— Это социальная проблема. В нашу эпоху пара и машин подобные трагедии — далеко не редкость, — Данн достал трубку, глубоко вдохнул аромат табака и со вздохом продолжил: — Рабочие льнопрядильных фабрик вынуждены увлажнять материал, а вместе с ним и самих себя, из-за чего поголовно страдают бронхитом и болезнями суставов. На заводах с высокой запыленностью, даже без ядовитых веществ, люди гробят свои легкие… Ух, впрочем, не будем об этом. Верю, что с развитием Королевства все эти проблемы будут решены. Клейн, как насчет того, чтобы подыскать ресторанчик на сегодняшний вечер и отпраздновать твое вступление в ряды полноправных оперативников?

Клейн немного подумал и предложил:

— Давайте завтра вечером… Капитан, я сегодня слишком долго использовал Духовное зрение, да еще и прибегал к гаданию по снам, чтобы напрямую связаться с этими сгустками злобы. Я чувствую себя совершенно разбитым и хотел бы после обеда пойти домой, чтобы как следует отдохнуть. Вы не против? Ах да, часам к четырем-пяти я планировал заскочить в Клуб гадателей — нужно понаблюдать, как тамошние завсегдатаи отреагируют на внезапную смерть Хайнаса Винсента.

— Без проблем, ты это заслужил, — с улыбкой отозвался Данн. — Тогда договорились — завтра вечером. Пойдем в ресторан «Старый Уилл» по соседству. Я сейчас же поручу Розанне забронировать столик.

Клейн встал, держа в руке мягкую полицейскую фуражку, вежливо поклонился и произнес:

— Спасибо, капитан. До завтра.

Данн вскинул руку, останавливая его:

— Погоди-ка. Ты сказал, что сэр Девилл выплатил родителям той погибшей девушки триста фунтов?

— Да, — кивнув, Клейн тут же уловил ход мыслей капитана. — Опасаетесь, что столь внезапно свалившееся богатство навлечет на них беду?

Данн тяжело вздохнул:

— Я повидал слишком много подобных трагедий. Оставь мне их адрес. Я отправлю к ним Кенли, чтобы он помог им по-тихому уехать из Тингена, перебраться в другой город и начать жизнь с чистого листа.

— Хорошо, — низким голосом ответил Клейн.

Покончив с этим, он вышел из кабинета Данна, пересек коридор по диагонали и юркнул в комнату отдыха. Сменив униформу на свой повседневный строгий костюм, он аккуратно повесил полицейский мундир в отведенный ему шкафчик.

Трясясь в общественном экипаже, погруженный в молчание Клейн добрался до улицы Нарциссов. Сняв пальто и шляпу, он разогрел вчерашние остатки еды и, закусив их последним куском овсяного хлеба, кое-как утолил голод.

Затем он поднялся на второй этаж, повесил одежду на спинку стула и замертво рухнул на кровать.

Когда он открыл глаза, стрелки карманных часов показывали десять минут третьего. За окном нещадно палило солнце, чьи лучи с легкостью пробивали редкие облака.

Купаясь в этом ослепительном золотом свете, Клейн стоял у письменного стола и смотрел сквозь эркерное окно на улицу. Он наблюдал за снующими туда-сюда прохожими в потрепанной, ветхой одежде, то входящими в переулки Железного Креста, то выходящими оттуда.

Хух… Медленно выдохнув, он наконец сбросил с себя гнетущее оцепенение.

Путь предстоит долгий. Каждая ступень Последовательности требует терпения. Как и любое дело в этой жизни.

Покачав головой, Клейн уселся за стол и принялся систематизировать события прошедшей недели, мысленно проговаривая заученные наизусть важные факты, чтобы не допустить досадных провалов в памяти.

Без пяти минут три.

Высоко над бескрайним, пустынным, окутанным серо-белой пеленой туманом монументально возвышался древний храм, в центре которого покоился испещренный временем длинный бронзовый стол.

А во главе этого стола, в кресле с высокой спинкой, уже восседал мужчина, с ног до головы укутанный густым серым туманом.

Откинувшись на спинку кресла, Клейн погрузился в безмолвные раздумья. Спустя пару минут он плавно вытянул руку и кончиком пальца коснулся двух багровых звезд, символизирующих «Справедливость» и «Повешенного».

Баклунд, район Императрицы.

