он оперся левым локтем о подлокотник кресла с высокой спинкой и, слегка наклонив голову, без лишнего напряжения подпер лоб пальцами, всем своим видом демонстрируя спокойное внимание.

Элджер тщательно подобрал слова и произнес:

— Антигон — это древняя семья. Их история уходит корнями еще во времена до Четвертой Эпохи, в Эпоху Катаклизмов, и тесно связана со второй «Скрижалью Богохульства».

«Вторая „Скрижаль Богохульства“? У нее есть и вторая часть? Да сколько их вообще существует?» Зрачки Клейна сузились, и он едва не изменил позу от удивления.

Если верить тому, что «Повешенный» и «Справедливость» обсуждали ранее, на «Скрижали Богохульства» записаны двадцать два божественных пути!

И столь невероятно важный артефакт существует в двух, а то и большем количестве экземпляров?

«Двадцать два божественных пути… цепочки Последовательностей… Можно ли поставить между этими двумя понятиями знак равенства? Неужели каждая полная цепочка Последовательностей — это путь, ведущий к божественному престолу?»

Одно лишь упоминание «второй Скрижали Богохульства» породило в голове Клейна целый шквал мыслей. Он был абсолютно уверен: если бы не густая пелена серо-белого тумана, мисс «Справедливость» наверняка бы уже считала его бурную эмоциональную реакцию.

Что же касалось термина «Эпоха Катаклизмов», то Клейну, как дипломированному историку, он был прекрасно знаком. Это было второе название Третьей Эпохи.

Благодаря недавнему повторению материалов он вспомнил, что Третья Эпоха делилась на два периода: Славную Эпоху и Эпоху Катаклизмов.

— Вторая «Скрижаль Богохульства»? — Одри даже не попыталась скрыть своего удивления.

Она еще не успела взять эмоции под контроль и полностью вернуться в состояние отстраненного «Зрителя».

«Отличный вопрос!» — мысленно поаплодировал мисс Справедливости Клейн.

В его нынешнем статусе «Шута» задавать подобные вопросы было бы крайне неуместно.

Элджер бросил осторожный взгляд на Шута. Убедившись, что таинственный господин не шелохнулся и не выказывает недовольства, он немного подумал и пояснил:

— Первая «Скрижаль Богохульства» появилась в Темную Эпоху — во Вторую Эпоху, когда человечество изо всех сил пыталось выжить под защитой богов. Вторая же «Скрижаль Богохульства» возникла на исходе Третьей Эпохи. Можно даже сказать, что именно ее появление ознаменовало конец Эпохи Катаклизмов.

Информация об этих двух «Скрижалях Богохульства» строго охраняется семью великими Церквями. Мне известно лишь то, что обе они связаны с божественными путями. А вот в чем именно кроются их отличия — я не имею ни малейшего понятия.

— А ту Скрижаль Богохульства, что видел император Россель — она была первой или второй? — с любопытством спросила Одри.

Услышав это, Клейн вспомнил слова Элджера с их первого собрания. Тогда тот упомянул, что названия всех зелий Последовательностей берут свое начало именно из «Скрижали Богохульства»!

«А еще капитан говорил, что формирование и завершение системы зелий напрямую зависело от появления „Скрижали Богохульства“… Это служит косвенным доказательством того, что божественные пути — это и есть цепочки Последовательностей!» — Клейн мысленно ответил на свой недавний вопрос.