Одри, придерживая подол платья, легким, почти летящим шагом направилась к спальне.

Вдруг ее интуиция забила тревогу. Девушка резко повернула голову и, посмотрев в густую тень балкона, ожидаемо обнаружила там большую золотистую ретривершу. Сьюзи сидела совершенно неподвижно, молчаливо наблюдая за происходящим.

Одри беззвучно вздохнула, начертила на груди знак багровой луны и, подойдя ближе, с высоты своего роста уставилась на собаку:

— Сьюзи, так нельзя. То, чем ты сейчас занимаешься — это банальное подглядывание. Настоящий «Зритель» обязан наблюдать за происходящим открыто и с достоинством, оставаясь на своем законном месте.

Золотистая ретриверша подняла взгляд на хозяйку и в знак согласия приветливо вильнула хвостом.

Прочитав ей еще пару нотаций, Одри поспешила в спальню, боясь опоздать.

За те несколько секунд, пока она открывала и запирала за собой дверь, в ее голове внезапно промелькнула весьма экстравагантная мысль:

«Интересно, а господин Шут смог бы втянуть Сьюзи в то таинственное пространство? Ведь тогда в нашем Клубе Таро стало бы целых четыре участника! И все до единого — стопроцентные Потусторонние!»

«Хотя нет… Сьюзи ведь даже говорить не умеет. Если дойдет до обмена мнениями и идеями, как ей общаться? Гав-гав? Ау-у-у? Тьфу ты, с чего это я вообще начала подражать собачьему лаю…»

«От одной лишь мысли об этой сцене становится как-то не по себе… Только представьте: таинственное, окутанное мистикой собрание, и тут — внезапный собачий лай… Да господин Шут просто вышвырнет нас из Клуба Таро без лишних разговоров…»

Заперев дверь на ключ, Одри присела на край роскошной кровати и выудила из-под подушки старый, желтовато-коричневый пергамент.

Перечитав записи несколько раз кряду, она заставила себя успокоиться и плавно вошла в состояние «Зрителя».

Море Соня. Где-то среди бескрайних вод старинный парусник, неустанно преследующий «Слушателя», уже давно оставил архипелаг Рорстед далеко позади.

«Мореплаватель» Элджер Уилсон, всерьез опасаясь погрешности корабельного хронометра, заперся в капитанской каюте за добрых полчаса до назначенного времени. Он ни в коем случае не хотел, чтобы команда стала свидетельницей его внезапного транса.

На столе перед ним стоял бокал почти прозрачного крепкого алкоголя, чей обжигающий, концентрированный аромат проникал в ноздри с каждым вдохом.

При мысли о грядущем собрании, о той бескрайней пелене серого тумана, что разверзлась перед ним в коридоре гостиницы, и о таинственном Шуте, восседающем в самом центре этого мироздания, по спине Элджера вновь пробежала невольная дрожь.

Он поднес бокал к губам и одним махом осушил его до дна. Огненная жидкость обожгла горло, помогая унять бурю эмоций, бушующую в сердце.

Вскоре Элджер взял себя в руки, и его лицо вновь обрело привычное выражение ледяного спокойствия и непоколебимой уверенности.

Высоко над серым туманом гигантские каменные колонны подпирали своды монументального храма.

Возле древнего, испещренного временем длинного бронзового стола внезапно вспыхнули два сгустка багрового света. Они замерцали и вытянулись, превращаясь в размытые человеческие силуэты.

— Добрый день, господин Шут.

Одри, чей облик казался подернутым легкой дымкой, изящно присела в реверансе и с легкой улыбкой добавила:

— Какая жалость, что здесь нет хорошего вина. Иначе мы могли бы поднять бокалы за ваш успешный эксперимент.

— Ваше могущество превосходит любые наши ожидания, — вторя ей, почтительно произнес Элджер Уилсон.

Клейн, с ног до головы укутанный густым, непроницаемым серым туманом, плавным жестом опустил правую руку, словно отвечая на нечто совершенно обыденное:

— Весьма недурно. Это доказывает, что мы движемся в верном направлении. Впредь, если в полдень понедельника вы окажетесь заняты, просто проведите этот ритуал заранее и сообщите мне. Разумеется, строчку с мольбой о «хорошем сне» нужно будет заменить на конкретную причину вашего отсутствия.